Бесёнок

Серёжа весну не любит. Обычно в такое время, как и осенью, очень сыро, иногда дождливо. Птички, конечно, поют и солнышко греет, но вот лужи на всю проезжую часть, смесь снега с землёй и холодный ветер его не устраивают вообще. Ни в Питере, ни в Москве. Так уж вышло, что он вновь сидит в поезде и едет в столицу, как и всегда бывает раз в пару недель на три-четыре дня, а сегодня ему сказочно повезло — десять дней проведёт тут. Мало, скудно, но хотя бы так. Хотя бы есть возможность увидеться. Через несколько часов, уже почти под ночь, скорый поезд Санкт-Петербург-Москва останавливается на Казанском вокзале. Серёжа нацепляет очки, кепку с надписью «бей-беги» и медленно пробирается сквозь толпу людей. Будто все разом решили, что им пора что-то менять в жизни именно этой весной, и решили начать с изменения местожительства. Как будто это их спасёт. На парковке его уже ждёт автомобиль — большой, чёрный, как у бандитов из девяностых в фильмах. Только владелец не в красном пиджаке и не в огромной кожанке, а в сером драповом пальто с болтающимся просто так поясом. Серёжа, завидев его, поворачивает кепку козырьком назад и снимает очки — их наличие будет сложнее объяснить, чем наличие самих мешков под глазами. Сам мужчина — Дима — поразительно бодр и свеж на ночь глядя. На лице сияет широкая улыбка, совершенно искренняя и добрая. Дима подходит и тут же обнимает, даже со своей комплекцией крепко прижимая к себе. — Я скучал… Горошко невольно улыбнулся, будто через объятия ему передалась вся энергетика, обнял его в ответ свободной рукой за плечи и уткнулся носом в шею. Большего и говорить не надо. Дома тихо, но тишину разбавляет лишь мерное гудение приборов. Слишком темно — окна совсем зашторены уже часов с восьми вечера по словам хозяина. Серёжа торжественно открывает дверь предназначенным для него дубликатом ключей с брелком в виде лисьей морды и заходит, не глядя на довольное лицо Димы. О совместном жилье не сговаривались даже, оно получилось как-то само. Просто по приезде знали, что есть где обитать. Ему спокойно становится, будто камень с души свалился — на десять дней все дела остались там, в Питере, а здесь только отдых. Несмотря на это мышцы конкретно ломит от усталости. Серый уже плохо соображает от того, что хочет спать, поэтому даже не замечает, как Дима закидывает его руку себе на плечо и ведёт в кровать. В десять утра его уже ждёт на столе плотный завтрак — Дима снова поднялся раньше и приготовил всё для него. — Ты — боженька, — лыбится Серый, плюхаясь за стол. — Разве что Дионис, — смеётся в ответ Дима, усаживаясь напротив со своей тарелкой, — Приятного аппетита. Серёжа улыбается шире и быстро уплетает свой завтрак, бубня себе под нос, что это самая лучшая яичница в его жизни, за что получает легонько по бедру уже чистой деревянной лопаткой. Не за комплимент — за разговоры за столом. Серый хохочет в голос, закончив с едой, забирает посуду, прижимается губами к колючей щеке, совсем не в знак благодарности. *** Решают развлечься по-полной — дети обзавидовались бы. Сначала по всем правилам сходили в кино на какой-то блокбастер — тот самый фильм выйдет ещё нескоро. Серый закидывается попкорном и колой, а Дима обходится минералкой. На глупых шутках Макконахи посмеиваются оба, хотя дело даже не в них — просто вместе комфортно и тепло. В какой-то момент Серёжа всё-таки умудряется увлечься, шепча что-то на ухо и явно отвлекая Диму от просмотра. — Поцелуй? — Ну, не сейчас явно. — А когда? — канючит парень, смотря на него глазами, как у кота из «Шрека». Дима свои чуть ли не закатывает от такого наглого манипулирования им. — Окей. Один поцелуй, — соглашается он, и Серый радостно, не чуя подвоха, тянется за заслуженным (вообще-то нет) поцелуем. За это получает лишь горсточку попкорна в губы. Дима улыбается, а Ханнем хохочет в кадре. — Дима, блять… — бурчит он, прожёвывая попкорн, разворачивается обратно к экрану. Как хорошо, что в зале никого нет. — Будешь так ругаться — вообще не достанется. Серёжа хмыкает — пиздит ведь? Дима добрый. Прекрасный. Очаровательный. Улыбается так, что сердце замирает. Парень мог бы и дальше продолжать этот бесконечный ряд эпитетов в своей голове, но происходящее на экране его вдруг неожиданно очень заинтересовало. Так и досидели до конца фильма. После пошли пошариться по магазинам. Дима, конечно, не любитель, Серый — тем более, но уходить сразу не хотелось. Купили в дом что-то по мелочи, а также бутылку минералки, а потом поехали дальше. Побывали в музее, в парке, прогулка в котором сопровождалась поеданием ванильных стаканчиков. Солнце поднялось выше, неплохо так уже начинало припекать. Настолько, что Серому уже становилось жарко в своей чёрной толстовке с логотипом театра. — А я тебе говорил одеться полегче, а не как капуста, — упрекнул его Дима, когда увидел, как парень пытается создать хоть какое-то подобие ветерка для себя, взмахивая руками на уровне лица. Серёжа только фыркает, как лиса или как хомяк, — Дима ещё не решил — забирает подтаявший стаканчик из его рук и напоказ лижет сверху. Улыбка мужчины сошла так же быстро, как и появилась. Бесёнок он, а не хомяк. В тени было немного лучше. Самую малость, конечно, и это почти не спасало, но лучше, чем ничего. Серый с удовольствием, прямо как большой кот, распластался прямо по газону (хотя Дима где-то видел табличку, что лежать и кайфовать здесь крайне нежелательно). Парень перевернулся на спину и тут же прищурился, накрывая глаза ладонью. — Дим… — Совесть имей, мне тоже жарко. — Ну пожалуйста… — со стоном протянул Сергей, а Дима с тяжёлым грустным вздохом кивнул и подошёл чуть ближе — так, чтобы закрыть своим телом солнечный свет хотя бы на уровне его лица. Серёжа довольно улыбнулся, снова раскидывая конечности и укладываясь на траву в позе (конкретно охреневшей) морской звезды, поправив солнцезащитные очки, которые они приобрели буквально пару часов назад. Дима хотел бы повозникать ради приличия, но, видя этого бесёнка с ангельским взглядом, тут же передумал. Улыбнулся расслабленно, сдвинул козырёк собственной кепки ниже. — Дома будешь спать на полу, раз жарко. Там как раз холодок гуляет. Серый снова ухмыляется, но молчит и лишь посылает мужчине воздушный поцелуй. — Мяу! Серёжа, смеясь, налетает сзади и орёт прямо в ухо. Так, что Дима едва не выронил телефон из своих рук. Пока Серый наслаждался созерцанием пруда и кормлением маленьких и больших уточек, Дима отходил созвониться с другом с работы по поводу ближайших их планов. Чеботарёв едва глаза не закатывает, но потом всё-таки улыбается, мысленно радуясь, что Серёже наконец-то более или менее спокойно отдыхается. — Ну-ка брысь, Васька! А то в переноску посажу, — усмехнулся он, снова оборачиваясь к парню и пряча телефон в задний карман. — Ди-им… — тянет в ответ Серый, заставляя чуть напрячься, — А давай кота заведём? — А кормить его кто будет? — Ну, мы по очереди. — А убирать? — Да бля, Дим, ты чего сразу заднюю давать начал?.. — разочарованно выдыхает Серёжа, вмиг прекращая его обнимать, и уже собирается отойти, но Дима не позволяет. Ловит его ладони в свои и тянет на себя, вновь крепко обнимая. — У меня аллергия на шерсть, Серёж, вот и всё. Тем более мне твоего мяуканья вполне достаточно. Могу тебе в миску молока налить ещё. Серёжа, вроде как обидевшийся на него, против воли начинает улыбаться, крепче сжимая чужие руки. Потом обнимает за шею, прижимаясь гладкой щекой к его колючей щеке. — Расчёсывать надо меня, а то я длинношёрстный, — шутит он, чувствуя, как его поглаживают по отросшим всё ещё рыжим волосам. А ведь с окончания съёмок уже больше месяца прошло. — На твою у меня аллергии нет. Пока, — отвечает Дима, щёлкая парня по носу. Тот смешно морщит его и фыркает. — Всё равно ты вредный. — Кто бы говорил, Серый. Особенно когда… Серёжа закрыл уши, не желая больше ничего слушать, и пробежал вдоль пруда чуть вперёд от мужчины, хотя, впрочем, надолго его не хватило. Дима усмехнулся. — Сигареты сдашь. — Ага, щас, — выдыхает парень, на что Дима вновь усмехается, складывая руки на груди. — Не сейчас, а когда приедем домой. Серёжа машет на него рукой, как на назойливую муху, забирает из его рук бутылку колы и делает приличный глоток, жмурясь от удовольствия. Дима смотрит на него с укором, но улыбаться не перестаёт — парень неисправим и без тормозов. К вечеру становится прохладнее, но не настолько, чтобы они замёрзли. Май ведь всё-таки. Правда, вечерний прогноз погоды говорит им, что через пару часов начнётся дождь. Серёжа настаивает, что они должны поужинать сейчас, чтобы не отвлекаться дома, хотя скорее всего ему просто неохота готовить. Покупают шаурму (или шаверму — Серый настаивает именно на этом варианте) и едят, сидя на каменных ступеньках у площади. Под вечер тут всё равно никого нет, а последними часами перед ночью и приятный прохладой насладиться хочется. Мало ли, вдруг завтра апокалипсис. — Ты с чесночным соусом взял что ли? — как бы невзначай спрашивает Дима, улавливая приятный запах. — Ага, — кивает Серый. Дима давит в себе усмешку. — А целоваться как будем? — В смысле? — Серёжа с непонимающим выражением лица смотрит на мужчину, пытаясь прожевать еду. — Ну, — начинает Дима, — запах, там, привкус. Это шутка, не переживай. Теперь отфыркивается сам Сергей — шутка явно непонята. — Я слишком сильно в тебя влюблён, чтобы замечать такую фигню, — тихо отвечает он, слегка толкнув Диму в его плечо своим, а потом переводя взгляд на него, — Тем более, у тебя тоже чесночный соус. — Ах ты… Серёжа подскакивает и хохочет, стараясь при этом держать свою шаурму-шаверму ровно и не уронить ничего. — Серый, блин, сюда иди. — Разбежался. Парень усмехается, обходя Диму на расстоянии примерно в шагов пять, словно он заключён в невидимый круг, за границы которого перешагнуть нельзя. Дима расплывается в улыбке, садится обратно на ступеньки и хлопает по плитке рядом. Серый в ответ на это как-то слишком хитро щурится, но садится, приваливаясь к его плечу и вгрызаясь в свою шаверму. — Дим, — зовёт он, запивая еду колой. — Что? — отзывается мужчина, поворачивая голову к нему. Серёжа улыбается, поднимает руку и медленно касается подушечкой пальца уголка его губ. — Соус тут… — тихо тянет он, пододвигаясь чуть ближе. Дима тоже склоняется к нему, приоткрыв губы — намеревается поцеловать. Серый дал бы ему такую возможность, но желание отомстить было сильнее, поэтому вытащенная полосочка картошки фри оказывается между его губами. — Ты… Что делаешь? — возмущённо (наигранно больше, конечно) спрашивает мужчина, прожёвывая картошку в соусе. — Мщу, — смеётся он, подпрыгивая с места и уносясь дальше от Дима, чтобы не получить обещанную порцию щекотки. Зато один-один в пользу них двоих. *** Добрались до дома уже к десяти вечера. Конечно, они предполагали, что попадут под самый дождь, но не думали, что это будет такой сильный ливень. В общем, оба вымокли до нитки. Завалившись в квартиру, Дима первым делом послал Серёжу греться в ванную, — иначе простудишься как в прошлый раз и не лезь ко мне ты мокрый, — а сам, умывшись и переодевшись, пошёл организовывать им чай и перекус. Серый и тут выпендрился. Спустя полчаса он пришёл на кухню обмотанный в длинное полотенце буквально как древнегреческий бог. Даже шлёпки похожи были на сандали. Дима в одних джинсах вообще нив какое сравнение с этим не шёл. — Это что такое? — А мать твоя знает, на ком её гобелен? — страшным голосом пробасил парень, указывая на него ладонью. Чеботарёву оставалось только усмехнуться, продолжая накладывать сыр на бутерброды. — Ты не шаришь, Дим, — закатил глаза Серый, падая на табуретку. — Ага, сильно умный нашёлся, — по-доброму усмехнулся в ответ Дима и поставил перед парнем тарелку и чашку с чаем, — Только попробуй всухомятку есть. Серёжа закатывает глаза, пробурчав что-то типа: «Ну ты и душнила, как я с тобой связался вообще». В постели оказались спустя час. Серый нагло седлает бёдра мужчины, тут же принимаясь целовать его шею. — Что это с тобой? — усмехнулся Дима сквозь томные вздохи, откидывая голову назад. — Ты колючий. Я хочу сегодня так. Дима в принципе-то даже и не против. Облизывает пересохшие губы, сжимая ладонями чужую задницу. Парень усмехается и ёрзает интенсивнее, выбивая этим более громкий стон. Серёжа ухмыляется, понимая, что ему такое тоже нравится, целует за ухом и шепчет что-то ужасно пошлое — Дима за тридцать с лишним лет такое слышит… Ну, не сильно часто. Бесёнок маленький. Его. Инициативу перенять оказывается не сложно — Серёжа не то, чтобы сильно сопротивлялся этому. Даже с нетерпением ждал. — А можно так всегда меня встречать? — выстанывает он, уже лёжа под ним, прижатый чужим телом сверху. — Смотря как вести себя будешь, — коротко отвечает мужчина, стаскивая с него это ужасно мешающее полотенце. Серёжа улыбается. — Обещаю вести себя очень-очень плохо. И издаёт стон, снова ощущая его губы на своих, мысленно приготавливаясь к бурной ночи.