For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  Гарри нахмурил брови в задумчивости, рассматривая браслет в своих руках. Это была красивая вещица из серебра, но вот только заинтересовало его совсем другое. Магия, заключённая в ней, вот, что было настоящей красотой.   Сириус сказал ему, что браслет сделан гоблинами, и он охотно в это поверил, поскольку таких чар доселе никогда ещё не видел.   На магические предметы, сделанные людьми, порой тоже накладывалась магия удивительной сложности, особенно если это делал очень искусный мастер. Однако в этот браслет, изготовленный гоблинами, магия была прямо-таки вплетена. Очевидно, гоблины наложили чары в процессе ковки.   Гарри подозревал, что это было гораздо сложнее, чем зачаровать уже готовый предмет, но зато эффектней и эффективней. Наложенные человеком чары можно было снять, если есть время, стремление, умения и знания. С магическими предметами, созданными гоблинами, дело обстояло иначе. Он даже не мог понять, где кончается магия и начинается сам предмет.   Гарри очень хотел получить эти знания, но понимал, что гоблины будут оберегать этот секрет так же ревностно, как волшебники оберегали свои палочки. Было очень обидно, что обе стороны оказались слепыми глупцами, цепляющимися за старую ненависть, вместо того, чтобы работать сообща, но тут нечему было удивляться. Если гоблины были так же одержимы прошлым, как чистокровные, то неудивительно, что всё, что они могли сделать, так это болтать о том, как раньше было лучше, и что раньше всё было по-другому, вместо того, чтобы думать о будущем.   А, впрочем, неважно. Гоблинам и самим нужно было когда-то разобраться с этим процессом, так что ничто не мешало Гарри сделать то же самое. Удастся ли ему совершить этот подвиг или даже успеть сделать это со всеми остальными навалившимися делами — это уже другой вопрос. Но раскрытие этого секрета не было невозможным.   Гарри выгнул спину дугой и застонал от удовлетворяющего хруста, который издал его позвоночник. Он слишком долго сидел, сгорбившись над столом в своей личной подвальной мастерской. Опять. Быстро глянув на время, он понял, что провёл здесь весь день. Опять. Сириус, вероятно, снова будет без причины за него беспокоиться. Опять.   Можно подняться наверх и немного отдохнуть. Может быть, почитать книгу или немного помедитировать над своей анимагической формой. Это всегда было хорошим способом немного расслабиться, к тому же сейчас он не был в настроении расколдовывать ещё один предмет.   Понюхав подмышки, Гарри решил, что перед этим стоило принять ванну. Вот чего ему не хватает сейчас от его молодого тела, так это отсутствия неприятных запахов.   Выбираясь из подвала, Гарри не обратил внимания на тишину в доме. Так оно обычно и было, поскольку в нём находилось всего три человека, не считая молчаливых домовых эльфов-ниндзя, а единственный шумный жилец частенько уходил, чтобы подыскать себе партнёршу для утех.   Гарри уже подходил к двери в свою комнату, когда та внезапно распахнулась. Внутри показалась его девушка.   — Дора? — озадаченно спросил парень, не понимая, когда та вообще успела прийти.   — Гарри, привет! — слишком уж радостно прощебетала она и явно наигранно.   — Что ты делала в моей комнате?   — Ничего.   — Правда?   Тонкс надулась от недоверия в его голосе, признавая про себя, что это действительно выглядело подозрительно.   — Ладно, хорошо, я кое-что делала.   — Что именно? — снова спросил Гарри, уже куда веселее.   Метаморф сексуально подошла к нему. Она малость не справилась со своим шагом и чуть не споткнулась на ровном месте, но сделала вид, что ничего не произошло. Затем Тонкс обошла Гарри, прикрыла ему глаза руками и прошептала на ухо:   — Это сюрприз. Хочешь взглянуть?   — Больше всего на свете, — ответил он, принимая игру.   Она повела его в комнату, держа глаза парня закрытыми. Всё это выглядело немного нелепо, поскольку они уже дошли до этой стадии, но Гарри решил, что не стоит на это обращать внимания.   — Хорошо, ты готов? — спросила она, как только они оказались внутри.   — Готов, как никогда, — ответил он, не пытаясь скрыть своей радости.   — С Днём Рождения, Гарри! — выкрикнула Дора и убрала руки.   Гарри уставился на новую деталь своей комнаты. Потолок был трасфигурирован таким образом, что в деревянных панелях появились отверстия, к которым были прикреплены металлические зажимы. А на зажимах висели...   — Секс-качели? Ты купила мне секс-качели? — недоверчиво спросил Гарри, совершенно не ожидая такого поворота событий. Обычно он даже не вспоминал про свои дни рождения, но к таким подаркам мог бы и привыкнуть.   — Нет, — отрицала Тонкс с невозмутимым видом.   — Ты уверена? Потому что это похоже на секс-качели.   — Я купила нам секс-качели, так что без меня тебе ими лучше не пользоваться.   — А-а-а-а, — протянул он в ответ, понимая, что она, должно быть, встретилась с Пенни, и это был какой-то хитрый женский ритуал, дабы пометить свою территорию или что-то в этом роде. — Тогда тебе лучше показать мне что здесь и к чему.   — Как же тонко ты это подметил, — ухмыльнулась Тонкс и начала снимать свою одежду.

***

  Стоял солнечный летний день, совсем нетипичный для Англии, известной своей дождливой погодой, и множество людей не преминули воспользоваться таким подарком природы.   Среди них была троица девушек-студенток, решивших сэкономить деньги вместо того, чтобы поехать отдыхать на какой-нибудь пляж. Солнечная погода была слишком прекрасной, чтобы тратить такой день впустую, и они решили устроить импровизированный пикник в Гайд-парке.   Их отдых обернулся довольно необычно, когда абсолютно чёрный ворон приземлился между девушками и посмотрел на них своими чёрными глазами-бусинками, окружёнными необычайно яркими зелёными склерами.   — Это что, ворон? — спросила блондинка, немного ошарашенная тем, что большая чёрная птица вот так запросто к ним приземлилась.   — Да, — подтвердила брюнетка.   — Интересно, откуда он взялся? — задалась вопросом рыжая. Она не была экспертом по птицам, но знала, что большинство из них так к людям не приближаются.   — Привет, — прокаркал ворон.   — Он говорит! — воскликнула блондинка в шоке.   — Вороны могут имитировать звуки, как попугаи, — объяснила брюнетка.   — Но разве это не значит, что он чей-то домашний питомец? — спросила рыжая, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что кто-то в любой момент придёт за птицей.   — Привет, — повторил ворон.   — Это так круто! — заявила блондинка с ухмылкой. — Как там было в том стихотворении про ворона?   — Эдгара Аллана По? — спросила брюнетка.   — Да, того самого, — согласилась блондинка.   — Что-то о вороне, каркающем «Nevermore», — отозвалась рыжая.   — Nevermore, — прокаркал ворон.   Все три девушки в удивлении уставились на него, а затем захихикали.   — Думаю, мы не первые, кто об этом подумал, — сказала блондинка, всё ещё ухмыляясь.   Две другие не ответили, потому что в этот момент их пернатый гость подошёл к блондинке и пристально уставился на её внушительную грудь. Точнее, на самую верхнюю пуговицу её белой блузки.   — Блестяшка, — провозгласил ворон.   — Думаю, он хочет твою пуговицу, — заметила брюнетка, сильно забавляясь тем, как чёрная птица пытается вырвать свою добычу.   — А может, он извращенец, — добавила рыжая, не менее весёлым голосом.   Ворон с презрением проигнорировал их, продолжая свои попытки завладеть пуговицей.   — Я бы отдала тебе пуговицу, но она мне, вроде как, нужна, — сказала блондинка, тоже забавляясь. Блузка и так уже демонстрировала её впечатляющее декольте.   Ворон продолжал возиться с пуговицей ещё минуту, но потом, видимо, решил, что она того не стоит. Поверженный, но не сломленный, он переместился к брюнетке и начал дёргать блестящий металлический бегунок на молнии её джинсов.   — Ну точно, эта птичка однозначно извращенка, — заявила рыжая, с огромным удовольствием наблюдая за тем, как ворон пытается снять штаны с её смущённой подруги.   — Эй, прекрати, — начала ругаться брюнетка, но не пытаясь отогнать от себя ворона, ибо боялась сделать ему больно.   К её удивлению, ворон действительно остановился, а потом начал издавать что-то наподобие карканья, подозрительно похожего на смех.   — А ты тот ещё маленький нахальный засранец, да? — спросила брюнетка.   — Nevermore, — каркнул ворон и начал толкаться головой о её ладонь.   — Я думаю, он хочет, чтобы ты его погладила, — предположила блондинка.   Озадаченная этим заявлением брюнетка так и сделала. К её удивлению, ворон заметно оживился от такого внимания. Через несколько мгновений уже все три молодые девушки начали его нежно гладить.   — Эй, осторожно. Сюда идёт собака, — предупредила рыжая через минуту, настороженно наблюдая за приближением ужасно большой чёрной псины.   — Я думаю, тебе лучше уйти, — сказала брюнетка ворону, словно он мог её понять. Она не хотела, чтобы он пострадал.   Ворон каркнул:   — Nevermore.   Все три девушки бросили на него странные взгляды и встали, не желая находиться в таком положении, когда к ним приближалась эта собака.   Ворон бесстрашно остался на земле.   Видимо, не без оснований, так как собака остановилась, как только подошла к ним, и тихонько вуфкнула.   Ворон ненадолго взлетел, а затем сел на спину собаки, устремив свой взор вперёд.   — Уходим! — скомандовал ворон, и собака повиновалась. И птица-всадник, и пёс-скакун очень быстро исчезли в ближайшем лесу.   — Это всё реально сейчас произошло? — спросила блондинка, выглядевшая более чем потрясённой.   Две других девушки просто безмолвно кивнули, продолжая глядеть на то место, где только что исчезли из виду оба зверя.

***

  Сириус и Гарри трансформировались обратно в человеческую форму, как только достаточно сильно углубились в лес, и сразу же разразились смехом.   — Ты видел их лица? — еле разборчиво сумел произнести сквозь смех Сириус. Ему было так весело, что он даже не мог издавать сейчас других звуков, а просто бился в конвульсиях с широко открытым ртом, словно завывал в истерике.   Гарри просто кивнул, точно так же не способный говорить, а из глаз у него текли слезы, вызванные весельем.   Два анимага потратили целых пять минут на то, чтобы прийти в себя, так как каждый раз, когда смотрели друг на друга, их пробирал очередной приступ смеха.   — Раз уж ты стал анимагом, то нам нужно дать тебе подходящее для Мародёра прозвище, — смог, наконец, выдавить Сириус, всё ещё красный и с блестящими глазами.   — Конечно, как скажешь, — пожал Гарри плечами. Его не особо волновала вся эта тема с Мародёрами, поскольку он был уверен, что они были не столько проказниками, сколько хулиганами. Но это делало Сириуса счастливым, поэтому Гарри позволил тому придумать кличку его ворону.   Всё-таки Бродяга был так взволнован с тех пор, как его крестник освоил свою анимагическую форму.

***

  — Ладно, думаю, ты уже можешь опробовать само превращение, — произнёс Сириус с гордостью и одновременно со смирением. — Ещё, конечно, слишком рано, но ты уже знаешь свою форму, знаешь о воронах столько, сколько вообще можно узнать, не будучи одним из них, и ты владеешь своей магией лучше, чем мы с Джеймсом в своё время. Если кто сейчас и сможет в таком раннем возрасте осилить трансформацию, то это точно будешь ты.   — Будут ещё какие советы перед попыткой? — спросил Гарри, не ожидая ничего особенного.   — Не сомневайся, — просто ответил Сириус. — Такое нельзя сделать медленно. В первый раз это будет казаться странным, но твоя магия будет знать, что делать, так что не сопротивляйся. Если ты испугаешься превращения и будешь с ним бороться, твоё тело охватит судорога, и ты умрёшь. Если ты не примешь зверя внутри себя, твоя магия обратится против тебя самого, и ты сойдёшь с ума.   — Хорошо, давай сделаем это, — кивком подтвердил Гарри.   Он погрузился в ставшую уже привычной медитацию, ища своего внутреннего зверя. Ощущение ворона в его сознании становилось всё отчётливей, когда он всё ближе подбирался к освоению трансформации. Пока в один момент не почувствовал сильную потребность — расправить крылья и полететь.   Он почти не заметил, когда началось превращение, его насторожило лишь смещение костей и органов. Было на удивление безболезненно, но довольно странно, как и предупреждал его Сириус. Очень неприятно было ощущать, как его кости становились полыми и хрупкими, конечности — веретенообразными и слабыми, зубы стали редеть, а размер уменьшался в целом, но Гарри продолжал метаморфозу, несмотря на инстинкты тела, твердившие ему, что это неправильно.   Ещё более странным был психологический аспект. Раньше ворон присутствовал где-то на задворках его разума, но теперь он с пугающей скоростью становился всё больше и сильнее, овладевая его человеческим сознанием. Предупреждение Сириуса ещё крутилось в его памяти, но парень не пытался бороться или подчинить себе зверя, а просто позволил всему идти своим чередом. В конце концов, ворон был частью его самого, а борьба с самим собой никогда ни к чему хорошему не приводила.   К счастью, внезапный наплыв птичьих инстинктов быстро стих, и они снова уступили место человеческим мыслям, хотя и с неким птичьим налётом. А его эмоции казались на удивление приглушёнными.   — Гарри? Ты в порядке? — спросил Сириус, нависая над ним, словно великан.   Гарри положительно прокаркал в ответ, по какой-то причине, совсем не чувствуя себя как-то странно или неловко в своей новой форме. Даже новое поле зрения не казалось чересчур уж странным. Осознав, что Сириус не может его понять, Гарри кивнул головой.   — Невероятно, — произнёс сильно впечатлённый Сириус. — Всего месяц, и ты уже полностью освоил превращение в анимага. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то делал это так быстро.   Гарри снова каркнул и гордо выпятил грудь.   — Думаешь, тебе удастся забраться мне на руку? — спросил Сириус, предлагая свою конечность в качестве насеста.   Гарри не стал долго раздумывать и просто оторвался от земли, взмахнув крыльями. Приземление сквозило неуверенностью, но было вполне успешным. Он понял, что если во время движения не думать о том, что делать, то это происходит инстинктивно, точно так же, как и в человеческой форме.   — Ну разве ты у нас не красавец? — спросил Сириус, погладив своего преображённого крестника по голове.   Гарри снова напыжился.   — Ещё и самодовольный, — поддразнил Сириус.   Гарри решил попробовать ещё одну вещь, на которую были способны вороны. Пришлось немного повозиться, чтобы разобраться с птичьими голосовыми связками, но это оказалось не так сложно, как он думал.   — Пизда, — прокаркал ворон Гарри.   Сириус бросил на него взгляд. Отчасти обиженный, но в целом полный зависти.   — Ну ты и везучий ублюдок, — проворчал он. — Ты хоть представляешь, сколько розыгрышей можно учинить с говорящей формой анимага? И вообще, мы должны попробовать прямо сейчас!

***

  — Хорошо, я придумал! — объявил Сириус, отрывая Гарри от его мыслей. — Я нарекаю тебя мессиром Черноклювом, сыном Сохатого.   — Серьёзно? Черноклюв? — невозмутимым тоном спросил Гарри, глядя на своего крёстного с таким же невозмутимым лицом. — Как... оригинально.   — Оно идеально, — настаивал Сириус. — Кроме того, другие клички Мародёров тоже не были ужасно оригинальными. Джеймс — Сохатый (Prongs), потому что у него были рога; я — Бродяга (Padfoot), потому что у меня подушечки на лапах; Хвост (Wormtail) — потому что у него хвост как у червя; Римус — Лунатик (Moony), потому что он оборотень, ну а у тебя чёрный клюв.   — Конечно, потому что я единственная птица с чёрным клювом, — с сарказмом выдал Гарри.   — Я тоже не один такой с подушечками на лапах. К чему ты клонишь?   Гарри закатил глаза.   — Ладно, мы будем называть мою форму ворона Черноклювом, если для тебя это так важно.   — Хорошо, — решительно кивнул Сириус, выглядя сейчас ужасно довольным собой. — Иди и разыграй весь мир, мессир Черноклюв.   — Мы буквально только что устроили шалость, — заметил Гарри, не столь склонный к пранкам, как его крёстный отец.   — Шалостей много не бывает, — возразил Сириус, но быстро протрезвел. — Как ты себя чувствуешь? Уже заметил какие-нибудь странные порывы?   Гарри нахмурился и задумался обо всём, что случилось этим днём. Ему не потребовалось много времени, чтобы вспомнить несколько вещей, которые, как он был уверен, не проявились бы, если бы не его трансформация.   — Кажется, у меня появилось неестественное увлечение блестящими предметами и нелюбовь к замкнутым пространствам.   — Ничего неожиданного, — подтвердил Сириус. — Нелюбовь к замкнутым пространствам, во всяком случае, свойственна любой птице. Со временем ты заметишь и другие странности, но, как я уже сказал, они будут почти незаметны.