I
22 января 2023 г., 01:47
Face away
Возле рок-клуба стояло двое мужчин. Обычно у чёрного хода крутились только местные энтузиасты, слетавшиеся, как мухи, на каждый концерт, да музыканты, которые заботливо перехватывали друг у друга самокрутки. Если приходил кто выше статусом, чем простой чушка, то в ход шли уже сигареты в дорогих портсигарах. Про сигары и говорить нечего... Давно люди их не видали, одичали совсем. Особенно в этом клубе, в котором теперь всегда собирались одни и те же лица. Новые люди! Где они? — И где его носит? — спросил долговязый, выпуская очередное кольцо дыма. Поёжился: все-таки не июль месяц на дворе, уж у них-то в северной глуши тем более. А он стоит в одной потной рубашке, потому что куртку надевать лень. — Хер его знает, — выдал второй задумчиво. — В последнее время ведёт себя чересчур странно; всё мерещится, что за ним следят. А тебе что, так уж интересно? Рыжий с уложенной наверх причёской медленно протянул: — Просто спрашивали его недавно. Подумал сначала, знакомые. Но потом решил, что скорее рэкетиры наведывались. Тьфу ты, вымогатели сукины. Он так едко это выплюнул, что собеседник тоже невольно поморщился. — Много же у него проблем. Невовремя всё это, — вздохнул он. — Хотя всё в принципе невовремя. Рубеж славных восьмидесятых преодолен. Непонятно лишь, что девяностые принесут. И этот развал… — Ничего хорошего, — отозвался собеседник. — Думаешь, не попадем в гости к милиции? Они давно о нас пронюхали, наверняка скоро лавочку прикроют. Пока что лишь поводы ищут. Лима тут явно не один прокажённый. Долговязый с рыжими волосами и лёгкой козлиной бородкой закончил разговор, потушил сигарету о мусорный бак и, слегка приоткрыв крышку, выкинул туда окурок. — Верно, брат, говоришь. Остаётся только верить, что протянем хоть ещё чуток. А там, гляди, и что-то образуется. Ну, долой это. Хватит с нас перекура, людям ещё песни петь надо, — коренастый со светлыми волосами почесал затылок. — Лима, жаль, подвёл. Должен был новую песню представлять. А он на связь не выходит со вчерашнего вечера. Рыжий недолго помолчал и, прежде чем зайти в зал, оповестил. — Я зайду к нему завтра, чтобы узнать, почему он не объявился. Вот ведь прохвост!* * *
Дверь бюро тихонько приоткрылась. Обычно таких наглых Александр не жаловал, потому что на стойке всегда предупреждали, что к Смирнову только со стуком, но, видимо, этот клиент, был из особой породы нетерпеливых. Тихо фыркнув, сыщик попросил войти. Так или иначе, незнакомец уже его потревожил. — Важное дело к вам. На пороге он заметил худощавого и словно сплющенного человека невысокого роста. Матёрый волк: мелкие черные глазки так и бегают, ища за что зацепиться. Наверняка ему близок по духу, этот незнакомец. Александр окинул его внимательным взглядом. Трёт пальцы о штанины, голос быстрый. Совсем уж невтерпеж начать разговор. На руках красуются дорогие часы — богатенький хрен. Явно знает, как вести дела, на него хитрости и уловки не подействуют. — Я вас слушаю, — произнёс Смирнов и сложил руки, опираясь на них подбородком. В последнее время к нему нечасто наведывались люди с деньгами. Всё чаще приходили мужья, желающие поймать жену на измене. Конечно, иногда бывали интересные заказчики, которые просили о расследовании запутанных дел: кто у кого украл деньги, кто куда пропал и жив ли вовсе. Некоторые дела распутать было попросту невозможно: в его практике в эту категорию входили убийства. Туда он практически не лез. Зарёкся. Жажда риска и наживы постоянно склоняли его взяться за любое дело. Задаток Смирнов всё равно не возвращал. А получится ли раскрыть дело — воля случая. Может быть, да. Может, нет. Всякое бывало. По крайней мере, сегодняшний заказчик собирался просить о чём-то любопытном. Значится, дело явно способно заинтересовать. — Мне нужно узнать, что может скрывать вот этот парень. Он медленно протянул фотографию молодого человека с темно-русыми волосами. Он смотрел в камеру и приятно улыбался. Едва взглянув на неё, Смирнов определил год: между 1986 и 1988. Несколько лет назад закончил школу; вырезка из выпускного альбома. Юноша ничем не примечателен и ухватиться во внешности не за что. — И что же он может скрывать? — Смирнов был настроен скептически. Увёл подружку? Что-то не поделили в юности? Наверняка, подростковые дрязги. Впрочем, чуйка подсказывала, что все эти варианты стоило отмести. — Несколько дней назад на него напал серийный маньяк, который уже долгое время убивает мужчин в Дубках, — заговорщически произнёс человек, вздыхая и откидываясь на кресле. — Вполне возможно, что это были просто случайные совпадения… — Я видел новость в газете. Первый выживший? — Скорее всего. Думаю, что пресса засуетилась и не даёт ему покоя. А так… Местные всегда обходили это местечко стороной, что, как я считаю, вполне рационально. Но ведь дело в том, что он рос там. Наверняка слушал байки от бабок на скамейках. И всё равно стал жертвой. — Мы не знаем, как он там оказался. Нет смысла строить теории, понятные лишь обывателю. Впрочем, какие отношения вас связывают? Так печётесь об этом пареньке, будто бы вам действительно есть дело, — улыбнулся Смирнов, но ответ уже предугадывал. Собеседник проглотил очевидную издёвку. — Он мой бывший одноклассник. — И что вам до убийцы? Хотите раскрыть это дело самостоятельно? В таком случае… Человек нервно помотал головой. — Не совсем так. Когда-то маньяк пытался напасть на моего брата. С тех пор я загорелся его поиском, и сейчас у меня есть ключ к разгадке, — на одном дыхании выпалил он. — Проблема в том, что парень со мной не будет откровенен, поэтому я прошу вас втереться к нему в доверие и выведать всю необходимую информацию. Александр вздохнул. И всё? Пустяковое дело, даже запал пропал. — Сколько вы готовы заплатить? Худощавый вытащил из тёмного портфеля купюры, скреплённые лентой. Их оказалось так много, что Смирнов приоткрыл рот от удивления. Никогда ещё ему не платили столько денег за такое пустяковое расследование. — Предоплата пятьдесят процентов. Остальное после заказа, — заявил он, ухмыляясь. Вид денег совсем вскружил Александру голову. Заказчик отсчитал ему ровно половину, медленно протянул через стол, и Александр буквально схватил купюры. Сложил в ящик стола и ещё раз деловито улыбнулся. «Олух, который купился на бабло. Ничего удивительного», — подумал человек, глядя на Смирнова. — Мы с вами обязательно сработаемся. Расскажите мне больше об этом человеке. Всё, что знаете.* * *
Ян проснулся внезапно, точно от кошмара. Тотчас проверил, закрыта ли дверь и задвинуты ли шторы. Несмотря на то, что светило яркое солнце, темно было хоть глаз выколи. Ненадолго прислушался к звукам за дверью, отметил про себя, что волноваться не о чем и снова вернулся в теплую постель. Смена через пару часов, можно отоспаться. Впрочем, соседям было на это всё равно. Долго продержаться Ян не смог и решил, что засыпать снова нет никакого резона. Долго смотрелся в зеркало, не признавая себя. Кто же он? Лишь лист, что плывёт по течению. Иногда, бывает, остановится перед корягой, но затем снова отправляется в путь. Загвоздка в том, что рано или поздно этот лист утонет. Получил высшее, так и не отработав ни дня по корочке. Посчастливилось устроиться в забегаловку; благо, через кое-какие связи пробил себе место. Так и работал: днём официант, по вечерам гитарист. В клубе ему нравилось, всё шито-крыто. Общался с рокерами, узнавал о жизни завсегдатаев, мог напиться в стельку и творить беспредел. Черная зависть начала преследовать его после того, как он закончил институт. Почему-то все стали работать, разъехались по разным городам, а он остался в провинции абсолютно ни с чем. Зная сплетни из первых уст, Ян категорически не хотел принимать то, что именно у него всё пошло по наклонной плоскости. Этого просто не могло быть: когда-то его ставили в ряд с лучшими студентами и пророчили неплохую карьеру. С другой стороны в личной жизни тоже ничего не клеилось: с любовью к своему полу определился ещё в школе, когда запал на одноклассника. Несомненно, в этом нельзя было признаваться. Но так он хотя бы осознавал себя, как «голубой». В институте удача улыбнулась: начал встречаться с одногруппником. Однако этот роман долго не продлился: «У нас нет тут будущего», — единственное, что он услышал. Тогда Ян завязал с длительными отношениями и стал любителем однодневных постельных связей, не чувствуя от этого особого удовлетворения. На душе всё больше образовывалась пустота, а высказаться было некому. Разве что участникам группы, и то не всегда. Пил хоть и не в меру, но редко; чаще всего просто курил. У него не было этой привычки до вступления в группу, но потом пристрастился, и это стало практически единственным способом успокоиться, когда накроет. А поводов, когда накроет, прибавилось со временем. Да и жить, как он жил раньше, было уже нельзя: за ним везде охота. Ян больше переживал за мать. Она жила в деревне и держала своё хозяйство. Если раньше Ян был недоволен её бесконечной жизнью в труде, то теперь, когда наступил новый кризис, а СССР распался, был премного благодарен, что она не стала продавать скотину и участок, как он много раз просил. Он беспокоился за неё, потому что боялся, что в его дрязги могут втянуть и её. Ян чуть не порезал палец: готовить у него получалось скверно. Чаще всего это делали любовники, которые оставались на ночь. Он постоянно жаловался им на жизнь и плохую работу, но когда они соглашались с его никчемностью, тотчас злился. Они должны были соглашаться явно не с этим. После тех событий прошло уже несколько лет. До сих пор его преследовала жуткая паранойя: вечно казалось, что за ним следят. Это гадкое чувство редко исчезало: везде, где бы он ни вышел, были глаза и уши. Нельзя ни говорить, ни оборачиваться, ни делать вид, будто бы что-то заметил. Почему-то в тот день интуиция трубила об опасности, но Ян решил хоть на время заглушить беспричинную тревогу. — Доброе утро! Что-то ты рановато, — улыбнулась Настя. — Я отоспался и решил, что лучше бы начать этот день с работы. — Да ну! — засмеялась она и подошла ближе. — Алкоголь не чувствую. Значит, снова подрабатывал? — Тянет туда магнитом. — Оно и видно. Иначе выспался бы, опоздал и не порол чушь. Он улыбнулся. Впрочем, Настя видела, что прячется за его улыбкой. После смены она всегда заставала его курящим и смотрящим куда-то в одну точку. «Поделишься?» — частенько спрашивала она. Ей было семнадцать, и об этом пристрастии знали разве что друзья да Ян. Здесь их никто не мог видеть и рассказать. Она держала сигарету в зубах и поглядывала на него, как на старшего брата, который живёт той самой тяжёлой жизнью, чтобы обеспечить всем своих близких. Только она знала, что он ни с кем не живёт, ни с кем не встречается и предпочитает проводить время наедине с собой, либо на бесконечных работах. Он всегда такой был: немного дёрганый, пугливый. Предпочитал молчать, а информацию из него можно было вытянуть разве что клещами. — Как у тебя дела? — Потихоньку, — сощурился он, затем сменил тему. — Зря я делюсь с тобой сигаретами. Не боишься, что застукают? — Не боюсь, — она выдохнула сигаретный дым. — Они заставили меня здесь работать, деньги приносить, а что остальное – их уже не касается. Ян усмехнулся. — Размышляешь совсем как взрослая. — Ну да, — уверенно сказала она, упирая руки в боки. — Я много чего знаю и умею. И вполне могу жить самостоятельно, только не с ними. — Осторожнее со своими желаниями. Я бы, например, предпочел вернуться в твой возраст. Настя вдруг разозлилась и затоптала сигарету. — Да ну его, этот возраст. Если бы в восемнадцать мне не надо было выходить замуж, я бы хотела, чтобы мне столько было всегда. Не вам, мужчинам, пророчат жизнь в вечном быту и готовке. И не вас сватают непонятно за кого, лишь бы чего соседи не сказали. Исаев опустил на неё удивленный взгляд. Насте явно было грустно, но он ничем не мог помочь. От советов ей точно легче не станет, а дать что-то нужное Ян был не способен. Она некоторое время смотрела на него, точно чего-то ждала, затем ушла работать. На часах 18:00, а в семь вечера уже начнётся выступление. Стоило собираться. Ян наскоро переоделся и, схватив рюкзак, выбежал из кафе. Лишь махнул рукой на прощание.* * *
— Лима, здарова. Неужели в этот раз вовремя? — сверился с часами Мит и сошёл со сцены, отряхивая руки. Кроме них здесь находилось еще несколько членов группы. Где-то Ян услышал про инфляцию, где-то про очередной квартирник. Постарался выбросить это из головы. Хоть об их рок-клубе и его деятельности в городе было известно, гайки пока не закрутили. Значит, пока можно расслабиться. Их группа небольшая: всего четверо мужчин и красноволосая девушка на подпевке. Может, поэтому особенно любили Риту и Рыжего. Даже имена скрещивали: получалась «Рыта», либо же «Рыба» с характерным «р». Если есть «Рыта», значит концерт пройдет успешно. Находился клуб недалеко от лесополосы в районе Дубков, поэтому приезжать сюда для гостей было сложно. Да и самому Яну приходилось нелегко: забегаловка пролегала в другом районе, идти сюда пешком занимало около двух часов, а автобусы ездили нечасто. Примерно подгадал, когда приходит общественный транспорт, потому выходил чуть раньше обычного. Но это только для вторников. По пятницам концерты позднее устраивались. Репутация Дубков была прескверной, потому что маньяк здесь мужчин рубил. После известных серийников люди боялись выходить из дома. А этого до сих пор не нашли. Ян был наслышан о нем. Убивал он только мужчин в начале восьмидесятых: оставлял засечки на телах, словно подпись ставил. Находили их обнаженными, без ступней. Жутко было, да и все на этом. Конечно, старался не ходить в лишний раз по лесу, но путь здесь лежал наиболее близкий и короткий. Один старался возвращаться редко: чаще всего с ним любовники ходили, либо подвозили на своих Волгах и Москвичах. Так или иначе в этом клубе можно было отлично провести время: общаться с приятелями, зажиматься с кем-нибудь в переходах; фанатов немерено. Нравились ему обычно молодые парни, но если предлагали деньги, иногда соглашался на сумасбродство. Он не был ценителем сухофруктов, но деньги всегда любил. Дефицитное детство поставило крест на его здоровом отношении к купюрам. Он копил их как помешанный, постоянно считая каждую мелочь, а по итогу все равно больше экономил, чем тратил. Спустя время собрались люди, и группа начала открытую репетицию. Ян старался не думать о плохом, но всё чаще ловил себя на том, что мыслями находится явно не в этом клубе. — Как день прошёл? Нет ничего, что хотелось бы рассказать? Рыжий всегда бесил. Сразу зрил в корень, если что случалось. Когда-то с Рыжим Исаев тоже переспал, но всё это было настолько глупой ошибкой, что Ян действительно некоторое время винил себя за произошедшее. — Да как обычно. Проснулись, улыбнулись. Если хочешь что выпытать, прямо спрашивай. Собеседник сел на кресло, оказавшись ближе к Исаеву. Ян же смотрел на людей, что столпились на небольшом перерыве около Риты. — Твоя помощь нужна: хотят игру на гитаре. Рыжий указывал на кого-то в дальнем углу. Человек стоял в полутени, совершенно не двигаясь. Яна передернуло. — Он что, лично мою попросил? Рыжий кивнул. — Так пусть сам подойдёт, если ему надо, а не тебя подсылает. Однако просьбу исполнил: как никак, за это заплатили деньги. Заранее предупредил, что мелодию написал несколько дней назад и это черновой вариант. Зрителям всё равно понравилось. В исполнении Яна любая безвкусица становилась изыском. Как только жуткий незнакомец вышел из клуба, к Яну подлетел Рома, постоянный любовник, с которым он спал, когда оставалось совсем не с кем. Всяких странных болезней, которые начали косить где-то за бугром, он не боялся. Не дойдёт, да и случиться тут нечему. У него было немного половых партнёров, но все точно здоровы. Они отошли в гримёрку. Рома провел рукою по его талии, спускаясь к ягодицам, затем медленно приблизился и поцеловал в губы. Ян осторожно оттолкнул его, говоря, что такое лучше перестать делать, ведь сюда в любой момент могут зайти. Тем не менее позволил Роме целовать его дальше. Любовнику было тридцать, его недавно повысили до руководителя строительной компании. На внешность он вполне удовлетворял интересам Яна, но только и всего. Отношения больше, чем на день, его все равно не интересовали. — Я скучал, Лима, — промурчал он в ухо, и Ян оттаял. Исаев запер дверь, предварительно дёрнув ручку, и повернулся к Волкову, целуя в шею. Впереди себя он видел зеркало, но никогда не имел смелости туда смотреть, ведь в очередной раз выдаст себе вердикт шлюхи.* * *
Их прелюдии быстро закончились, потому что в дверь постучались и попросили Яна выйти. Пришлось неудовлетворенного Рому оставить среди париков и костюмов, а самому поправить смятую одежду и выйти как ни в чем не бывало. Заметив сжатые кулаки стучавшего, он сразу понял, что грядёт нечто плохое. Перед собой Ян увидел высокого и мускулистого мужчину с усами. Он стоял, вперив взгляд в сторону, где часто сновали музыканты. Как только вышел Ян, то незнакомец сразу же обратил внимание на него и сверкнул зубами. Исаев напугался до ужаса. — Это вы заказали у меня игру? — неожиданно вырвалось у гитариста. Мужчина рассмеялся, подметив его хорошую интуицию. Тогда Ян решил вежливо поинтересоваться, что ему нужно. Не просто же так пришел? — Мне, пацан? Я слышал, ты, как и некоторые из них, — мужчина указал пальцами на Рыжего с Митом, что заходили с черного хода, посмеиваясь, — ртом хорошие вещи делаешь, что весь этот клуб хвалит. Так оно? Ян постарался взять себя в руки. — Что вы несёте? — мямлил он. Он и правда не спал, а старался выбирать фанатов себе под стать! Кто же знал, что Рыжий продолжает этим заниматься?! — Не знаю, за кого вы меня принимаете, но вам не ко мне. Он постарался покинуть компанию опасного мужчины, но тот словно бы вырос перед ним и не дал проходу. — Да куда ты летишь, малой? У меня к тебе всего одна просьба и пару тысяч... «Чешет небось». — … прогуляйся со мной по лесочку. Ян застыл. — Дубкам что ли? — Ну да. Хочу убийцу выследить. Деньги немалые. Показать их могу. «Идиот, если откажешься, и тупица, если согласишься. Срочно думай!» Такая заманчивая сумма гонорара, но столь непонятные условия... В лес ему надо?! Пусть сам туда и катится. После череды непонятных предчувствий ходить куда-то с незнакомцем для Исаева слишком. — Я откажусь. Ни слова с колебанием. Сказал, как отрезал. Но мужчина на это только громко засмеялся. — Ну-ну, малой. И больше ничего не ответил. Малословный оказался, немстительный за отказ. Отказывать Ян тоже умел, когда хотел, но в основном только предлагал или принимал различные предложения. Грузный посетитель только цокнул и, медленно переваливаясь с ноги на ногу, покинул клуб. Сразу же из гримёрки к нему подлетел Рома и спросил, кто это был. Ян не смог внятно ответить. В тот вечер возвращаться домой было жутко, хоть по пятам и ходил Рома. Однако никто ему не встретился.* * *
Следующие несколько дней Ян снова уговаривал себя вернуться в рабочий строй. Тотальное одиночество совсем разъело его мысли и теперь он не мог решить, что могло бы быть правильным, а что нет. После этой пугающей встречи он с тяжёлым камнем на душе ездил в клуб, постоянно оглядываясь по сторонам. Сразу же вспоминал прошлое. Исаев и так стал чаще замечать непрошеное внимание. То Настя в кафе, то Мит в клубе. Казалось, будто всем и сразу стало интересно, о чем он думал и что скрывал. Исаев отвечал коротко и ясно: «Со мной все в порядке. Не беспокойтесь». Но это были только слова утешения, сам себе он не доверял ни на йоту. Роме дали выходной, и под ночь он приехал в клуб. Волков был более обеспокоенный, чем обычно, в связи с Яном, который в последнее время был груб и холоден с ним. Часто спрашивал причину такой резкой перемены отношения, но Ян на это отвечал, что занят. Когда Рома совсем озлобился и стал оскорблять, утверждая, что он неблагодарная сука, то Исаев прервал его гневную тираду просьбой уйти. «Что?! Ты ещё и командовать тут вздумал? Что захочу, то и стану делать. Уйти он мне посоветовал. Засунь этот совет себе в зад!». Тем не менее развернулся к выходу. Ян все это время стоял у сцены и молчал, провожая его взглядом. О подобном нельзя пробалтываться, а такой холерик, как Рома, уж точно не станет верить и спокойно принимать причину его сильной тревожности. Так или иначе он бы в конечном итоге отвернулся. Пусть хоть пообижается, а затем снова позвонит и извинится, либо вовсе предложит покончить со всем. В конце концов у них часто такое бывало. После ссоры к Исаеву подошел Бор, приятель Мита, барабанщик с длинными дредами. Смотрели на него, конечно, как на диковинку. Оттого и прозвище такое закрепилось. Дреды его были похожи на светлый сосновый лес. Только вот поредевший немного, потому что пару раз ему их отрезали жиганы. В следующий раз обещали сделать скальп. — Я видел, что Рома ушёл. Все знали, что у них за взаимоотношения, но ничего вслух не говорили. Да и о самой истории знакомства упоминать нечего: всё как у всех и всё, как всегда. — Ушёл и ушёл. У меня сейчас дела поважнее. Надо оборудование настроить, пока нет никого. — Неужели ничего не расскажешь? Ты только с Рыжим откровенничаешь, — в упрёк заметил Бор. — Меньше знаешь, крепче спишь! Катись давай. Сказал беззлобно; Лима редко когда нарочно злился. Бор пожал плечами и медленно поплёлся обратно к Рите и Миту. В их группе приветствовались откровенность и отсутствие каких-либо секретов, а Ян в последнее время этим правилом конкретно пренебрегал. Он давно не делился чем-то личным. Впрочем, с Рыжим и правда мог иногда поговорить. Как всегда можно было избежать подобной глупой ссоры, но Рома, как сопливая девчонка, развёл скандал на ровном месте и утопал в закат. Ну и черт с ним, пусть ищет себе кого получше. Все равно жена дома ждёт, просто так он кого другого не найдет. С этими мыслями Ян после репетиции в час ночи захлопнул дверь заведения. Светлело поздно, а задерживаться он мог на всю ночь, поэтому с начала осени пришлось уловчиться, чтобы ключ попадал в замочную скважину с первого раза. Попрощался с приятелями и Ритой и хотел было попроситься к кому-то в машину, как вдруг его ударило обухом. Ещё чего! Обойдётся. Пусть двумя шурует, недалеко все равно.* * *
Лесополоса, типичная для их захудалого городишка. Только хоть бы кто тут ходил! Ян в ужасе огляделся по сторонам, держась рукой за раненое плечо, и побежал в сторону автотрассы. Человек, который порезал его, следовал за несколько десятков метров. Были слышны только хруст веток в позднюю осень да заунывный ветер, певший где-то над деревьями. Ноги подкосились, отчего Исаев потерял равновесие и снова дал время убийце, чтобы его нагнать. В последний момент рванул с места, но все-таки оказался в западне, чувствуя, как мощный толчок сзади опрокинул его на живот. За все это время от бегущих людей не было слышно ни слова, словно каждый знал, что делал. Нападающий атаковал, противник защищался. Вторая рана появилась на левом локте, когда Ян пытался прикрыть лицо. Времени думать было мало, и эта вспышка, возникшая в момент получения ранения, заставила его ненадолго вспомнить о том, что он до ужаса одинок и дома его все равно никто не ждёт. Если бы хоть Рома по-дебильному не обиделся и узнал о том, где он сейчас, возможно, он бы не попал в это дерьмо. Крепкий удар об землю заставил его отключиться.* * *
Александр отдал часть денег за то, чтобы получить информацию об Исаеве. Благо, люди, которые могли продать её, охотно согласились предоставить за пару купюр. Каким бы он тогда был сыщиком, если бы не имел доступ к базе данных? Из рассказа клиента Ян оказался музыкантом со странными наклонностями. О странных наклонностях подробно не вдавался, но, учитывая контингент подобных групп, подозревал, что дело в гомосексуализме. Конечно, в передрягах он был всяких, да и с голубыми работал. Обычно узнавал об этом случайно, в процессе раскрытия дела. А так пожимал плечами, дескать, не его дело, лишь бы его не трогали. Смирнов усмехнулся своим мыслям. В последнее время он уделял как-то много времени бесполезным думам. Стоило взять себя в руки и наконец выполнить дело. Если Исаев сейчас находится под пристальным вниманием врачей и полицейских, то с ним никак не удастся познакомиться в ближайшие две-три недели точно. А, значит, стоило бы побольше узнать о местах, где он чаще всего бывает: забегаловка и рок-клуб. Наилюбезнейший клиент сообщил ему всю необходимую информацию, которую Смирнов принял с распростёртыми объятиями. Прекрасно понимал, что человек что-то скрывал, но не стал исследовать причину. Сейчас первостепенная задача — это Ян Исаев и его секреты, потом уж, ради интереса, можно озаботиться и этим вопросом. Александр усмехнулся и нацепил любимый полосатый шарф и коричневое пальто. Чёрные волосы спрятал под шляпой. Все-таки, будь у него карие глаза, а не голубые, то он бы выглядел куда эффектнее. Ну, бывшей девушке нравилось его лицо, значит, всё с ним должно быть нормально, хоть и прошло четыре года с их расставания. Эдакий вечный холостяк двадцати семи лет, который считал, что нет ничего лучше вечной свободы без ежовой марухи. Нынешние девушки ему не нравились; ещё больше ему не нравился ажиотаж на новую моду и попытки ей уподобиться. Со временем люди растеряли свою красоту и чувство стиля. А может, это он со своей колокольни так говорит. Так или иначе, подходящую женщину найти было сложно и даже невозможно. Всего встречался с двумя дамами сердца, на одной даже планировал жениться, однако не срослось. Но себя не винил, считал, что найдётся кто-то ещё. Тем не менее иногда вид влюблённых пар иногда наводил на него уныние. Путь Александр держал прямо в ресторан под названием «Ля Марш» с несколько глупым антуражем, но, по отзывам местных, хорошей едой. Он часто представлял в юношестве длинные прогулки по ресторанам, танцполам, мечтал встретить сочинские ночи... Что ж, если бы не бедственное и не совсем законное положение бюро, он бы может так и жил. На часах время приближалось к трём дня: до ресторана на трамвае можно было доехать как раз за полчаса. Ну, бог с ним. Чутка припозднится.* * *
Александр мгновенно привлек внимание официантов. Небось подумали, что кто-то влиятельный пришёл. Он услышал даже споры, кто подойдет, а кто будет маячить рядом. Точно испугались. Смирнов иногда поглядывал на них, но внимание сосредоточил на своей основной цели: на Исаеве. Сколько дней прошло после этого нападения? Где-то неделя с хвостиком. Прикидывал в уме, когда сможет его встретить. В сию же минуту к нему подлетела официантка, быстро поправляя волосы и выпрямляя спину. — Добрый день! Что будете заказывать? — Добрый. Я слышал, что у вас на официанта напали. Я ведь прав? — прервал её Александр. Настя пришла в себя, немного успокоилась. — К большому сожалению, да. Весь город об этом трубит. Еще и Дубки… Я когда маленькая была... — Надеюсь, что всё обошлось, — снова перебил Смирнов. Настя призадумалась, держа кончик карандаша у своей щеки. — Если Ян жив, значит точно обошлось. Я уверена, что он из любой передряги выкарабкается. Смирнов кивнул. Настя красивая, молоденькая. Возможно, его приятельница. — Я бы заказал у вас эту позицию, — он ткнул в случайное блюдо. — Закуску, напиток? — Нет, спасибо. Записав всё на бумагу, Настя удалилась. Александр дождался её ухода и стал оглядывать помещение, в котором находился. Небольшой зал, народу для трех часов рабочего дня предостаточно, заработок хороший, да и чаевыми наверняка не побрезгуют. Официантов замечено шесть, и каждый пытался услужить гостям, в том числе Александру. Он часто получал женское внимание, но, как уже заключил, пока никто не цеплял за живое так, как бывшие. Да и в целом казалось, что фокус его приоритетов сместился, ведь в отношениях он смысла давно не видел. Очарование, флирт, секс — это всё можно оставить, а остальное стоит выкинуть. Ещё раз оглядевшись по сторонам, сделал пару выводов о Яне, затем, когда оплачивал счёт и клал чаевые, похвалил Настю. Та его поблагодарила и одним движением спрятала деньги. С ней стоит держать более близкий контакт, ведь она точно знает Исаева. Теперь же стоило отправляться в рок-клуб.* * *
Приехал он туда уже к девяти часам вечера после долгих раздумий и сразу же понял, почему произошло то нападение: лесополоса находилась непосредственно рядом с клубом; того гляди и поглотит своей чернотой. У дороги перед входом в здание стояли несколько автомобилей, байков, но на улице никого не было. Как раз по делам вышел рыжеволосый, видимо, член местной рок-группы, и отошёл в сторону. Смирнов знал о его отличительных приметах от клиента. Решительным шагом направился к мужчине, окликая его и поднимая вверх руку. Он недоверчиво покосился, но шаг назад не сделал. — Ну и кто ты? — сразу же спросил Рыжий, как только сыщик приблизился к нему. — Знакомый Лимы, Яна. Он был по-прежнему непоколебим. Много ли таких, как Александр, приходили и спрашивали об Исаеве? — Что-то я тебя ни разу не видел, да и с Лимой ты бы хоть раз да приехал бы. Александр вздохнул. Ну до чего дотошный! — Вы же не можете знать, с кем проводит свое время Лима. Я его хороший знакомый, в точности, как и Волков. Рыжий резко замолчал, хотя планировал предъявить новое обвинение. Вряд ли кто-то знал о Роме, кроме близких друзей Лимы. Значит, и правда кем-то ему являлся. — Ты уже знаешь, что его здесь нет. Смирнов демонстративно расстроился. — Конечно, на него ведь напали. — И не просто напали, а чуть не кокнули. Хорошо хоть выбрался, бедолага. Без него тут пусто. Да и между прочим, ты-то зачем пришёл? — Ян обещал сводить. Решил вот прийти сам. Рыжий скрестил руки на груди и облокотился на стену. Затем махнул рукой, чтобы Смирнов проследовал за ним в клуб. Здесь, к удивлению, было много людей, хотя по первому впечатлению захудалый клуб казался давно вымершим. Значит, вот где отдыхали местные фрики. Сыщик поудобнее устроился за дальним креслом и стал слушать гранж от «Арфы», параллельно наблюдая за её поклонниками. Одеты в косухи, экстравагантно. Впрочем, так и выглядят фрики. Смирнов в таком кругу не вертелся. Он в принципе нигде и ни с кем не появлялся. Жил один, друзей раз и обчёлся. Он вздохнул и отправился поближе к сцене, протискиваясь через толпы людей. Рядом стоял светловолосый бородач, у которого Александр спросил о выступлении. — Не видел тебя тут. Новенький? — Вроде того. А что? — недоумевающе спросил Александр. — Будь ты у нас давно, то знал бы, что сегодня только репетиция. Фанаты просто приходят, бухают и слушают музло. Может, тоже начнёшь? — Пас, — отказался Александр и остановился у сцены. Он решил ещё ненадолго тут остаться, затем покинуть плешивый уголок вплоть до возвращения Исаева. С ним точно нужно было познакомиться вне этого клуба и завоевать доверие. Если появится тут при Яне еще раз, то участники группы его точно узнают. А ему лишние расспросы не нужны. Мит все это время не сводил с него взгляда и даже похвалил его вычурный шарф. Смирнов сухо поблагодарил его и отправился в туалет. Долго читал самодельные надписи, пока не наткнулся на «Лима шлюха!:)». Ян не только гомосек, он еще и спит со всеми подряд? Впрочем, для голубого это дело не удивительное, они все ведут себя развязно, точно проститутки. Александр провел пальцем по надписи, и она слегка стёрлась. Видимо, написано не так давно и явно кем-то, кто недолюбливал Исаева. «Профура. Совсем не скажешь по фотографии, что он так опустится. Нелёгкая заставила?». С чужими историями всегда так. Ненароком погружаешься в жизненный путь совершенно незнакомого человека, начинаешь думать, почему он поступил так, а не иначе, что его на это вынудило. Затем трезвым взглядом смотришь и осознаешь, что не твоего это ума дело. Как бы ни хотелось, но это не должно влиять на личное отношение к Яну. Вскоре сыщик покинул рок-клуб и направился через Дубки к дому Исаева. Мистер Икс утверждал, что идти по лесу к дому Яна намного быстрее, чем выбирать альтернативный маршрут, поэтому решил это проверить. Не прошло и пятнадцати минут, как он оказался у блочных девятиэтажек в спальном районе. Дом у потерпевшего тридцать восемь, а квартира 804. Живёт на предпоследнем этаже, видит перед собой раскинувшийся лес. Приметив нужную многоэтажку, Смирнов направился в подъезд. Медленно поднялся по ступеням на восьмой этаж, игнорируя лифт, и остановился у квартиры под номером 804. Подергал за ручку, надеясь на что-то, но безрезультатно. Затем сел у двери, чувствуя, как клонит в сон. За целый день не сомкнул глаз, видимо, от этого на минуту задремал. Но придя в сознание, понял, что его могут увидеть соседи. На этом и поспешил удалиться. Так Смирнов, хоть и не совсем имея желание, но пробыл один день человеком, который иногда считал свою жизнь неудавшейся по всем фронтам.
