Растворюсь в тебе полностью

Тут в офис заходит Идан. «Доброе утро, любимая», — слышит он, едва открыв дверь. — Вам тоже доброе утро, — с явным недовольством здоровается юрист. — Лапид в курсе, чем вы тут занимаетесь? Девушка резко встаёт с кожаного кресла, слегка отстраняя от себя Константина, и подходит к Идану. — Ты всё не так понял, — она всматривается в холодные глаза, в которых так и хочется утонуть. Развозов подходит к Эни, прижимает её к себе за талию и ласково шепчет: — Ты не обязана отчитываться перед ним. Девушка перехватывает руку мужчины, обнимающую её тело, пытаясь убрать её, но тщетно — Константин прижимает дипломата ещё сильнее. А потом целует в щёку. — Вот именно, не обязана, — ядовито молвит Идан. Эни пытается вырваться, но сильная мужская рука не позволяет это сделать. Чувствуя, что брюнетка дёргается, Константин наигранно говорит: — Я понимаю, что ты обиделась, но мы же всё равно друг друга любим. Поэтому ты меня простииишь, — протягивает он. Девушка поднимает опечаленный взгляд на Идана, ища помощи у него, но не находит. Разъярённый, он не хочет ни говорить с коллегой, ни находиться рядом. Поэтому уходит. Как только деревянная офисная дверь закрывается с обратной стороны, Константин отпускает девушку. Она непонимающе глядит на него, ожидая объяснений. — Ты будешь моей девушкой, — утвердил Константин, не согласовав это с Эни. — Что..? — возмущается она, сведя брови. — Ты. Будешь. Моей. Девушкой, — выделяет каждое слово Развозов. — А если я не хочу? — прищурив глаза, выдаёт брюнетка. — У тебя нет выбора. Зачем это — я объясню позже. А пока.. Ты моя девушка, — довольствуется депутат, а потом, чмокнув Мейцер в кончик носа, покидает помещение. Эни остаётся одна. Наедине со своими мыслями. Она ладонью заглаживает волосы назад, а затем падает в своё рабочее кресло. В голову сразу кольнуло воспоминание, как здесь, на этом кресле, её целовал Идан. А сейчас он просто ушёл. Ушёл, не попрощавшись. *** Офис Орны кажется Эни более уютным, чем её. Здесь всё другое: расположение офисных столов, удобный диванчик, на который можно прилечь, когда есть свободное время, другое освещение, и ещё много-много свободного пространства. Константин переехал из этого помещения в соседнее, которое гораздо больше подходило ему для работы. Поэтому Орна работала теперь только с одной девушкой, которая всегда находилась в командировках. Так что тут женщина находилась всегда одна. — У тебя тут очень уютно, — замечает Эни. — Спасибо, — отзывается Барбивай, заваривая чай себе и своей маленькой подруге. — Тебе чай с сахаром, с шоколадкой? — интересуется она, доставая из тумбочки сахар, несколько плиток молочного, горького и белого шоколада, печенье разных видов и коробочку дорогих конфет швейцарского производства. — С шоколадкой. — Бери что хочешь, — Орна кладёт сладости на стол, а затем отходит за готовым чаем. Эни взяла себе плитку молочного шоколада Läderach. Блондинка ставит рядом с девушкой две чашки горячего чёрного чая, а сама садится напротив. — Ну, рассказывай, что у тебя с Константином? Г-жа Мэйцер тяжело вздыхает. — Он сказал, что мы встречаемся, не спросив моего согласия, — с полным непониманием происходящего говорит девушка. — Как он так? — возмутилась зеленоглазая, — На него вообще не похоже. — Не знаю, как, но мне это неприятно. — Я понимаю, деточка, а ты попробуй с ним повстречаться. Наверняка он тебе в дальнейшем объяснит, почему он так поступил, — советует Барбивай. — Да мне всё равно на его причины, из-за него от меня Идан отделяется, — вспылила Эни, прокручивая в голове последние моменты общения с Иданом. — Хочешь, я поговорю с ним? — предлагает свою помощь Орна. — С кем из них? — глаза девушки уже на мокром месте от обиды. — С Иданом. *** Когда Эни поднималась к себе в офис после обеда, её догнала Мейрав. — Лапид попросил тебе передать, что ждёт тебя у себя. Настроение от этой новости в миг ухудшилось. Одно только его имя. Одна только его фамилия. Всё. Настроение сходит на «нет». — Хорошо, подойду, — как можно спокойнее сказала брюнетка. — Прямо сейчас, — добавляет голубоглазая. Тяжело вздохнув, Мейцер разворачивается и идёт вниз, к главе партии. Подойдя к офису Яира, девушка стучится в тяжёлую дверь. Её, к большому удивлению, открыл не лидер партии, а Константин. — Проходи, — приглашает он девушку. — Садись, — Лапид уступает брюнетке место на диванчике, — разговор есть. Девушка села на то место, что ей уступил мужчина. — В общем, не буду тянуть, — говорит седоволосый Яир, — На следующей неделе ты едешь вместе с Константином в Иерусалим на 2 дня. — С какой целью? — интересуется Эни. — Приедет министр иностранных дел Германии, Зигмар Габриэль, — объясняет глава партии, — ему нужно провести экскурсию по Яд Вашему. Уверен, вы справитесь, — последнюю фразу он произнёс, повернувшись лицом к Развозову. — С собой возьмите основные документы. И пропуск. — Без проблем, — выдаёт голубоглазый, переводя взгляд на девушку. — Можно тогда идти? — уточняет Эни, желая как можно быстрее покинуть кабинет Лапида. — Да, — сухо бросает глава партии. И девушка уходит. По пути к себе она встречает Орну. — Можно к тебе зайти? — отчаянно спрашивает дипломат старшую. — Конечно, Энь, заходи, когда хочешь, — приглашает девушку к себе Барбивай. — Тогда я заскочу через…, — брюнетка смотрит на наручные часы, что забрала из армии, — два часа. Хорошо? — Конечно, буду ждать, — кивнула блондинка. И младшая ушла к себе. *** Понедельник, 11 сентября. В офис к Эни заходит Константин. — Ты помнишь, что сегодня ты ночуешь у меня? — он подходит к девушке, встаёт позади неё, горячими руками касается шеи и начинает её нежно массировать. Эни своими ладонями накрывает мужские руки, а затем убирает их со своей шеи. Через левое плечо девушка, сидя на кресле, поворачивается к Развозову, а после отвечает: — Помню. Но это не повод для того, чтобы ты сейчас ко мне так прикасался. — Повод, — хмыкнул русоволосый, — Ты моя девушка. — Правой ладонью он притрагивается ко лбу девушки, к линии роста волос. Огрубевшей мужской рукой он проводит по нежной бледноватой коже лица Мейцер, глядя в её потемневшие каре-зелёные глаза, которые на солнце отражают золотистый янтарный блеск. — Не трогай моё лицо, — грозно произносит гвирти, отстраняя от себя мужчину. Она слегка поворачивает голову влево и натыкается на опустошённый взгляд серо-голубых глаз. Идан безэмоционально наблюдает за парой, не моргая, а опущенные уголки глаз придают ему нотки грусти. Эни и Идан вглядываются друг в друга, не обращая никакого внимания на присутствующего здесь коллегу. Дыхание девушки резко учащается, становится более шумным, время для неё будто бы останавливается. Перед собой она видит лишь молодого парня с вьющимися волосами, которые золотыми красками освещает солнце, и помутневшими голубыми глазами. «Неужели тебе всё равно на меня? » — промелькнула мысль у г-жи Мейцер. — Я пойду, — прерывает мысли девушки Развозов, видя, насколько пронзительно смотрят друг на друга его коллега и его девушка. Вопрос: его ли девушка? С этими мыслями Константин уходит. Треск захлопнувшейся двери, обозначающий, что Константин покинул аудиторию, заставил Эни вздёрнуться от неожиданности. Но несмотря на это, девушка продолжает разглядывать голубые глаза, русые брови, тонкие розоватые губы, а также типичный еврейский носик, для которого характерны прямая спинка носа, но в то же время слегка опущенное основание, из-за чего кажется, что нос имеет лёгкую горбинку. Внезапно Идан отводит взгляд. Вероятно, он понимал, что смотрел на коллегу слишком долго. А Эни продолжала смотреть на парня, надеясь, что он снова посмотрит на неё. Но нет. Он начал заполнять очередной отчёт для Лапида. «Всё равно», — сделала заключение девушка, а после решила направиться в столовую за кофе. *** После работы Эни подхватил Константин. Особого желания разговаривать с ним у девушки не было. Но завтра в 4 утра они вместе поедут в Иерусалим на несколько дней, где будут вместе работать. Так что начать разговор всё-таки придётся, по крайней мере для того, чтобы обсудить план экскурсии. Когда пара добралась до дома, мужчина показал своей девушке квартиру. Для Израиля она совсем небольшая — всего 3 комнаты, — но до такой степени уютная. Здесь раздавался лёгкий запах мяты, всё освещалось современными спотами, на бежевом полу не было ни единой соринки. — Чай будешь? — бодро предлагает Константин. — Ммм… Да, спасибо, — неуверенно соглашается брюнетка. — Чёрный? Зелёный? — уточняет старший. — Чёрный, — бросает девушка, желая поскорее уйти от беседы. — С сахаром или без? — Я сама добавлю сахар. — Окееей, — протягивает мужчина. — Спальня, если что, прямо по коридору. *** — Твои документы где? — интересуется Константин перед тем, как лечь спать. Завтра вставать и выезжать рано, чтобы не было проблем с въездом в Иерусалим. Завтра состоится пленарное заседание в парламенте в честь приезда Министра иностранных дел Германии. Что ж. Важная персона. — У меня в сумке, — равнодушно цедит брюнетка. — Слушай, а нам обязательно спать на одной кровати? — вдруг возмутилась она. — У меня кроватей больше нет, — ровным тоном произносит мужчина. — А ты против? — Ну вообще-то да, — сводит брови Эни. — В конце концов, ты моя девушка. — Развозов подходит к коллеге, а после приобнимает её за талию. — Я спать, — холодно бросает младшая, убирая сильные руки со своей талии. — И да, я не соглашалась быть твоей девушкой. Она легла на левый бок почти на самый край кровати, смяла в руках одеяло и зарылась в него лицом. *** Иерусалим. Красивый город, в котором смешиваются атмосферы древности и современности. Стена Плача, которая является последней стороной ограждения разрушенного Храма, собирает возле себя тысячи иудеев со всего мира. Тысячи евреев приходят сюда на Йом Кипур, Судный День, когда решается судьба человека на следующий год, приходят, чтобы услышать голос шофара, что так громко звучит над всем Старым Городом. Стена Плача разделяет Иерусалим на 2 части: Старую и Новую. Новый Иерусалим ничем не отличается от современного Тель-Авива: такие же высокие новостройки, такая же шумная обстановка. Но этот город Эни не по душе. Да, девушка любит столицу всем сердцем, но не рассмотрела этот город для жизни. Если ехать туда со стороны Тель-Авива, можно увидеть зелёные холмы, много растительности, деревья, цветы. Но Иерусалим находится в пустыне. Поэтому, если ехать с востока, можно увидеть безжизненные пески. Место для сна выделено Эни и Константину в иерусалимском штабе Еш Атид. Он меньше, по сравнению с тель-авивским, и предназначен для ночлега депутатов, а также некоторых вне внеплановых совещаний. — Можешь выходить, — говорит Развозов девушке, как только они подъезжают к штабу. — Сумку можешь пока оставить, возьми только пропуск. — Ладно, — сухо бросила Мейцер. Брюнетка открыла свою сумочку, достала пропуск депутата, случайно оставив один из документов поверх остальных предметов. Она осторожно открывает дверь. Утренний ветер касается кожи лица девушки, обдавая её прохладой. Эни сморщилась. В машине было тепло, довольно комфортно, а здесь, снаружи, только холодноватый ветер. Выйдя, брюнетка захлопывает дверь машины. Из-за ветра из её открытой сумки вылетел тот самый документ: какая-то синяя бумажка. Константин поднимает её. Из интереса ему так и хочется открыть, посмотреть, что там. Немного задумавшись, взвесив все «за» и «против», Развозов всё-таки решается посмотреть, что скрывается на сложенном пополам листе. "Теудат гиюр" — написано крупными буквами. «Понятно, для чего она ведёт ортодоксальный образ жизни», — подумал парень. Рассмотрев получше сертификат о прохождении гиюра, русоволосый всё же убрал его обратно в сумку Мейцер. Сейчас он понял абсолютно всё: и почему Эни строго следит за питанием, и почему она старается не пропускать еженедельное чтение Торы по понедельникам, четвергам и субботам, и почему она так боится вести светскую жизнь. Гиюр — её единственный шанс для репатриации в Израиль. Гиюр — причина, по которой она оказалась там, где хотела — в израильской политике. *** — Таким образом, — завершает план экскурсии председатель иерусалимского штаба Еш Атид, — Сначала вам проводят экскурсию здесь. — Облысевший мужчина указывает на место на карте Иерусалима, где располагается музей истории Холокоста. — Далее, вы двигаетесь вот сюда, — он проводит указательным пальцем дорожку от здания музея к зданию, где находится Зал Имён, — дальше можете посетить художественный музей Холокоста, если, конечно, хотите, — мужчина, призадумавшись, ищет этот музей на карте, — зайти в синагогу, ну и погулять по территории. — Отлично, — делает заключение Константин, уставший от лекции, что длится уже больше часа. — В вашем распоряжении 2 часа. В 12:50 вы должны встретить министра иностранных дел Германии, — предупреждает председатель. — Так что теперь свободны. — Как долго будет идти экскурсия? — интересуется Эни, зафиксировав основную информацию о встрече. — Не больше 3-х часов, ну и плюс прогулка и, может быть, кафе, — призадумался пожилой мужчина. — Всё, хорошо, спасибо, мы пойдём, — резко встаёт со своего места Константин. — До свидания! — кивнула брюнетка, пока Константин выводил её из центрального офиса. *** Яд Вашем. Территория, которая полностью посвящена Холокосту. Это музей истории и художественный музей Холокоста, которые невозможно пройти без слёз. Это лабиринт, где хранятся тысячи разных историй: от начала Холокоста до его конца. 10 выставочных залов повествуют о 6-ти миллионах убийствах. Здесь представлены предметы быта живущих в концлагерях людей, бело-синие полосатые робы, личные вещи, а также произведения искусства. Следующим пунктом экскурсии является Зал Имён. Этот мемориал хранит 2, 5 миллиона записей, документов, сведений о жертвах нацистского режима. Это, в свою очередь, база данных, которая подтверждает существование Холокоста, в опровержение людям, что отрицают его. Дальше следует зал, где нет освещения: лишь темное небо, на котором загораются белые огонёчки — звёзды. Это души погибших детей. Действительно, этот зал посвящён именно им, маленьким безгрешным созданиям, что погибли от рук нацистов. Министр иностранных дел Германии проходит все эти залы с пустым взглядом. Видно, что каждый новый зал, каждый новый шаг, каждый документ всё больше и больше опустошают его. Дорога из музеев, посвящённых Холокосту, ведёт прямо к видовой площадке иерусалимской горы Герцля. С неё виднеются зеленеющие холмы, цветные травы, расцветающие ветви смоковницы и полевые цветы. Природа дышит, заставляет вспомнить, что жизнь продолжается, заставляет почувствовать вкус свободы. — На аллею Праведников народов мира? — приглашает представителя МИДа Германии Константин. — Давайте сначала пройдём к Долине разрушенных общин? — вмешивается в диалог Эни. — Уступим даме, — заявляет Зигмар, — Пойдёмте к Долине разрушенных общин. На пути к долине представители прошли Монумент еврейским солдатам и партизанам – борцам с нацистской Германией, и Партизанскую Панораму. По каменной дорожке они подходят к Долине разрушенных общин. Этот памятник сооружен в честь убитых в концлагерях, в честь разрушенных синагог, в честь сожжённых свитков Торы… Обратная дорога вела через сад — Сад Праведников народов мира, где каждое дерево посажено в честь определённого человека. Сад, где под каждым деревом стоит табличка с именем, кому это дерево посвящено. *** — Благодарю вас за экскурсию по Яд Вашему, — произносит официальную речь Габриэль по завершению деловой встречи. — Это действительно история, которую нельзя опорочить. И ответственность за Холокост, за убийство миллионов евреев лежит на немцах, но ни на ком другом. Европейские евреи пострадали от нацизма как никто другой. Германия всегда будет в ответе за это. Эни, слушая речь министра, стоит, даже не пошевельнувшись — слишком тяжелая для неё тема. А Константин, наоборот, жаждет вступить в дискуссию с мужчиной. Поблагодарив друг друга за встречу и попрощавшись, представители каждой страны разъехались. «Я не раз была в Яд Вашеме, но эта поездка была особенной», — мысленно сделала заключение Эни. — Ты в порядке? — переживает за девушку голубоглазый. — Да.. — протягивает она, — просто ни одна поездка в Яд Вашем не была такой напряженной, как эта. — Тяжело воспринимаешь тематику Холокоста? — спрашивает больше для себя Развозов. В ответ тишина. Он поворачивает голову вбок, всматриваясь в профиль дипломата. Она смотрит куда-то вниз, на серый асфальт, прогреваемый степными лучами солнца. — Значит да, — констатирует мужчина. Эни приподнимает голову, глядя на горизонт. Поникшим голосом она задаёт риторический вопрос: — Как я могу легко воспринимать информацию, которая касается уничтожения моего народа? — И то верно, — соглашается Развозов. *** По дороге в штаб Еш Атид Константин серьёзно задумался. Он будто бы обитал сейчас в параллельном мире, оставаясь телом тут. — О чём задумался? — выбивает его из размышлений Эни. Пару секунд парень молчит, но потом всё-таки решается ответить: — Нам нужно поговорить. — Говори, я тебя внимательно слушаю, — промолвила младшая. — Эни, послушай.. — Развозов задумывается, как не ранить девушку, — Скорее всего выйдет указ о роспуске Кнессета. Мы уже несколько пленарных заседаний обговариваем это. Брюнетка смотрит прямо в глаза мужчине, пытаясь понять, почему он ей об этом говорит. Но Мейцер слушает его, не смея перебить своими допросами. — Кнессет нового созыва – новое Правительство, — продолжает русоволосый. — И его может возглавить Лапид. Девушка опустила взгляд и прикрыла глаза. Константин, понимая, что ей необходимо переварить эту информацию, замолчал. «Лапид. Возглавит. Правительство» — каждое слово проносится в голове у Эни по отдельности. Тут она слегка приподнимает голову, снова глядя в глаза Развозову, давая понять, что готова слушать его дальше. — Преимущество будем иметь мы, члены партии Еш Атид. Но в Правительство Лапид возьмёт тех, кто действительно работает. Ты тоже можешь быть в Правительстве, — последнюю фразу он произносит резко, изменив тон на более строгий. — Лапид не возьмёт в Правительство человека, который в политике всего месяц, — спокойным тоном отвечает девушка. Она была бы слишком наивной, если бы действительно верила, что войдёт в состав нового Правительства. — Ты не месяц в политике, — возражает мужчина, — а полноценных 5 лет. Ты – дипломат, — Константин указывает на профессию брюнетки, заставляя её поверить, что она сможет попасть в команду Яира. Младшая задумывается. Её беспокоила только одна мысль: «Как на это отреагирует раввинат?» — Тебя в первую очередь он посадит в министерство иностранных дел! Не министром, но заместителем точно будешь, — продолжает русоволосый. Но Эни отрицательно качает головой. — Я не хочу в Правительство, — пытается сказать она как можно спокойнее, но внутренний голос выдаёт страх. Тут Константин всё понял. Тяжело вздохнув, он выпалил: — Я знаю, что ты гийорет. Дипломат вздрогнула от такой неожиданности. Это её маленькая тайна, о которой не знал никто. Теперь знает как минимум один посторонний для неё человек — Константин. Хоть он и считает Эни своей девушкой, доверять ему эту тайну она не готова. Брюнетка оглядывает депутата широко распахнутыми глазами. — Откуда…? — шепчет она одними губами. — Видел твой теудат гиюр, — объясняет депутат. — Случайно. Брюнетка печально вздыхает. — Сохрани это, пожалуйста, в тайне, — смиренно просит она. — Сохраню. Только ответь на один вопрос, — диктует условие старший. — Твой народ — русский же, — заявляет он. Эни выдала истеричный смешок. — Мой папа – еврей по Галахе. Но на меня еврейская линия не перешла, поэтому я прошла обряд гиюра, — объясняет она. — Но от рождения ты же русская, — всё ещё допрашивает русоволосый. —Я истинная еврейка, я переродилась после окунания в микву, — резко возразила Мейцер. Она ускорила шаг, стараясь как можно быстрее отдалиться от коллеги. Слишком больную тему затронул он, раскалив её чувства до предела. Не успела девушка отойти на 3 метра, как сильные мужские руки прижали её за плечи, а сухие губы коснулись молочной кожи чуть ниже уха. — Прости, — горячо шепчет Развозов в шею. — Не трогай меня! — вскрикивает Эни. — Оставь меня в покое! Она разворачивается и убегает, прикрывая лицо руками. *** В штаб дипломат вернулась ближе к полуночи. Время на часах показывало 23:37. Конечно, штаб должен быть закрыт в это время, но Константин сидел на ресепшене, ждал её. — Ты поздно, — встречает мужчина Мейцер. — Я знаю, — неспешно говорит она, самодовольно хмыкнув. По интонации расслабленной Эни было чётко ясно: она выпила. — Прости меня. — Константин приобнимает коллегу, а после ведёт к комнате для сна. — Я люблю тебя. Однако Эни, готовая уснуть прямо здесь, в длинном коридоре, что соединяет аудитории, никак не отреагировала на уже ничем не примечательное заявление. Выпитый алкоголь давит на виски, уклоняя в сон ещё больше. На размышления о каком-то там «Константине» нет ни малейших сил. — Мне нравится другой, — заявляет она, прежде чем уснуть. *** Константин проснулся раньше, чем Эни. Заварив в буфете кофе, он ушёл в холл, ожидая коллегу. Брюнетка проснулась только спустя полтора часа. Она посмотрела на время: 10:44. В 13:50 они уезжают обратно в Тель-Авив — Доброе утро, — приветствует девушку Развозов, заметив её через несильно открытую дверь. Мейцер остановилась, посмотрела на партнёра, а после продолжила движение по коридору, проигнорировав мужчину. Но он всё же вышел из офиса и пошёл за девушкой. Догнав её, он говорит: — Эни, я понимаю, ты обиделась. Но я хочу тебе помочь. — Как ты мне поможешь? — нервно отвечает она, истерически улыбаясь. — Я хочу предложить тебе фиктивный брак. — старший внимательно смотрит на мимику партнёрши. Но она нисколько не поменялась в лице. — Фиктивные браки не признаются иудаизмом, — напоминает брюнетка. — Никто, кроме нас, не будет знать, что этот брак фиктивный, — утверждает голубоглазый. — К тому же, этот брак позволит тебе быть в Правительстве, а мне поможет в продвижении по карьерной лестнице. — Б-г знает всё, — бросает девушка. — Мне нужно подумать, — говорит напоследок она, уходя из помещения. В треморе рук Эни набирает выученный наизусть номер своего советника, своей лучшей подруги. — Слушаю, — после четырёх гудков из телефонной трубки раздаётся женский голос. — Орна? — уточняет дипломат, едва отойдя от одышки. — Можно я к тебе приеду? — говорит Эни встревоженным голосом. — Приезжай, конечно, — доносится речь блондинки. — Вы уже закончили? — Закончили, — сухо согласилась младшая. — Хорошо, во сколько ты ко мне собираешься? Брюнетка смотрит на армейские часы: почти 11. — В 3 часа. Пойдёт? — предложила Эни, высчитывая время поездки. — Да, я дома сегодня. Поэтому вполне подойдёт, — соглашается с предложением девушки Барбивай. — Только я могу чуток задержаться, — предупреждает Мейцер, понимая, что может не успеть ровно к трём часам. Но переносить на целый час не хочет: всё равно за час ничего толком не успеет, а время потеряет. — Можешь не торопиться, — по-доброму ответила зеленоглазая. *** Орна, как и всегда, встретила Эни с пирожками и чашечкой чая. — Рассказывай, что произошло? — спрашивает она, присаживаясь на диванчик в гостиной. — В общем, Развозов предложил мне вступить в фиктивный брак, — бросает Мейцер, давая понять, что эта тема для неё неприятна. — Ого, — возмутилась старшая. Она явно не ожидала такого от давнего знакомого. — А ты что? — А я даже и не знаю, что ответить, — с тоской признаёт дипломат. — Ты для себя приоритеты расставь, и всё встанет на свои места, — советует блондинка. — Что для тебя важнее: карьера политика или семейные отношения? — Политика, — без раздумий отвечает Эни. — Но почему я не могу вступить в тот же фиктивный брак с кем-то другим? — задаёт она риторический вопрос. — Идан, — констатирует Орна. Ей не нужно много слов, чтобы понять, о ком или о чём идёт речь. — Поговори с ним. Он тебе не откажет. Младшая долго смотрит в одну точку, не моргая. Вспоминает об Идане, о Константине, который раздражал его. И тут в голове сложился пазл: Константин, видя хорошие взаимоотношения между Эни и Иданом, начал фиктивные отношения, чтобы устранить конкурента и продвинуться в политике ещё дальше. — Только вот он меня всячески избегает, — молвит Мейцер. — Ты тоже ему нравишься, — шепчет Орна так, будто здесь есть кто-то третий. Эни перевела взгляд на зелёные глаза женщины. Щёки налились светло-роховым румянцем. — Именно поэтому он проклянает меня ледянящим взором синеватых глаз, — возмутилась дипломат. — Он считает, что ты счастлива с Развозовым, — спокойно в ответ сказала Орна. «Счастлива…», — сама себе сказала брюнетка. Призадумавшись, она решает Орне риторический вопрос: — А почему бы не поговорить лично со мной? Слишком много «почему». Почему он избегает меня, когда можно поговорить? Почему он даже не приветствует Эни и не прощается с ней? Почему он никак не реагирует на неё? Почему позволяет Константину общаться с девушкой так, как хочется ему, но не ей? Почему от его имени внутри всё замирает? Много вопросов, на которые совсем нет ответов. Лишь догадки. — Тогда я поговорю с ним завтра, — заявляет Барбивай. Но, увидев, что младшая замешкалась, добавила: — Если ты, конечно, хочешь..