***
Прошло пять лет. Как Минато и обещал, он пустил своих собственных детей на дикий эксперимент, который даже не имеет шансов на успех. Упоминать то, что произошло с Курамой, было больно и ужасно. Кушина до сих пор была замужем за этого деспотичного человека и подвергала свою жизнь опасности. Но изначально она хотела сохранить жизнь хотя бы одному ребенку и подарить ему счастливое детство, но в скором времени женщина устала прикрывать сына собой. Теперь как только она заходила в его комнату, чтобы покормить его, она отпихивала его, чтобы тот не лип. Из-за этого отношения Наруто был просто разбит. К сознательному возрасту, восьмилетнему, он понимал, что находится в этой семье ему просто невыносимо. Только другого он не знал. Казалось, что все в мире дети живут так. А ведь его даже в школу не отправили, потому что Минато боялся, что незрелый детский мозг растреплет обо всем, что происходит в стенах этого поместья. Сидя в комнате у себя, Наруто перебирал кубики на полу. В маленькой комнате была небольшая кровать, шкафчик с небольшим количеством одежды и немного игрушек. А источником света здесь была только маленькая лампочка на потолке. Даже окна не было, в котором можно было посмотреть на улицу. Через какое-то время такого тихого умиротворения за дверью возник спор. Мальчик даже не двинулся с места, потому что привык к таким крикам со стороны родителей. Но эта ссора оказалась немного нетипичной. — Т-ты чудовище! Сколько еще жертв ты приведешь в этот дом?! — кричала Кушина на мужа. — Прошлый уже умер от истощения, поэтому я взял нового. А что в этом плохого? Не я же виноват в том, что ты больше не можешь рожать, — бесстрастно ответил ей Минато. — Х-хватит! Я устала прикрывать тебя. После ее слов послышался глухой удар, а затем громкий грохот. От этих звуков мальчик забился под кровать, сдерживая свои слезы. За восемь лет жизни он понял, что плакать было худшим исходом. Прикрывая ушки руками, он сильно жмурился, чтобы не видеть и не слышать этой суматохи. Как бы он не привык к такому, побои сильно пугали детское сознание Наруто. Но тут же ему придется выползти оттуда, потому что в комнату зашел отец. — Сыно-о-очек, — до боли мерзко протянул мужчина. — Пора сделать укольчик. Этого мальчик больше всего ненавидел, потому что после какой-то странной вакцины у него болело все тело. Так же оно билось в судорогах. А вот Минато было на это все равно. Если сын противился, он просто через силу заставлял его принимать это лекарство. И Наруто было проше перетерпеть удары по своему телу, чем непонятное вещество внутри. А ведь даже не было объяснений, зачем вообще мальчика лечат. Как будто все это было для какого-то прикола. — Вылези быстро! — крикнул мужчина, смотря на кровать. Хоть уши были у мальчика прикрыты, но это он отчетливо слышно. Медленно выползая из-под кровати, он даже не посмотрел на отца. Его руку тут же схватили и сильно сжали. Наруто запищал от страха, а второй рукой сжал сильно рот. Мужчина рассмотрел руку сына, а затем отпустил ее. — Ладно, сегодня мы продезинфицируем твою ручку. Мы же не хотим, чтобы у тебя были с кровушкой проблемы, — облизнулся Минато, достав из тумбочки прикроватной спирт и ваточки. Наруто даже не хотел спрашивать о том, почему раньше этого не делали перед уколом. Ведь на другие вопросы отец так и не отвечал ему. Например, почему раны после уколов не исчезают? Почему он не может покинуть эту комнату? Даже когда парню надо помыться, ему приносили ванную с водой теплой. Как бы не было неудобно, приходилось так жить. Иногда он сам себя спрашивал, зачем он вообще родился. А мальчик еще не знал о своем брате-близнеце, который не дожил до этого момента. А пока его руку опять схватили и промазали спиртом, затем сильная боль от укола. Мальчик тихо проскулил от боли, хватаясь за руку. Минато кинул сына на кровать, смеряя его каким-то презрительным взглядом. Как только он вышел из комнаты, громко хлопнул дверью. Наконец-то Наруто остался один в этих серых четырех стенах. Садясь обратно па пол, он со слезами на глазах взял кубики в руки. Но его спокойствие было недолгим, потому что к нему зашла мама. Раньше он бы еще порадовался ее визиту, но сейчас было другое время. С лету женщина схватила его за руку и потянула его наверх к себе. Этот злостный и одновременно печальный взгляд он постоянно видел. После него обычно следовали несильные удары, потому что в сравнении с отцом, они действительно были слабые. Однако Кушина отпустила его и присела на корточки, прикрывая лицо руками. Тихий плач отдавался гулом в почти пустой комнате. — Это все ты виноват. Не надо было рожать тебя, — до боли знакомая фраза для ушек мальчика. Наруто даже не знал, что ему сейчас делать. От этого незнания он просто сел обратно на пол и взял кубики, ставя их друг на друга. Обычно мать уходила молча после такого нервного срыва, но не в этот раз. Минато зашел в комнату сына, слыша, что дерь в этой стороне со скрипом открывалась. Удостоверившись, что это не сын сбежал, а просто его жена опять решила сорваться на нем, он выдохнул. — Идиотка, если из-за тебя такой образец пострадает, ты у меня принудительно выносишь еще одного ребенка, — с этими словами отец вытащил женщину из комнаты сына за руку. А та даже не отпиралась, потому что знала наверняка, что уже получит за простые слезы и за самовольное посещение комнаты Наруто. В этом поместье творились воистину ужасные вещи, а люди в округе даже не знали об этом. Для них семья Узумаки была приличным примером сильных родителей, которые потеряли одного сына, а второго выращивали сами. А ведь он страдал от сильных психических отклонений. Однако в этом доме было совершено уже три убийства, одно из которых было детоубийство. А все для того, чтобы найти универсальный способ сделать из омег альф, с помощью крови последних. Если сейчас требовалось много ресурсов, чтобы сделать лекарство, то потом можно будет брать кровь с доноров. А пока Минато обходился такими жуткими поступками, объясняя их тем, что это было во благо науки. Но ни один нормальный и здоровый человек не стал был делать такое. Только не Узумаки.***
Минато зашёл в комнату, которую оборудовал для себя в подвале. Именно в этом месте происходили все ужасы, которые он скрывал. Это место даже Кушина не могла посетить из-за ужасного запаха крови и какой-то гнили. Как там находился мужчина, ей было непонятно. Там уже к специальному креслу был прикован мужчина, которого он недавно завел к себе домой с помощью искусного обмана. — Здравствуйте, боитесь, да? Не стоит, господин. Ваше тело будет в последние минуты жизни таким полезным. Передано в руки науке. Вы знаете, сколько омег спасёте от неудачной участи? — заглянул в глаза мужчине Минато. Видеть ужас и страх в его глазах вызывало такие приятные ощущения, что Узумаки закатил глаза от экстаза, облизываясь. Что бы не говорил этот монстр человеку, которого увел, тот ничего ответить ему не сможет. Во рту красовался черный кляп, который прочно сидел. Минато отпрянул, разворачиваясь к своему рабочему столу. Надевая перчатки и фартук, он с милой улыбкой посмотрел на пленника. — Понимаете, из-за того, что у меня быстро закончилась кровь, и я долго не мог найти другого подопытного, вам придется отдать чуть больше, чем надо, — с нотками разочарования протянул Узумаки. — Обычно я делаю небольшой надрез, но в этот раз придется сделать глубже. Беря в руки скальпель, он изящно подошёл обратно к пленнику и мягко погладил того по голове. Мужчина в кресле явно занервничал, потому что резко начал дёргаться на месте. Мычания сквозь кляп отдавались в тихой комнате громким эхом. Эти звуки настолько взбудоражили Минато, что тот небрежно полоснул по предплечью скальпелем, наслаждаясь тем, как красиво вытекает кровь из раны. Но долго он любоваться не стал, возвращаясь к столу за баночкой для анализов. Собрав все, что вытекло, он закрыл и поставил ее на стол. — Так-так, мы же не хотим, чтобы вы быстро умерли. Поэтому придется рану зашить. Но не волнуйтесь, это не очень и больно, — найдя в тумбочке иголку и нитки, Узумаки повернулся к пленнику и разочаровался тем, что тот уже был в отключке. — Слабенького я нашел. Придется ещё одного искать. И это были наименьшие ужасы, которые происходили в самодельном кабинете пыток Минато. Даже цель экспериментов никогда не оправдает его злодеяния.