Про любовь, заботу и мятный чай

Петя думает, что нельзя влюбиться в человека ещё сильнее, чем уже, но, как выясняется, очень даже можно. Потому что Гром в принципе — это нечто. А беременный Гром это ещё что-то более невозможное. Надо отдать ему должное, Игорь адаптируется заметно быстрее. Он даже на работу ходит дольше, чем в прошлый раз. Как-то ему легче, что ли. Возможно, это из-за того, что пришлось долго питаться правильно, да и в принципе Игорь начал больше о себе заботиться. Кажется, Хазин даже крестится, когда видит кобуру с табельным, когда Игорь собирается на задержание. Но это уже в прошлом. Сейчас есть заметно округлившийся Гром, устраивающий гнездо на диване, в его, Пети, толстовке. Как влез только. Костик вьётся рядом с ним, сказки сестренке рассказывает. Из-за этого они оба украдкой смахивают слезы, потому что ну это прям слишком мило. Для полной идиллии не хватает самого Пети и какого-нибудь животного. (Костя уже полгода канает родителей собакой, но пока оба держатся) В этот раз Петю накрывает заметно сильнее. Нет, он и тогда Игоря готов был на руках носить, чтобы с ним ничего не случилось, но тут как щёлкает что-то внутри, все инстинкты обостряются. Хазин чуть ли не рычит на какого-то прохожего на улице за косой взгляд. И вот тут надо отдать должное Игорю. Он вовремя Петю ловит и сплетает их пальцы, притягивая к себе. — Хазин, выдохни. Если ты забыл, я тоже майор полиции. Даже на шестом месяце могу въебать так, что мало не покажется. Мне приятно, что ты так заботишься, правда, но давай не надо на людей бросаться, — Игорь целует его в висок и тихо смеётся на бурчание Пети, что так нечестно. Но Хазин немного успокаивается, по крайней мере уже не пытается никого убить взглядом. Но то, что больше всего радует Игоря, это то, что они могут спокойно все уехать на дачу к Прокопенко, потому что он в декрете уже, а Петю выгоняют в отпуск, потому что «надо отдыхать, шеф, ты два года херачишь, как Игорь только тебя отпускает». А Хазин и не возмущается, собирает вещи вместе с Игорем, стараясь не забыть все игрушки, которые нужны Косте. — Горь, ты мне скажи, куда это все в квартире вмещается? — Петя пакует уже третью сумку и планомерно охуевает от количества. И ведь Грому предъявить нечего даже, в квартире порядок, даром, что тот на седьмом месяце. Сидит на диване, жует курагу, за которой его гонял ночью вчера и совершенно довольно улыбается. — Сам же шкафы собирал в коридоре. Вот туда. Машинку эту возьми дурацкую, а то в прошлый раз было плохо, — Игорь поднимается с дивана наконец и быстро проверяет, чего там запаковано такого. Уезжают, в результате, только вечером, не переругавшись чудом. Дача встречает их уютной тишиной. Петя себе рисует в мыслях холодный и пыльный дом, а оказывается, тепло, сухо и приятно. Рядом Игорь, который, уложив Костю, потому что приехали совсем поздно, снова гнездится, подкапываясь под бок. И Петя чувствует, как его отпускает вечное напряжение. — Я ужасно по вам соскучился, — он утыкается носом Игорю в макушку и глубоко вдыхает ставший родным запах. — Мы тоже, Петь, мы тоже. Давай ты попробуешь чуть меньше работать, ладно? Ты нужен мне дома, — Гром жмётся ближе, мягко целуя в шею. Нет, он ни в коем случае не жалуется. Петя все еще окружает его заботой, гуляет с ним, смотрит дурацкие сериалы, но все чаще вырубается где-то на середине. От этого Игорь только сильнее за него переживает. А волноваться ему все еще нельзя. — Обязательно, Горь. Я буду дома чаще, — Петя же и сам понимает, что перерабатывает. Кажется, это обострившийся инстинкт добытчика, и он честно старается с этим что-то сделать. Пока, правда, получается только очень быстро провалиться в сон. Отпуск пролетает слишком быстро, им обоим хотелось бы его продлить, конечно, но так далеко от цивилизации оставаться не хочется. Странным образом Петя успокаивается, а вот Игоря накрывает непонятная паника. Вроде, не первый ребенок уже, но вот что-то внутри не дает относиться проще. Это нервирует. Гром даже валерьянку пить начинает, чтобы не прислушиваться к себе каждое мгновение. Тут очень хорошо отвлекает Костя то какими-то поделками, которые нужно сдать в садик вот прям сейчас, то книжкой, которую давно уже обещали прочитать. Петя тоже старается отвлекать и успокаивать Игоря, как умеет. Возвращается раньше с работы, временно отстраняется от рейдов, потому что там нельзя с телефоном, а пропустить звонок сейчас страшно. Игорь им обоим за это ужасно благодарен, потому что так становится легче. Совсем немного, правда. В этот раз в больницу Петя везет Игоря сам, молясь, чтобы не было пробок. И чтобы Гром ему руку не сломал, потому что тот так сильно в нее вцепляется, что она немеет через пару минут. — Чтобы я еще раз, Хазин, блять. Все, потомства хватит, — шипит Игорь. Петя смеется, маскируясь за кашлем, потому что они даже не особо планировали же. Но это уже не важно сейчас. В больнице нервно, и они оба думают, что в первый раз было проще. Потом, правда, Игорь будет вспоминать, что Петя его успокаивал и отвлекал от боли гораздо лучше всяких медсестер с их предложениями покататься на фитболе. — Ну что, Елизавета Петровна? — Гром, кажется, выглядит еще более уставшим, но светится так ярко, что никто не может улыбки сдержать. Петя, в прочем, и не собирается этого делать, сидит рядом с кроватью на полу и совершенно влюбленно смотрит на Игоря с дочкой. — Ага, если ты не против, — он дотрагивается пальцем до крохотной ручки и кивает. Вот теперь ему точно больше ничего для счастья не нужно. А косички плести потом будут учиться, причем, получаться лучше всего будет у Кости. И он будет этим гордиться, потому что сестренка у него самая красивая будет именно благодаря ему. И поделки с ней клеить будет, и уроки потом делать. Игорь с Петей этого еще не знают, правда, только планируют очередной отпуск, чтобы всей семьей выбраться на море. Детям полезно будет, а у них, может быть, будут свободные вечера на побережье. Ну и что, что ехать пока придется в Сочи. Там тоже хорошо бывает. Им так точно.