Свет в конце тоннеля

      Весна - время чудес. И вот как раз в это самое время, во мне таки начали пробуждаться гормоны. Я всё чаще чувствовал, что мне нравятся девочки, хоть я и не мог иначе проявлять к ним симпатию - потому что выделяться из общего коллектива означало, что ты либо лошара, либо слишком смелый, что очень неплохо отпугивало однокашников. И я решил пойти более "аккуратным" путём. С некоторой кучкой пацанов, мы сидели в кустиках, когда девчонки выходили к речке купаться нагишом, и просто наблюдали. У кого-то уже появился первый "стояк", но никто ничего с этим не мог поделать - церковь запрещала прикасаться к своему хозяйству в любых целях, кроме основной цели - справление нужды и после женитьбы. Зато всё чаще я начал слышать о том, как некоторые девушки в таком возрасте становятся падки на похоть и как в них вселяется "демон". Я, конечно, знал, что это на самом деле, но все мои слова, пусть даже высказанные незаметно и очень скромно, воспринимались больше как шутка.       А ещё как-то незаметно изменились мои родители. Они будто впали в панику, постоянно чувствовалась какая-то тревога. И вот тут я услышал, о чём говорил втайне с матерью отец. Как оказалось, жил я с семьёй в регионе, который был более-менее лоялен к существам, похожим на человека. О которых постоянно твердили церковники. И которых называли "демонами", "монстрами". А я ни разу в жизни никого из них так и не встретил. До нынешнего момента.       В один прекрасный день, когда я возвращался пешком домой, я увидел во дворе одного из жителей деревни какую-то женщину. Она не была полной - высокая. приятная внешне, очень даже подтянутая. Но её выделяло то, что у неё был хвост сзади, рога, как у коровы, и очень большие сиськи. Она стояла, нагнувшись, пока ей сзади "подпирал" какой-то мужик. Моё детское воображение быстро нарисовало очень интересную картину, а гормоны - добавили. Восставшее естество в штанах, разумеется, гасить я никак не мог (а просто негде было), и быстрым шагом, с бешено колотящимся сердцем, я направился к дому. И да, почему-то именно дома, эту картину быстренько добавила полуобнажённая мать, стоявшая в комнате, и менявшая нижнее бельё. Быстро вбежав к себе в комнату, я постарался успокоиться. И ведь вроде бы и был я по уму и душе далеко не ребёнком, но сейчас я именно, что ребёнок, а это означает, что придётся снова пережить все те впечатления, которые были и тогда. Вышел снова, пока никто не видит. Тихо, почти неслышно, я направился на улицу. Меня никто не видел - ни дворецкий, ни горничные, и побежал к местному озеру. Туда шла очень узкая тропинка, через небольшой подлесок, мимо елей и берёз. Не глядя, задумавшись, бежал так до тех пор, пока не... вмазался. В кого-то. Стукнувшись лоб в лоб, так что звёздочки полетели в глазах. Было больно...       Упав на жопу, я попытался прийти в себя, потирая лобешник. И только я открыл глаза, перед собой увидел весьма интересное, миловидное создание... Она была ниже меня, худенькая, очень миниатюрная, но внешне - почти сформировавшаяся девушка. Иначе говоря, весьма привлекательные округлые бёдра, вполне отчётливые сиськи, причём весьма неплохих "габаритов". И очень выразительные большие глаза. В которых я готов был утонуть... К сожалению, восставшее естество в штанах так и продолжало выпирать, отчего я очень сильно смутился, покраснев, как помидор, и прикрыв одной рукой штаны. Но и та девочка тоже смутилась, стараясь не выдавать волнения и... немного промокших труселей. - Ты кто? - первое, что я выдал. - А ты кто? - удивлённо, немного пискляво она протянула. - Я с деревни... сбежал. Хочу немного прийти в себя... - немного отдышавшись, - Как тебя зовут? - склонив голову, она стала проявлять ко мне интерес. - Люциус... - всё ещё немного недоверчиво, я представился, немного стесняясь её. - А тебя как? - Виола, - улыбнувшись, она посмотрела мне в глаза. А у меня от её весьма приятного, нежного голоса, очень даже потеплело на душе. - Ты первый, кто мне встретился здесь. Будем дружить? - Да... давай! - сердце бешено стучало, а сам я чувствовал, что снова влюбляюсь. В той жизни тоже вроде влюблялся, но не так, чтобы прям сильно. А тут - я не мог оторвать от неё взгляд. Улыбка сама собой проявилась на моём лице, а когда она ещё и взяла меня за руку я понял - она мне нравится. Очень. И хрен куда я от неё денусь (да и неохота, честно говоря, уходить от неё). - А ты как здесь оказалась? - Первый раз в жизни увидела, как моя мама... это... - замялась девчушка, покраснев. - Когда она занималась некоторым делом с моим отцом. - Я... тоже увидел, скажем так, очень смутное... - тоже замявшись, промямлил я, скрывая волнение. - Виол, а тебе сколько лет? - Шестнадцать, а тебе? - Тоже... Вот так совпадение! - волнение постепенно стало уходить у нас обоих, и мы незаметно разговорились. Так, я узнал, что живёт она здесь же, в нашей деревне, но ни о каких "монстрах" толком не знает (а точнее, просто их не видела ни разу вживую). Учится - в соответствующей гимназии для девочек, отец - гончар, мать - швея. Время летело очень незаметно, так что пока мы с ней разговаривали, наступили сумерки. - Люк, - глядя мне в глаза, без тени смущения, она впервые назвала меня не просто по имени, а так, как ко мне обращались только товарищи в школе, - была рада с тобой наконец-то познакомиться, но мои родители уже, наверняка, волнуются. Давай завтра встретимся в то же время, на озере?       Сердце бешено заколотилось, а мой "младший" в штанах снова воспрял духом. Неужто влюбилась? Шут их, девчат, знает... - С радостью, Оль, - как бы невзначай, я ответил ей, назвав именем одной из бывших знакомых, с которой я общался ещё в прошлой жизни. Виола только покраснела, но улыбнувшись, она внезапно подалась вперёд ко мне, и поцеловала в правую щёку. Тут уже покраснел я, почувствовав от неё лёгкий запах чего-то цветочного, хлебного, но ещё и чего-то не менее приятного. Воодушевлённые, расставшись, мы побежали по домам.

***

      Меня всё так же трясло. Я проходил мимо открытой двери в родительскую комнату. Там, на кровати, сидел отец. Хмурый, с бутылкой алкоголя. - А, Люциус... Ты уже взрослый, и пришло время тебе кое-что сообщить, - передо мной открылось небритое лицо бати. Он был хмур, серьёзен, но добр. Голос не был строгим - уставший, с хрипотцой от выпитого алкоголя, табака и ещё чего-то. - Ты много раз подслушивал наши с матерью разговоры, но она каждый раз от тебя всё скрывала. - Скрывала... что? - мне стало интересно, и это было заметно по моему взгляду - заинтересованному, прямому, с долей упрёка. Я присел на кушетку, которая стояла возле комода. - Мы живём на границе с демоническим царством. Ты наверняка видел женщин, с некоторыми изменениями? - батя смотрел тоже прямо мне в глаза. - Ну там рога, уши, хвосты, ещё что-то... - Я только один раз видел какую-то сисястую рогатую мадам, которую сзади кто-то... подпихнул. - Сына, тебе в школе должны были рассказать о тех существах, которые есть. Но ещё тебе должны были рассказать про то, как появляются дети... - наконец-то он приступил к тому, что должен был рассказать достаточно давно. - Из-за матери, которая всё ещё считает, что тебе ещё рано слышать о таком, я тебе ничего не мог рассказать. Так вот то, что ты видел - та дама занималась сексом с мужиком. Это не значит, что она ради рождения детей на это шла. Чаще всего этим занимаются ради удовольствия, - как дураку, мне объяснял батя, хотя я и без того прекрасно понимал, - которого у меня не было с этой мегерой... Так вот я к тому, что ты явно сбежал из дома, потому что либо увидел свою мать голой, либо как мы занимаемся якобы "непристойностями". И наверняка у тебя в голове заиграли гормоны. Я прав? - взгляд отца был проницательный. Он смотрел в корень моего поступка. - И я краем уха услышал, что ты таки нашёл себе девочку хорошую? - улыбнулся он, подмигнув мне. - Пусть тебе благоволят высшие силы, на твоём пути, сын. Ты для меня единственная отдушина в моей жизни, и знал бы ты, как я был счастлив, когда ты родился, - всё сходится. Мать явно недолюбливает меня, хотя и проявляет вынужденную опеку, чтобы я соответствовал её ожиданиям, а отец общается со мной не как с сыном, а как с братом или другом, которых у него не было. - Бать, а что ты ещё рассказать хотел? - я всё-таки решил вернуться к теме. - Да, точно. Ситуация такая, что даже у меня на работе поговаривают о том, что народ может поднять бунты. Я не зря тебе упомянул про этих существ, которых называют "монстрами", хотя на самом деле истинные монстры - это сами люди, что сидят в Ордене. Так вот тебе рассказывали, что они якобы едят людей. Но правда в том, что эти самые монстры - по сути, обычные девушки, женщины, и просто ищут себе мужей. Они не несут в себе никакой опасности, в чём убедились и все окружающие меня люди. Но никто не может слова сказать против тех святош, потому что чуть что - нас могут просто казнить. За малейшее неповиновение. И я вынужден строчить эти бумаги, от лица наших руководителей, которые придумывают очередные нелепые указы и приказы. У нас и то с горем пополам разрешили держать простым гражданам самых безобидных девчат, но и с ними хотят теперь расправиться, запретить их содержание. Знал бы ты, что у себя эти бестолочи содержат целые гаремы во дворцах и замках, но никто об этом ни черта не расскажет. Им всё можно, видите ли, они живут как короли, а мы - просто никто, пыль под ногами... - зло процедил сквозь зубы, глядя на портреты и иконы, папаня. - Ничего, сына, скоро это всё закончится. Правильно мне лекарь сказал, что нужно менять жену. Я так теперь и сделаю. Заодно перееду туда, где меня ценить будут гораздо больше, чем здесь. - И ты ради счастья готов потерять своё место работы? - Для меня это каторга! Пусть даже и высокооплачиваемая, и статусная! Я там всё равно никто, чисто винтик в одном большом механизме, где всё куплено и где всё распределено между "своими". Для них я буду всегда чужим, каким меня ни выставляй на всеобщее обозрение, - эти слова он произнёс достаточно тихо. На наше счастье, эти слова слышали только мы. - Раз уж мать за тебя крепко взялась, и хочет сделать такого же чинушу, как я - хорошо, пусть так. Но я постарался замолвить за тебя словечко, чтобы тебя пристроили сразу, как только я покину свою работу и этот дом. Я всей душой верил в нашу Светлейшую, но, Её воля, не судьба мне тут оставаться. Пусть я лучше буду счастлив с другой женщиной, но никак не с той, которая меня ставит ни во что.       Все эти слова я воспринимал спокойно. Я понимал и отдавал себе отчёт, что человек настроен серьёзно, и назад возвращаться он уже не станет. Я просто сидел и смотрел на него. Человек, который пусть и не знал так много, как хотел, но который при этом был достаточно мудр. - Ты ведь наверняка влюбился в дочку старины Гольдбаха? - неожиданный вопрос вывел меня из раздумий. - А... ты о ком? - я оказался в растерянности. - Виола. Та девочка, которая ещё с младших классов смотрела в твою сторону. Это ведь она дочь того человека, с которым я познакомился ещё в одном трактире. Я ещё когда тебя водил в школу, помню как она постоянно за тобой ходила, но ты всё так же упорно не обращал на неё внимания. - Ты даже это помнишь... - мне вспоминались те года. Первые несколько лет он меня водил, а потом я стал ездить с матерью. И с тех пор дни стали проходить серо, депрессивно и на грани полной апатии. - А она об этом знает? - Мать? Пусть и дальше не знает, потому что она уже для тебя присмотрела одну девку. Очень срамная баба, скажу тебе. Такая же деспотичная, избалованная, как и твоя мать. И главное, она дочь какого-то военачальника, и скорее всего, женить тебя будет уже скоро на ней.       С этих слов у меня "упало". То есть, мать уже за меня запланировала мою же жизнь не только в плане учёбы, но и теперь ещё и в плане личной жизни? Ёхарный бабай, я думал, попаду в сказку, в такой сказочный мир порнохентая, где все друг друга любят... а в итоге я попадаю в такую семью, где и меня ни во что не ставят, и моего батяню?! Блин, надо было конкретизировать своё желание. - Когда? - это был главный вопрос. - Через месяц. Сначала познакомит так, а затем, как будут каникулы, тебя поженят. - Что делать теперь?.. - К сожалению, придётся какое-то время терпеть. Развестись всегда успеешь, пусть и с потерями, зато свою честь сбережёшь. А вообще лучше женись на той, что тебе нравится. Уж поверь, лучше быть счастливым, чем пойти по моему пути, и жениться "по расчёту", но без любви. - А ты сам разводишься? - За меня не переживай, ты о себе лучше побеспокойся! Тем более, молодой ещё, девок тебе нужно тискать уже, сына! - Даже так... Ладно, пап. Идём на ужин что ли? - Точно, чуть не забыл, - с этими словами он встал, потрепал меня по голове, и пошёл со мной.

***

      В столовой мы расселись по определённому порядку. Как обычно, на столе было куча столовых приборов - для первых блюд, аперитива, второго блюда, различных видов еды, десерта, и всё это я, как "аристократ", должен был запомнить. - А теперь зачитаем молитву нашей Светлейшей, - торжественно произнесла мать. Текст молитвы я до сих пор не смог запомнить ни с первого раза, ни со второго, зато каким-то чудом умудрился вспомнить определённое воззвание к той самой Богине, одной из которых я ещё в той жизни поклонялся, и которое я читал про себя, закрыв глаза, а про себя ещё добавил - "Пусть высшие силы даруют мне то великое терпение, которое мне позволит здесь выжить и не поехать крышей. Аминь". Перекрестившись, мы сели за стол. Но мой жест заметила мать. - Ты что, забыл, что у нас только одна Богиня, Светлейшая? - Хм... Пресветлая Богиня... стесняюсь спросить, какому из её аспектов или воплощений мы молимся, маман? - Тому, который указан нам свыше, сын! - недовольно повысила голос женщина. - Ладно, мам. Но ты ведь в курсе, что у Неё есть имена? - внезапно перед глазами проплыли некоторые воспоминания. - Не неси ересь! Сиди и молись, как мы! - рявкнула мать, выпучив глаза. - А если мне хочется быть ближе к истине и стать выше по уровню духовного развития? - чуть тише я задал риторический вопрос. - Тогда ты обязан ходить в церковь и молиться, и не совершать грехов, как сейчас? - А какой у меня грех? - недоумённо спросил свою маманю, которая, судя по всему, уже готова была взорваться. - Гордыня! И не спорь со мной! - тут уже она весьма громко и отчётливо прикрикнула. - А вам не кажется, что это уже напоминает культ или сектантство? - В таком случае, молодой человек, вы останетесь без завтрака, обеда и следующего ужина тоже! А заодно вы будете убирать все сорняки голыми руками с участка, и лишаетесь общения со своими одноклассниками! И переводитесь на домашнее обучение! - вот это уже было крайне сильное заявление. До настоящего времени дело ограничивалось тем, что меня останавливали якобы "несообразительностью" и "опасностями". Сейчас же меня решительно стремились отгородить от внешнего мира, сохранить свой контроль над моей персоной. Дело шло к долговременной конфронтации, хотя всё было поправимым. Весь акцент был направлен на то, чтобы вызвать у меня бурю эмоций, и на этом и играть. Сейчас же - я абсолютно спокойно шёл к себе, чтобы в следующие несколько минут переодеться, взять с собой лишь самое необходимое - нижнее бельё, да несколько книжек, и очень быстро и незаметно прошмыгнуть вниз. Но... - И куда это мы направились? А?! - истеричный голос матери застиг меня врасплох. Малейший шаг был бы пресечён на корню, так как я был быстр, но мать - ещё быстрее. Да и хватка у неё была куда крепче, чем у меня или отца. До двери было рукой подать - всего два шага, один поворот замка, и я был бы на выходе. Я не стал оборачиваться. Уж если и бежать, то без оглядки. Взяв волю в кулак, я рванул с места к двери. Дальше было как в замедленной съёмке.       Я будто на беговой дорожке, резко стартанул не с пятки, а с носка ботинка, оттолкнувшись вперёд. В ту же секунду я, сломя голову, рванул резко в сторону, к гостиной, увидев впереди открытое окно. Толчок ноги, и я в воздухе. Следующий толчок - и я перемахнул через весь стол, а дальше - сильный толчок с правой, и нырок прямо в открытое окно с небольшим кульком вещей. А поскольку мы были на первом этаже, то я, перелетев кусты, которые росли под окном, сделал мягкий кувырок с приземлением уже на земле. И спокойно рванул к ограде. А мать - оказалась задержана оказавшимся сзади неё отцом, который её схватил так крепко, как мог. - Пусти, скотина! - заверещала она, трепыхаясь в попытках освободиться. - Нет уж, перебьёшься! Я тебе сто раз говорил, чтобы ты на парня не наседала! - хриплый голос отца был слышен из окна, хотя я уже был рядом с воротами. Но я всё-таки остановился, перепрыгнув забор, и посмотрел назад. Мне во всей красе предстала весьма прекрасная картина, как батяня, сквозь ругань и споры, таки её подвёл к окну, содрал юбку, спустил панталоны, и стал откровенно насиловать её так страстно и так мощно, как только мог. И никакие стоны и крики её не спасали от того, чтобы в итоге он её выебал, как последнюю суку. А я просто стоял за забором, и наблюдал за ними, покачивая головой. Мой батя всё-таки имеет яйца, не то что некоторые. - Как обычно... сначала мать мне выебет мозги, а потом мой батя ебёт уже её... Истеричка чёртова, - покачав головой, я таки направился к корешам, на ночёвку. Кстати, как там Виола?..