Мы замолкаем, глядя в небеса

— …ан? Чхве Хан! — А? Парень наконец-то вышел из прострации и взглянул на рыжую подругу. — О чём ты так задумался? — Да так, вспомнилось кое-что, — отмахнулся мечник. — Кстати, не знаешь, где сейчас Кейл-ним? — Мастер Кейл? — магесса на секунду задумалась. — Он вроде на вилле в джунглях с котятами и Раон-нимом. — Можешь меня туда телепортировать? — Ну уж нет, я пойду с тобой! — вставая из-за стола, ответила бывшая принцесса. Двух людей, что были на кухне в вилле Леса Тьмы, окружил круг телепортации из красной маны. Чхве Хан и Розалин оказались в гостиной дома. Мечник решил подняться на крышу, а рыжая подруга последовала за ним. Достигнув цели, перед обоими предстало зрелище: Кейл среди уймы подушек и одеял лежал рядом с детьми, напевая какую-то странную мелодию, глядя в небо. Розалин заметила, что у мужчины в руках была странная деревяшка, и она медленно, будто бы боясь спугнуть, начал подходить к человеку. — Это гитара?.. — в некуда задал вопрос черноволосый мечник, не дожидаясь, что ему ответят. Мужчина, что некоторое время назад дёргал пальцами натянутые нити, создавая затягивающую мелодию, в шоке повернулся и посмотрел на незваных гостей. Отложив деревянный инструмент в сторону, он спросил: — Что вы здесь делаете? — Мастер Кейл, Вы сами всегда говорили, что мы желанные гости в ваших домах, — с покрасневшим лицом, попыталась решительно произнести магесса. Ей было стыдно, что она прервала человека от занятия. Её смущённый взгляд стал любопытным, когда опустился на большой деревянный предмет рядом с красноволосым человеком. Дети, которым прервали музыку, злобно зыркнули на нарушителей, несмотря на то, что это были их друзья или даже семья. — Кейл-ним, это гитара? — в голосе мечника всё ещё ощущался шок. — Она самая, — ответил главнокомандующий, погладив по головам разъярённых детей и снова посмотрев на звёздное небо. Девушка не отрывала взгляда от заинтересовавшего предмета, подходя ближе. Своими нитями этот инструмент напоминал струны арфы, хотя их близостью друг к другу больше походила на лиру. Только вот от основной большой части отходила длинная палка, на которой было несколько винтов, на кои и были примотаны струны. Основная часть была большой, но по дырке под нитями струн было понятно, что она являлась полостью. — Я не собираюсь повторять свой вопрос, — протяжно произнёс Хенитьюз смотря куда-то вдаль, сквозь тёмно-синие небо, на то, что не видать простым людям. Была середина ночи. Луна мягко освещала всё вокруг вместе со звёздами. — Чхве Хану Вы зачем-то понадобились, ну, а я решила сходить с ним за компанию. Однако, могу ли я тоже задать вопрос? — несколько секундная пауза. — Что такое гитара? — То, что Вы уже некоторое время рассматриваете, мисс Розалин, — ответил Кейл, чуть удобнее устраиваясь на подушках. — Кейл-ним… Хенитьюз опустил на мечника вопросительный взгляд. — Можете ли Вы спеть что-то с того времени? Магесса недоумённо посмотрела на мастера меча. «С того времени»? По рассказам этих двоих, они встретились чуть раньше, чем к ним присоединилась она с Локом. — С чего это вдруг? — опешил главнокомандующий, но виду, как обычно, не подал. Хо? Так они действительно были знакомы намного раньше до встречи с ней и мальчиком-волком, который сейчас со своими братьями и сёстрами остался в деревне Харрис. Розалин обязательно об этом узнает побольше. Потом. Дети, заинтересовавшись, начали глядеть то на опекуна, то на мечника. Пять пар щенячьих глазок просили Кейла что-то сделать. — Угх, ладно! — прошипел он, но снова уставился на небо. — Помниться мне одна русская песня, не на оригинальном языке, конечно, но всё же… Девушка с детьми не задавали вопросов, так как не посчитали это нужным. Если эти двое захотят, сами расскажут. Кейл уже начал жалеть, что попросил приближённых королевы джунглей смастерить этот инструмент по чертежам, данными Хенитьюзом. — Русская? — пытаясь что-то подобное припомнить, переспросил Чхве Хан. — Ага, когда ещё маленьким был, как-то услышал её на корейском и она засела в голове. Четверо, мало о чём знающих, с интересом слушали и ждали того, о чём начал рассказывать красноволосый. Раон слушал внимательно, запоминая новые факты о своём человеке. Тот полез к странным винтам на конце палки и начал их вертеть, натягивая струны, а потом пробовать звук, проводя по нитям пальцами. — Я начну, а ты, если хочешь, можешь напевать мелодию. Кейл не собирался давать Чхве что-то исполнять, ведь им всем будто бы медведь на ухо наступил, что Хану, что Чон Су, а про Чжун Гуна лучше вообще промолчать. Мелодия довольно простая, так что красноволосый надеялся, что он сможет с ней справиться. Мужчина ущипнул за пятую из шести сверху струну, а потом за следующую и следующую. Началась мелодия, которая успокаивала, но почему-то навевались некие воспоминания.

Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей.

Если так подумать, они пока не теряли ни одного из своих солдат. Но они знали смерть, они стояли с ней бок о бок. Смерть очень даже любила играющего сейчас человека.

Они до сей поры с времён тех дальних Летят и подают нам голоса, Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса.

Каждый здесь кого-то терял. Почему-то, глядя в небо, этот каждый чувствовал утешение, а возможно, ещё и большую тоску со скорбью.

Летит, летит по небу клин усталый, Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый, Быть может, это место для меня.

Хенитьюз не раз находился на пороге между смертью и жизнью. Он всегда жертвовал собой, потому что не хотел, чтобы остальные пострадали. Возможно ли, что он ищет мёртвых близких средь облаков глазами? Возможно ли, что он хочет присоединиться к их небесному клину?

Настанет день и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле.

Дети сильнее вжались в старшего. Чхве Хан облокотился и положил голову на плечо Кейла. Розалин сделала то же самое с левым надплечьем главнокомандующего. Никто из них не хотел присоединиться к своим «журавлям», а уж тем более терять их здесь, на земле.

Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей.

Они никого не теряли на поле боя из своих. Но произойди это, действовали бы они так же, как и главнокомандующий? Их близкий друг и родитель, сын, а кому-то брат. Какие бы решения принимали? Стали бы они такими же, как Хенитьюз, потеряв кого-то из своего «журавлиного клина»?

Они до сей поры с времён тех дальних Летят и подают нам голоса, Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса.

Все посмотрели на небо расфокусированным и грустным взглядом. Были слышны завывания ветра со стороны моря, тихое мычание в ритм игре по струнам. Чхве Хан тоже начал, поджав губы, подпевать мелодии гитары. Странное чувство одиночества посетило всех. Как будто вспомнился момент, когда они остались совершенно одни без своих «журавлей». Беззащитность перед действительностью. Вот, что они чувствуют, хотелось выть от несправедливости, но они лишь начали подпевать звуку струн, как и Чхве Хан с Кейлом. Они знают, что когда-то станут одним клином птиц на небе, но пока не позволят кому-то из близким их людей погибнуть. Все знали это, даже маленький дракончик, которому нет и семи лет.

End