Свет в конце тоннеля

      Первые года жизни были вполне себе беззаботными. Спать, есть, и так далее - вполне стандартные физиологические потребности. Память на предметы материального мира не отшибло, но было довольно забавно познавать мир заново. С учётом того, что я, фактически, попал в подобие Эпохи Возрождения, для меня было открытием то, что семья, в которой я родился - имела определённый статус в местном обществе. Впрочем, всю информацию до четырёх-пяти лет я всё равно пропускал мимо ушей, поскольку был сосредоточен только на "здесь" и "сейчас".       А теперь про мою семью. Отец - Генрих Ла Вей, скажем так, современным языком, чиновник, приближенный к монаршей особе, пусть и не очень высокого ранга, но имеющий тесные связи с духовенством. Набожный человек. Молится часто, пост устраивает так же часто. Человек, скажем так, душевный, добрый, доверчивый, но видно, что благодаря авторитету моей маман, которая, грубо говоря, взяла верховенство в семье, быстро "сдулся". Но о ней позже. Невысокий, худоватый человек, который вроде с виду крепкий, но сутулый. В очках. Черты лица острые, глаза выразительные, карие. Это талантливейший человек, на моей памяти. Так уметь играть на гитаре, скрипке - это надо уметь... Полноценный Никколо Паганини другого измерения. Кстати, может это и есть он? На одном приёме, когда к нему приходили гораздо более высшие чины, в момент, когда остались всего две струны, на них он смог выдать такую прекрасную мелодию, что даже я улыбался, как дурак, настолько мне это нравилось. Не глядя, на клавесине может выдать тоже экспромтом весьма интересные партии. При всём при этом, он несчастен в браке, и все его таланты ушли в никуда. Был батенька человеком зажатым, утаивал истинную сторону своей души. Он несчастный человек, поскольку он остался единственным в своём роду, и из-за этого ему пришлось жениться на одной "благородной девице", которая была дочерью какого-то монаха, который был, фактически, заместителем одного из епископов. Ростом был невысок, достаточно худощав, по чертам характера - интроверт, меланхолик, эстет. Однако, у него был очень тяжёлый характер, из-за чего родители постоянно ссорились, но потом мирились. Очень бурно и громко.       Мать - достаточно строгая женщина. Строгая, и очень любит доминировать и воспитывать. Сторонница строгой дисциплины. Стоит, правда, отметить, что маман не тратила средства на себя любимую, тем более часто. Всё-таки чего у неё не отнять - она очень расчётливая и прагматичная. Договориться за полцены закупить продукты? Говно вопрос. Внешне - она тоже невысокая, ниже отца, но немного пухлая. А вот черты лица - далеко не милые. Если вспомнить из прошлой жизни пример - одна из моих бывших начальниц на работе. С виду вроде хорошо выглядит, но по чертам лица понятно, что это такая мегера, либо которую хочется задушить, либо от которой хочется убежать. Причём куда подальше. Самое главное стоит упомянуть, что в матери очень отчётливо прослеживался "синдром отличницы" - когда старается человек быть лучше всех, берёт на себя всю ответственность, и по итогу получает стресс и выгорание. А заодно из-за этого срывается на близких. Всё-таки "благополучная обеспеченная семья, имеющая вес в обществе", и потому все должны быть "как на подбор" - скромными, набожными, лишнего не говорить, туда-сюда не ходить, радоваться только тому, что есть, общаться только с теми, кого рекомендуют.       Впрочем, моим воспитанием были заняты оба родителя. Каждый - по-своему. И вроде как жизненные приоритеты должны прививаться с детства таким образом, чтобы не было в дальнейшей жизни проблем, но всё равно были разногласия с родителями, с истериками, скандалами, нервными срывами. Но опять же, строгое следование канону церкви, правилам, нормам морали - и в итоге человек оказывается просто не готов к реальной жизни. И лишь отец со мной вёл себя по-дружески, "на равных". Крайне редко ему удавалось что-то выпить, особенно пиво. Как итог - к моему первому учебному году в воскресной церковной школе, когда мне исполнилось девять лет, я с виду тоже был "паинькой". Чутка забитый, но при этом непокорный в душе.

***

      Первый год в школе - сказка. Обучение грамоте, счёту, читать и писать, все друг с другом начинают знакомиться, пусть и вяло. Как обычно в школе - есть фантики или какие-то приколюхи - обмениваются на что-то, появляется взаимный интерес. И вот тут меня снова укусило детство в жопу, отчего я решил не просто поностальгировать, а конкретно так повеселиться. В итоге стал заводилой, который смеялся с самых простых шуточек, по самым простым поводам. И поначалу я ездил с матерью в дилижансе. Она меня всюду сопровождала, как и в моей прошлой жизни. А дальше - понеслось... Почти каждый день - мать меня видела с ободранными коленками, в пыли, иногда в грязи, с улыбкой на лице, лёгкими порезами на руках и ногах. И самое забавное - маман ругалась, кричала на меня, но при этом всё равно приводила меня в порядок, отправляя в помывочную, тяжело вздыхая... И ничего с этим не могла поделать - я всё так же возвращался домой с "боевыми шрамами", но довольный и счастливый. Вопреки моему раздолбайству, учиться я умел и любил. Пусть и был для меня их язык очень даже сложным и непонятным, но талант к языкам у меня и здесь стал проявляться. Воспитатели и учителя не были строгими, они были отходчивые, добрые и всегда знали, чем нас занять.       Прошёл первый год, прошёл второй год... Мне стукнуло шестнадцать лет, за это время я продвинулся очень неплохо по многим предметам. Основы местного "христианства" я знал хорошо, но сами тексты были для меня не столько непонятными, сколько очень мозгодробительными. Ты читаешь так, а надо по-другому... Ты понял по-своему, а надо как по тексту... Преподаватель по этому предмету был немолодой, но очень ревностно относился к этой теме. И если ты вдруг начинаешь читать, учить и понимать по-своему, он это относил на свой личный счёт, и в итоге ты оставался чуть ли не каждый день на "отработку". Лишнее слово, лишний жест - линейкой по хребту ловил каждый ученик и ученица. Кстати, насчёт последнего - нас разделили. Если на первых трёх годах обучения мы обучались вместе, то теперь - меня перевели в класс только для мальчиков, и, соответственно, наших подруг - в класс для девочек. Невесть откуда вспомнившийся испанский с латынью из памяти стали толчком к тому, что я в итоге на партах писал "No pasaran!", "Libertad o muerte!" и другие фразы. Каждый раз я вынужден был отвечать перед всем коллективом преподавателей, что эти слова значат. Но в конце концов, всех окончательно доконало то, когда я стал писать на чистом русском цитаты из стихов Есенина, Пушкина и Маяковского. Причём матерные. В четвёртом классе... Добил всех преподавателей мой не менее неординарный поступок - я начертил пентаграмму в круге, с символами, расставил свечи, и в полумраке читал какую-то хрень. В итоге прислали целую роту священнослужителей, Героя... который спустя полчаса проверки меня на наличие демонов обматерил всех, и сказал, что впустую потратил время. В тот день бедная психика моей маман решила дать сбой. С этого момента началась моя конфронтация с ней по поводу и без. А отец с моей наглости только приуныл - из-за меня доставалось в основном ему, из-за чего он слёг с такой хандрой, что в итоге лекарь, таки увидевший наши семейные сцены, ему предписал найти новую жену. Окончательно. А пришедший "святой отец" стал внимательно присматриваться к моей матери, на предмет наличия в ней "демонов".