Моменты

Солнце. Оно так приятно согревает замёрзшее тело своими лучами. Жаль, что одеяло благополучно оказалось на полу во время сна. Он бы с радостью сейчас укрыл парня, лежащего прямо под боком. Привычка блондина обнимать друзей во сне такая милая. И в то же время жутко неудобная — Кросс действительно пытался аккуратно приподняться, чтобы подобрать одеяло с пола и укрыть им своего одноклассника. Однако страх пробуждения оного и чужие руки ну никак не позволяли нормально этого сделать. Можно, конечно, обнять его в ответ, чтобы он тоже не мёрз, только это немного смущает. Совсем чуть-чуть. Юноша коротко выдыхает и вздрагивает, когда в шею неожиданно утыкается прохладный нос, опаляя бледную кожу тёплым дыханием. Волосы слегка щекотят. Кросс слегка вжимается головой в подушку, ощущая, как лицо медленно начинает гореть. Надо всё же спать на полу со следующего раза. Или на улице. Где угодно, но не так. Потому что каждый подобный случай оканчивается тем, что парень просто краснеет и пытается не задохнуться от нахлынувших чувств. Он кусает внутреннюю сторону щеки и закрывает глаза, будучи больше не в силах пилить взглядом несчастный потолок. Лучше вновь уснуть и проспать до самого обеда, чем вот так лежать и хватать новую волну внутренней паники. Восстанавливается привычный темп дыхания. В голове крутится мысль о том, что по факту друг спит достаточно крепко, чтобы быть абсолютно спокойным и вольным в своих действиях, но это всё равно не даёт расслабиться. Вдруг он сделает что-то слишком резко? Или случайно заденет его? Куча различных предположений. Погрузиться в сон так и не удаётся даже спустя жалкие и мучительные пятнадцать минут. Стрессовая ситуация действительно не позволяет нормально вздохнуть и успокоиться. Кто ж его просил ложиться с Дримом? Ах, да…владелец комнаты сам об этом и попросил, объясняя это тем, что их небольшая компания пересмотрела слишком много по-настоящему страшных хорроров. И кто дал брату Дрима право выбирать, что смотреть? Против такого, естественно, был только блондин. Остальные трое не возражали. По крайней мере, Киллер и Кросс просто пожали плечами. Наверное, это можно посчитать предательством со стороны белокурого… Но да ладно! Он всё ещё лежит с закрытыми глазами. Активно вслушивается в тихое и размеренное дыхание и равномерное сердцебиение. Или это его сердце так стучит? Эта теория сразу отпадает — оно бы билось как бешеное, скорее всего. Снова какое-то копошение. Кажется, парень скоро проснётся. И очередной поток размышлений обрывается рукой, что настойчиво тянет юношу, так и заставляя перевернуться на бок. Только сам Дрим оказывается к нему спиной и буквально заставляет себя обнять. Боже, стоит ему сейчас видеть лицо своего лучшего друга. Оно настолько сконфуженно, что может показаться, будто парень сейчас просто заплачет. Щёки пылают. Он чувствует себя какой-то глупой влюблённой девчонкой, но ничего не может с собой поделать. Над ним будто специально издеваются. И получается просто прекрасно. Браво, дорогой! «Дрим, ты чего?..» — едва слышно спрашивает он, не надеясь на ответ. Его и не следует, как и ожидалось. Уютную тишину разбавляют стрелки часов на стене. Кросс мрачно и обречённо смотрит на время, с горечью и примесью счастья понимая, что ещё нет и восьми утра. Сколько ему ещё лежать в кровати с другом? Час? Два? Конечно, он мог бы провести так хоть целую вечность, но…это всё ещё приводит его в растерянность. Он глубоко вздыхает и устраивается поудобнее, слегка меняя положение руки, чтобы эти объятия были более комфортными для обоих. Взгляд случайно падает на чужую макушку, на утреннем солнце приятно отдающую золотым цветом и неким блеском. И с такого — сантиметров в двадцать — расстояния слабо слышен аромат шампуня блондина (или это подушка уже так замечательно пропахла своим владельцем?). А что, если… Кросс кусает губу. Парень спит, и он ничего не узнает, да? Разочек и можно просто…потрогать. Ладонь, что покорно пребывала под головой всего пару минут после смены положения, медленно и аккуратно движется вперёд. Неспеша перебирает чужие локоны. И он совершенно не может устоять перед глупым порывом: чуть двигается ближе к пребывающему в царстве морфея, подальше от холодной стены, совсем незаметно приближается и вдыхает. Так приятно пахнет. Шоколад? Он точно знает, что раньше блондин использовал другой, ведь когда-то Кросс лично помогал ему мыть голову, потому что бедному юноше жутко нездоровилось, а его брат тогда отправился в аптеку за лекарствами. На тот момент это была мята. Интересно, почему он так резко решил сменить свой любимый шампунь? Вкусы, вероятно, поменялись? Кто знает. Парень оставляет невесомый поцелуй — скорее даже простое прикосновение губ — на чужом затылке, после этого возвращаясь в прежнее положение и чувствуя, как его ладонь слегка сжали чужие пальцы. Он и не заметил, что всё это время его держали за руку. Кросс хмурится и закрывает глаза. Лучше уснуть. Или притвориться, что он спит. Может, получится задремать и эти бесконечные часы до пробуждения оного не будут столь мучительными. И, конечно. Кросс совсем не обратил внимание на чужие покрасневшие уши. На спрятанное в сгибе локтя и покрывшееся румянцем лицо. На предательски сбившееся дыхание и жалкие попытки успокоить сердце, что так и норовит выскочить из груди прямо сейчас. На то, насколько сейчас Дрим был близок к тому, чтобы из-за наплыва жутких эмоций раскрыть свою маленькую тайну и дать наконец понять, что он не спал с самого начала. Что он нарочно притворялся, чтобы просто-напросто в очередной раз без лишних вопросов и мыслей обнять этого придурка-Кросса, как его называет Найтмер. И блондин с радостью снова посмотрит с ними эти долбанные фильмы ужасов, если только это позволит ему снова ощутить на себе прикосновение чужих рук или губ. Какой же Дрим придурок. Впрочем, как и Кросс. Они просто два влюблённых идиота.