День Благодарения

28 ноября 1953 года.

      Темную окрестность кампуса освещают только тусклые садовые фонари и красно-синие фанфары полицейских машин.       – Там выживших двое! – разносится в воздухе в перемешку с сиренами служб спасения и шумом дождя. – Чарли, подавай носилки, нужна помощь!       Крупные капли ноябрьского дождя, который словно по традиции полил в День Благодарения, смывают с потрескавшегося асфальта бордовые лужицы. Пахнет железом. Вокруг огромного студенческого дома толпится куча людей в полицейской форме, передают друг другу по рации сведения.       – Что за животное здесь побывало? – доносится из шипящего передатчика. – Кровищи сколько…       Происшествие в мужской коммуне Blue Moon стало шоком для всех. Копы между собой переговариваются, что это станет сенсацией во всех новостных линейках ближайшие лет пять точно. Сложно такое не запомнить.       – Семь трупов и двое живых! - снова слышится громкий командующий голос.       Все внимание бригад скорой помощи сейчас обращено только на двоих парней лет семнадцати-восемнадцати, стоящих под открытым дождём с расширенными от ужаса глазами и не в состоянии произнести ни слова. Один из них, с короткими вьющимися волосами, стоит, обнимая себя руками и со слезами на глазах оглядывает большой белый дом. Платиновые пряди перепачканы чужой кровью, слиплись в грубые липкие сосульки.       – Как твоё имя? - спрашивает его женщина в форме фельдшера, оглядывая тощее тело на приметы повреждений.       – Вакаса, - дрожащим голосом отвечает парнишка.       – Что произошло? Видел что-нибудь? - тут же встревает высокий хмурый коп.       – Я… Я не знаю, - Вакаса опускает голову. – Я спрятался на кухне, в тумбе.       – А он? – полицейский кивает в сторону сидящего на мокром асфальте парнишки.       Он сидит, подведя колени к груди и зажимая ладонью плечо, из которого сочится алая жидкость.       – Он ранен, – говорит очевидные вещи Вакаса.       Парень плетётся подальше от толпы полицейских, медиков и ещё одного выжившего, оглядывая свой бывший студенческий дом от фундамента до крыши. Два этажа кошмара. Одна ночь кровавого отпечатка воспоминаний на всю жизнь. Вакаса прикусывает губу и жмурится, не желая смотреть на семь тел, упакованных в чёрные непроницаемые мешки, лежащих на асфальте у крыльца.       Трагедия в Moon‘е в ночь Дня Благодарения останется для него самым главным ночным кошмаром.

***

30 августа 1983 года.

      Территория университета забита приезжающими студентами. Если взглянуть на неё с верхних этажей университета, то вряд ли можно найти свободный участочек, где бы не стояли заинтересованные первокурсники, рассматривая каждый зелёный уголок. Большой Луизианский университет предлагает абитуриентам десятки различных специальностей, проживание на территории кампуса, обслуживание и прочие удобства. Попадают сюда далеко не многие. В основном девушки и юноши из обеспеченных семей. Потому и дисциплина среди обучающихся хромает на обе ноги — подростки крайне разбалованы богатенькими родителями.       Чифую расталкивает столпившихся у приветственного стенда первокурсников, ища в толпе глазами знакомые фигуры.       – Мацуно! - слышит откуда-то слева. – Как всегда опаздываешь!       Чифую быстро поправляет съехавшую на глаза осветлённую челку и вглядывается в разноцветное столпотворение на тротуаре, ведущем в область студенческих домов. Щурится от ослепляющего солнца и видит высокого блондина в ярко-синей джинсовой ветровке. Мацуно улыбается, радуясь, что наконец-то нашёл своих друзей, с которыми они вместе поступили в этот университет после школы.       – Прости, Сейшу, – щебечет парнишка, подбегая к другу. – Задержался на распределении.       Инуи закатывает глаза, разворачиваясь к большим прутьевидным воротам.       – А где Мичи и Хаккай? – спрашивает Чифую, нагнав и сравнявшись с другом, едва не упуская из ладони ручку огромного чемодана.       – Такемичи провожает Хину в женский дом, Хаккай пошёл навестить Юзуху.       – Ты не пошёл с ними к Акане?       – Вчера виделись, – бурчит Сейшу, закинув большую сумку на плечо и разворачивая в руках смятый листок.       На бумаге не подробно нацарапана шариковой ручкой схема кампуса. Студенческие дома обозначены большими прямоугольниками, быстро и неаккуратно подписаны по названиям старательной рукой любящей старшей сестры Сейшу Инуи.       – Какой у тебя дом?       Инуи, не глядя, хватает глазеющего по сторонам Чифую за плечо, чтобы остановить и узнать, куда Мацуно попал при распределении. Парнишка громко шикает, вытаскивая из кармана маленькую бумажку, на которой каллиграфически выведено «Blue Moon» и обозначен номер комнаты «четыре».       – У Хаккая с Такемичи тоже четвёртая, – опечалено заключает Сейшу, отодвигая от себя протянутый листок. – Дом тот же.       – Ого, – не наиграно радуется Мацуно. – А у тебя?       – Я тоже в Муне, комната шестая.       Чифую многозначительно мычит, мысленно сочувствуя другу. Наверное, тяжело придётся осваиваться, живя с незнакомыми людьми в одной комнате. Скорее всего, ещё и с ребятами со старших курсов. Ни Сейшу, ни Чифую, ни уж тем более Хаккай с Такемичи не понимают, по какому принципу администрация кампуса распределяет первокурсников по коммунам. Неужели, нельзя было сделать отдельный дом для новеньких? Но Акане говорит, что так проще приобщать новичков к социальной жизни университета. К Инуи-старшей стоило бы прислушаться, она очень умная, да и к тому же президент одной из женских коммун.       Сейшу несколько минут вертит в руках карту-подсказку и выдаёт командирское «за мной».       Чифую плетётся за ним, теребя длинными худыми пальчиками подвески-бусинки на своей шее. Хината, девушка Такемичи, мастерит из бисера всякую бижутерию, поэтому все друзья её парня выглядят, как подружки-третьеклассницы с парными розовыми браслетиками. Прекрасный антистресс, Чифую замечает это со временем, когда крутить пластмассовые шарики между пальчиками становится самой вредной привычкой в его арсенале. Мацуно скользит взглядом по стройным ногам Сейшу в зауженных джинсах, идущего впереди. Наверное, Инуи избежал зависимости от контакта с бисером только потому, что браслетик носит на щиколотке.       – Мы пришли, – оповещает Сейшу, остановившись, и Мацуно, так и застывший взглядом на выпирающих костяшках на его ноге, едва не врезается ему в спину.       Мун достаточно большая.       Парни с интересом оглядывают ровные стены, покрытые светлой шпаклёвкой. Идеально прямые. Даже напрягши зрение, Чифую не видит неровностей и сколов, хотя поговаривают, что это одна из самых старых коммун в кампусе и основана больше тридцати лет назад. Большие вычурные окна закрыты решётками, наверное, чтобы ночью неугомонные парнишки не сбегали с территории кампуса к любовницам или в клубы. Каменное крыльцо с колоннами и резным навесом над дверью.       – Дом отличается от остальных, – говорит Сейшу, с восхищением оглядывая идеально остриженный газон у тротуара. – Заметил?       – Повезло нам, – улыбается Чифую.       Из-за спины слышится смех и неразборчивый топот, Сейшу и Чифую, словно по команде, оборачиваются и видят синеволосого Хаккая, бегущего впереди и оглядывающегося назад, чтобы ещё громче засмеяться над Ханагаки, едва волочащего свой чемодан за собой. Такемичи страшный бардачник, и Чифую уже предчувствует, какой свинарник он разведёт в их общей комнате.       – Пацаны, вы видели его, да? – широко раскрывает рот Шиба, замерев рядом с Инуи и Мацуно. – Ахуенный…       – Ты про Мичи? – хихикает Чифую, всё ещё наблюдая за растрепанным Ханагаки с его нереально огромным багажом.       – Да хер на Мичи, – отмахивается Хаккай. – Я про дом.       Сейшу вздыхает, первым ступая на узенькую каменную дорожку, ведущую к крыльцу. Мысленно уже благодарит непонятную администрацию за то, что поселила его отдельно от друзей-придурков, сама того не зная. Чифую, безусловно, казался разумнее Кая и Мичи, но тем не менее был с ними на одной ультраглупой волне. Инуи привык быть самым адекватным и безэмоциональным звеном в их четвёрке.       Парни смело ступают за ним, и даже запыхавшийся Мичи затаивает дыхание, рассматривая окрестности будущего жилья.       Дверь открывается бесшумно, без скрипа. Видно, что новая.       – В женском доме вообще бомжатник, – замечает Хаккай, проскальзывая в холл за Сейшу, и удивляясь уютности обстановки.       Первая комната от входа достаточно просторная. Закруглённая лестница, ограждённая резными перилами, ведёт на второй этаж, а рядом расположены тканевые кресла с лакированными деревянными подлокотниками. Парочка растений в напольных горшках, полка для обуви и большое зеркало в полный рост. Отсюда же — несколько петель без дверей, ведущие в другие помещения.       – И как найти наши комнаты? Нас что, никто не встретит? – бормочет Такемичи, закрывая за собой дверь.       – Списки, – указывая на стенд, висящий на стене справа, говорит Чифую.       Студенты синхронно подходят к указанному месту, оставляя свои чемоданы и сумки в стороне.       – Четвёртая комната, вот, – Чифую указывает тонким пальчиком на разметку карты, и читает текст внизу стенда. – Четвёртая комната: Такемичи Ханагаки, Хаккай Шиба, Чифую Мацуно. Это на первом этаже.       – А у меня там что? – в полголоса спрашивает Сейшу, находя на карте взглядом комнату номер «шесть». – Второй этаж, – и спускается к спискам ниже: – Казутора Ханемия, Хаджиме Коконой, Сейшу Инуи.       – Звучит уже хреново, – шуточно сочувствует другу Такемичи, несколько раз хлопая по плечу. – Крепись там.       Инуи бросает в ответ сухое «ага», забирает свою сумку и следует дальше по холлу, заглядывая в первый дверной проем. В доме полнейшая тишина, и в этой комнате, напоминающей столовую, никого нет. Комната просторная, светлая, в центре стоит длинный деревянный стол и навскидку пятнадцать-двадцать стульев вокруг.       – Как в кино, – завораживается Чифую, смотря в том же направлении.       – Парни, тут коридор! – оповещает Такемичи, указывая в следующую арку. – Там комнаты, наверное, нам туда.       Лицо у Такемичи сосредоточенное, будто бы он собирается не из холла в коридор шагнуть, а с обрыва в пропасть. Тишина и пустота в доме, и правда, пугают до колючих мурашек.       – Да ладно, не ссы, погнали, – замечает его смятение Чифую, хлопая по спине и огибая друга, чтобы первому пройти в коридор.       Мацуно смелыми шагами следует по периметру, шаркая подошвами конверсов по полу. В какой-то момент замирает у одной из пяти дверей и говорит: «Нашёл!». Сейшу наблюдает из холла, как друзья по очереди исчезают в дверной арке, бормочет тихое «предатели» и поднимается по лестнице на второй этаж.       Здесь, кажется, гораздо просторнее. Потому что, все убранство второго этажа — это один сплошной коридор с многочисленными дверьми по обе стороны. Нужна с номером «шесть». Когда Инуи остался один, тишина стала казаться ему ещё подозрительнее. Раз в двадцать больше. Сейшу, с защемившейся в груди осторожностью, ступает в самый длинный конец коридора, попутно оглядывая позолоченные циферки над дверями. Девять, восемь, семь…       Дверь комнаты с номером «семь» неожиданно отворяется, и Сейшу даже слегка отпрыгивает в сторону. «Серьезно, Инупи, думал, в доме никого, кроме вас, оболтусов, нет?», - утешает у себя в голове. И навостряет взгляд на высоком темноглазом брюнете, что с таким же недоумением смотрит на него, поправляя съезжающее с плеч полотенце. Видимо, только из душа. Волосы мокрые, успел заметить Сейшу.       – Дракен! - кричит незнакомец, отклоняя торс назад в комнату, и голову набок повернув, но пристального взгляда с ошарашенного Сейшу не сводит. – Тут какой-то лох к нам забрёл. Отпиздим?       Сразу же из-за двери, открытой во внутрь комнаты, появляется парень примерно на голову выше темноволосого, с распущенными блондинистыми волосами, и нахмурившись, смеряет Инуи взглядом снизу вверх.       «Они всех патлатых дылд в одну комнату собрали?», – мысленно усмехается Сейшу.       – А вы че, ещё и советуетесь по этому поводу? – едко доносится из-за спины, и Сейшу медленно поворачивает голову на голос.       «На один этаж», – исправляет он предыдущие мысли, потому что видит за открытой дверью комнаты номер «восемь» высокого длинноволосого парня, с двумя аккуратно заплетенными косичками.       – Кто-то из перваков, наверное, – Сейшу слышит басистый голос из седьмой комнаты.       Оживляется, снова оборачиваясь к ним, чтобы подтвердить чью-то незамысловатую догадку, потому что перспектива быть отпизженным не привлекала его ни с одной из имеющихся сторон, если они вообще имеются. Но сказать, и даже промяукать что-либо не успевает — поворачивает голову и встречается лицом с твёрдым сжатым кулаком.       В глазах темнеет мгновенно и под ногами пропадает пол. Что ж, добро пожаловать в Мун, Сейшу.