Мозаика

Сэм наваливается на него сверху и Дин почти готов умолять. Дрожь давит неконтролируемую, руки протягивает, как младенец к матери, выдавливает «Сэмми» жалобное, что сердце заходится. Брови изломаны, сам он — почти развалившийся, мальчик-мозаика, правда под осколками лжи. Лежит, распластавшийся, ноги расходятся и подрагивают, Дин тянет его на себя лихорадочно, заставляет неловко наклониться, шею тянет, целует — куда попадётся, лишь бы притронуться. Сэму его сумасшествие передаётся, хоть он и в руках себя держать пытается, шепчет просяще «Подожди», непонятно кому, между прочим. Ладонями по телу соскальзывает, останавливается на бедрах, руки подрагивают, он к Дину там прикасается и тот тонко всхлипывает. Дёргается вверх, пальцами впивается, губы отчаянно облизывает, сипит. Старший глаза прикрывает и выдыхает «Давай» почти сдавшееся, Сэму смазка от этого мигом пропитывает боксёры, он неловко ладонью дёргает и от них избавляется. Дин смотрит на него, как на бога — и сам румянцем неожиданным покрывается, когда Сэм накрывает его руку своей и водит плавно по стволу его вверх-вниз. Дину хочется быстрей, жестче, на грани боли, так, чтобы трясся весь и мозги выносило электрическими разрядами — но он так не может. Не может, мучает и его, и себя в первую очередь, медлит, боится — Дин будто знает, что в его голове творится, выдыхает отчаянное «Пожалуйста», просит уже откровенно — Сэм не в силах ему противостоять. Скользит внутрь, давно подготовленного, Дина на простынях выгибает и короткие хрипы издаются сами собой. Сэм, честно, сейчас крышей поедет, его брат, всегда уверенный старший брат сейчас под ним мечется и не знает, куда деваться. Что с собой сделать, чтобы перестало быть так убийственно-хорошо, что на скулёж тянет. Сэм этого тоже не знает, он просто двигается в этом невозможном теле, сердце сейчас, кажется, остановится с концами, таким и умрёт — выпавшим из реальности и, наверно, счастливым. Дин сверкает глазами, остервенело подаётся, ёрзает — чего медлишь, не хрустальный давно, быстрее. Верно, не хрустальный — очень-очень жаркий, сочный, как размазанная по губам кислая вишня, Сэму кажется что припадая к его губам, он снова чувствует её вкус. Вздохи неконтролируемые испускает, взад-вперёд размашисто, разогнался, не остановить, пунктом назначения будет Динов румянец на щеках и тело, выскальзывающее из-под него и беззастенчиво плюхающееся сверху. Мокро, прохладно, простыни сбились в конец и кое-где матрас голый — Сэм небрежно поправить его пытается, зевает, и забивает на это гиблое дело. Руками Дина, на его груди лежащего, обвивает и прижимает ближе, захочешь — не выпутаешься, завязан морской узел. Дин ухо куда-то к его сердцу прижимает, Сэм чувствует, как он улыбается. Сэму кажется, что впереди сплошной хайвэй, из людей в спутниках — только Дин, и остановки в дороге не разрешаются. Сэм вжимает воображаемую педаль газа на максимум и почти слышит машинный рык. И почти видит остающихся невнятными пятнами других людей. Диново дыхание выравнивается, он сам расслабленно закрывает глаза — Сэм начинает дышать с ним в такт раньше, чем осознаёт это.