Токио 1993

      Вновь выезжая на Сибую, Гию неожиданно сбавляет громкость встроенной магнитолы, прокручивая колесико до упора. Теперь в салоне слышны лишь звуки трения колёс об асфальт, и Незуко недовольно снимает очки — прятала тёмные круги под глазами, которые и так не было видно под чуть скатавшимся тональником. Без него ей явно лучше, и Гию останавливается на светофоре: — И как это понимать? — в спокойном голосе проскальзывает претензия — Где все деньги? — Я почти ничего не тратила, если ты так волнуешься, — она вытягивает портмоне из внутреннего кармана розового плаща — Просто хотела быть уверена, что после вчерашнего ты точно приедешь ко мне.       Женщины недоверчивы, но такими их сделали мужчины, и Гию не имел права осуждать. О чём может думать школьница, которая вчера дала какому-то маргиналу в отеле? Наверное о том, что ей могут просто воспользоваться. Вопрос лишь в том, зачем она сама поставила себя в такую ситуацию. Но Незуко уже забросила туго набитый кошелёк в бардачок Чайзера, поправляя при этом волосы: — Гию, если бы я вдруг захотела тебя кинуть, то это было бы мне не выгодно, сам понимаешь. А вот тебе ничего не стоит бросить со мной возиться. Так что будь готов к таким выпадам.       Понятно, всё именно так, как Гию и предполагал… Не ясно до конца, изменилась Незуко, или просто теперь показывала настоящую подноготную своей души. Она надувает напомаженные губы, и Томиока вздыхает — и как он вообще успел так сблизиться с ней… Но кто он для того, чтобы начать читать ей нотации? Его всё устраивает, и послеобеденное солнце не слепит глаз через тонировку. Он трогает машину с места и спокойно встраивается в поток, а Незуко вдруг шмыгает носом, потом еще раз: — На вот, утри слёзы, — он бросает ей на колени упаковку салфеток — Я смотреть на это не буду. — Ты тоже думаешь, что я испортилась?! — девушка быстро стирает размазанную тушь, оставляя черные следы на салфетке — Мне надоело, что все так говорят, так что если ты того же мнения, то не вздумай меня успокаивать!       Незуко… Вот же женщины, ну что за истерики: нет денег — плачут, есть — тоже плачут! Что не так?! Но Гию по-прежнему холоден, сворачивая на путь к станции Кирин, где расположен один из крупнейших торговых центров Токио — может, так она расслабится: — Пока ты не всадила мне пистолет в глотку, я не думаю, что что-то сильно поменялось. Ты просто пугаешь всех, кто знал тебя раньше. Представь, если бы твой отец был дворником, но в один день его выбрали для полёта на Луну. С тобой та же картина. — Всё так, но отца уже давно нет… — она грустно улыбается, осознавая, что Томиока вообще её не понимает — Ты хороший собеседник. — Только осознала? — он тушит Винстон во встроенной сигаретнице — Выбрось весь этот бред из головы, пока не загрызла себя до смерти. Если им не нравишься ты, то это только их проблема. — А тебе? — девушка деловито вздёргивает подбородок — Тебе я такая нравлюсь? — А это уже моя проблема. Глянь в зеркало, сзади не идут на обгон?       Если бы не было на то причин, Томиока ни с кем никогда не возился бы. Ну разве что в детстве, но там уже совсем другая история. Он добрее, чем хочет казаться, по отношению к этой взбалмошной школьнице, он хочет её, он балует её, он встречается с ней… Любить — нет, вряд ли. Но если бы она ему не нравилась, он бы вообще не поддерживал с ней бесед. Остаётся понять, насколько сильно она ему нравится. — Гию, ты же купишь мне чего-нибудь? — он молча кивает, а успокоившаяся Незуко кладёт руку ему на предплечье, хоть тот и не отвлекается от дороги — Тогда поехали в Юми? — Юми? Там же в основном одни продукты. Уверена? — Мы купим побольше мяса и собы. — Хочешь что-то приготовить… Не проще зайти в кафе? — Ничего ты не понимаешь, Гию, — девушка глубого вздыхает и убирает от него ладонь — Хочешь, расскажу тебе всё-всё? Что ни одна другая на моём месте бы не рассказала! — И для этого тебе нужны мясо и соба… Боюсь представить, что ты выкинешь. — Всё проще, чем тебе кажется. Поехали в Юми.       Как-то очень послушно, он сворачивает с улицы, и по сети небольших перекрёстков, выруливает на трехполосную Мэгуро. И нахрена ей в продуктовый? Деньги у неё есть, могла бы и без него. Незуко посмотрелась в зеркальце, встроенное в заслонку от солнца, и отвернулась от него. Почему-то сейчас её обида не казалась Томиоке детской — рядом с ним сидела врослая, обеспокоенная чем-то женщина, возможно морально даже старше Гию, отчего ему стало не по себе, и он включил магнитолу. Что-то отдалённо напоминающее музыку для тектоника частично возвращало его во время, когда все ещё было в порядке.

***

      Токио 1990, самый беззаботный год жизни Томиоки постепенно подходил к концу, и в некоторых местах асфальт схватился тонкой лёдкой. Тсутако сидит на переднем пассажирском модной, красной Селики, прошлого года выпуска. За рулём автомобиля Сабито, смеется и рассказывает что-то про их с Макомо жизнь. Гию знал, что не смотря на ранний возраст, они с Макомо уже были обручены, и Тсутако всячески умилялась этим рассказам, в то время как Томиока считал всё это соплями. Сегодня они подвозили Тсутако из института, Гию заканчивал выпускной класс, а Сабито получил права и зарабатывал деньги на уличных гонках. А теперь и Гию был по уши втянут в эту авантюру. — Гию, вернись сегодня домой, хотя бы к полуночи! — сестра, старше его на четыре года, строго поворачивается к нему — Ты и так очень много пропускаешь, я волнуюсь за твои экзамены. — Понял, буду… — он чуть насупился, уже зная, что поступит по-своему — А чего ты-то стала домой так подзно приходить?! Ещё и провожает тебя какой-то хмырь! — Гию, этот, как ты говоришь, «хмырь», заботится о нас! Я бы не смогла оплачивать учёбу, если бы не его помощь. — Вот так и говори, что заботится он о тебе! — парень ревниво отвернулся — Вот залетишь и съедешь к нему…       Селика резко тормозит у обочины, и Сабито, повернувшись назад, даёт Гию хорошую затрещину по голове. Но тот не отвечает — знает, за что получил. Парень с персиковыми волосами сглатывает, и вновь Селика сдвигается с места: — Извини. Просто не могу слушать, как ты можешь говорить такое о своей сестре, — Сабито продолжает довольно спокойно — Тсутако же почти воспитала тебя, а ты… — Прекратите оба! Сабито, не лезь больше никогда в наши разборки, ладно? — сестра начинает копошиться в сумочке и достаёт оттуда светло-розовую помаду — Гию, а тебе пора бы понять, что я не смогу быть вечно рядом с тобой. Но я всегда готова помочь тебе и поддержать. Вчера… Вчера он сделал мне предложение… — Ооо, поздравляю! — Сабито опять встрял — Гию, только попробуй сейчас не порадоваться! И обязательно вернись домой до двенадцати, как и обещал, ты же послушный братишка, а?       Домой до двенадцати не вернулся никто, и саркатичная фраза лучшего друга была последним, что Гию запомнил перед тем, как Селика вышла из-под контроля — частично полетели тормоза, дорога была в корке льда, а впереди тележился грузовик. Передняя часть Селики была буквально сплющена. Шансов не было.