Мама, а ты смотрела «Наруто»?

Я сидела в самолёте с мамой и возвращалась домой. В эконом-классе было шумновато, но это не мешало нам читать книгу. Ну читала только мама, а я тупо смотрела на бледно-коричневую страницу. У меня было смутное чувство тревоги, как будто вот-вот что-то случится. Я никогда не чувствовала такого. В некоторых книгах или аниме говорят, что нужно прислушиваться к таким эмоциям, но, так как я никогда не сталкивалась с этим в реальной жизни, решила просто отмахнуться от них и начала наблюдать за мамой. Вороновна Анна Евгеньевна была женщиной среднего возраста, не высокая и не низкая. Брюнетка с немножко волнистыми волосами. Сейчас они были собраны в хвост. Анна потеряла нормальную фигуру после четвёртого ребёнка, который родился мальчиком после трёх девочек. Нет, она не была толстухой, но и упругой её нельзя было назвать. У неё были не пухлые губы и немножечко кругловатый среднего размера нос. На ней было простое свободное платье синего цвета. Анна была строгой матерью. Но к учёбе относилась не слишком серьёзно: её устраивало то, что я по всем предметам (кроме геометрии и алгебры, по которым я профи) учусь на четвёрку. Она умела разговаривать со мной по душам. Ещё мама ненавидела аниме. Оо да, она спалила меня однажды. Посмотрела в YouTube, что это такое, и сразу же сделала из «Наруто» вселенское зло. Мне тогда сильно досталось. Нет, она не била меня, но трёхчасовой лекции (которая, кстати, чуть ли не сделала из меня проститутку) хватило по горло (да и после этого моё «непростительное дело» упоминалось целых шесть месяцев). С тех пор прошло два года, от аниме пришлось отказаться, чтобы не попасться, но я не перестала читать фанфики. Они были моим спасением от скуки. Вот так я продолжаю заниматься «преступлением». Мамино лицо было покрыто неглубокими, едва заметными морщинками, а чёрные, немножко покрасневшие глаза смотрели в пустоту. Я только сейчас заметила, что мама ушла глубоко в свои мысли. Кажется, она почувствовала пристальный взгляд на себе и посмотрела в мою сторону. Я заметила в её глазах беспокойство. Думаю, она тоже чувствует что-то неладное. — Сара, что бы ни случилось, не отходи от меня ни на шаг. Ты поняла меня?! — строгим тоном спросила она. Она говорила таким тоном, когда хотела сказать, что шутки недопустимы. Я лишь кивнула и стала наблюдать за стюардессами. Они все были одеты в голубую форму. Мы сидели в последнем ряду. Не знаю, почему, но мама купила билеты именно на этот ряд, хотя свободных мест на первых рядах было полным-полно. Мама отложила книгу и, завалившись на спинку кресла, прикрыла глаза. Оторвав взгляд от стюардесс, я просмотрела в окно. Лил дождь. Земли не было видно. Я посмотрела на часы. Из Сан-Диего до Москвы полёт займёт около 21 часа. Прошло 8 часов, значит, мы летим над Атлантическим морем. Я опять посмотрела в окно вниз, но там по-прежнему была только темнота... Прижавшись к стеклу, спереди я увидела едва заметное крыло самолёта. Вдруг транспорт с крыльями дрогнул, а свет замигал. В зале воцарилась напряжённая тишина. Казалось, что его можно резать ножом. Биение сердца слышится в ушах. Никто не хотел верить, что им грозит опасность — все хотели списать случившееся на случайность. Самолёт опять дрогнул и все почувствовали, как металлическая птица отправилась вниз. Люди поняли, что им сейчас в спину дышит сама смерть. Вот тут начался хаос: пассажиры начали кричать, а некоторые бегать в поисках несуществующего спасения, стюардессы пытались их успокоить, бортпроводник что-то говорил через устройство связи с салоном. Были и те пассажиры, парализованные от страха, которые сидели с чуть ли не вылезшими из орбит глазами и немо открывали и закрывали рот. В их числе была и я. Вдруг меня кто-то взял за руку и начал тащить в заднюю часть самолёта. Через какое-то время сфокусировав взгляд, я поняла, что это была мама. — Мама, куда мы идём? — я не узнала свой голос. Он был таким тихим и хриплым... Я думала, что она не услышала меня. Что за вопрос? Мы все сейчас умрём, куда бы мы ни пошли. Выйти из этой коробки невозможно! — Задняя часть самолёта самая безопасная, — на удивление ответила она мне дрожащим голосом. Мама открыла дверь туалета и впихнула меня туда. — Мама, а как же ты? — завопила я, пытаясь выйти. Но мама держала меня на месте. — Если тут образуется вакуум, то из-за меня кислород закончится быстро, и у тебя останется мало шансов выжить! — Не оставляй меня! Прошу! — по щекам бежали слезы: я не могла поверить, что мама умрёт. Сердце бешено билось в груди, грозясь сломать рёбра. — Сара, я всегда буду рядом. Всё будет хорошо. П-помни и попытайся выжить любой ценой! — едва заметно дрожащим голосом сказала она и закрыла дверь. Я хотела открыть её, но ни хрена не вышло. Кажется, мама подпёрла дверь снаружи (непонятно откуда взявшимся) чем-то. Я плакала, просила её не оставлять меня. Здравым разумом я понимала, что веду себя эгоистично, но ничего не могла с собой поделать и была в истерике. Мама смогла бы выжить вместе со мной! Но из-за моей жалкой жизни она сейчас умрёт, не узнав даже, смогла бы она остаться в живых! Из-за меня... если бы я не пошла с ней... Это я виновата. Никогда не думала, что умру вот так, в туалете. Самолёт дрогнул и везде стало так ярко, что ничего не было видно. Думаю, это махина взорвалась. «Мама, прости, я не смогу выжить даже любой ценой»