For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  Через несколько минут после этой перепалки Гарри уже сидел в кабинете директора Боунс, прямо перед её столом, а грозная ведьма смотрела на него с задумчивым видом.      — Аврор Тонкс сказала, что ты хотел со мной о чём-то поговорить, — заявила она, видимо, решив не упоминать о его захватывающем появлении.      — Да, но нам стоит подождать минуту или две. Если Фадж останется верен себе, то скоро он ворвётся сюда, напуганный тем, что ты замышляешь узурпировать его пост, — язвительно ответил Гарри.      Боунс приподняла бровь в саркастическом удивлении и кивнула в знак согласия.      Фадж действительно ворвался через минуту, хотя, похоже, у него сложилось ошибочное мнение, что Гарри арестовали за использование парселтанга или что-то подобное, поэтому он поспешил с возражениями. Слухи в Министерстве коверкались так же хорошо, как и в Хогвартсе.      — Корнелиус, — прервал Гарри громкие заявления Министра, — я ценю то, что ты явился ради моей защиты, но у меня нет никаких проблем с законом. Я пришёл поговорить с мадам Боунс по другому вопросу.      — Оу, — отозвался Фадж, не понимая, что теперь делать. — Может быть, мне стоит остаться на время беседы? В конце концов, я ведь Министр Магии.      Другими словами, Фадж всё ещё не переключил свои умственные шестерёнки и переживал, что беседа выльется во что-то, что выставит его в плохом свете.      — Корнелиус, у нас уже назначена на сегодня встреча по обсуждению того же самого вопроса, — напомнил ему Гарри. — И лучше провести её наедине.      — О, да, конечно, — пошёл Фадж на попятную. — Тогда я оставлю вас наедине.      — Он у тебя прям по струнке ходит, — сказала Боунс, качая головой.      — Фадж — шлюха, единственное, что отличает его от той, которую можно встретить на улице, это предоставляемые им услуги и средства оплаты, — ответил Гарри с сарказмом, заставив директора ОМП фыркнуть.      — Верно. А теперь, когда наш «дорогой» Министр удалился, о чём ты хотел поговорить?      — Я хотел бы получить твою поддержку в продвижении некоторых законов в Визенгамоте. Их краткое содержание у меня здесь с собой, — прямо заявил Гарри, доставая из кармана рулон пергамента, приготовленный Нарциссой, а затем положил его на стол.      Боунс на него не даже не взглянула, а просто продолжала смотреть на парня с каменным лицом, хотя Гарри мог сказать, что она была немного разочарована.      — Так вот почему ты финансировал мой отдел. Чтобы купить мою поддержку?      — Вовсе нет, просто мне показалось, что ты поддержишь этот законопроект, и хотел заранее о нём поговорить. Согласишься ли ты поддержать меня в нём или нет — неважно. Это не повлияет на поступления золота в твой отдел.      Боунс наконец посмотрела на пергамент, и её брови в удивлении приподнялись, когда она прочитала его.      — Визенгамот никогда не одобрит подобного, — однозначно заявила она. — Во-первых, это обойдётся им в довольно большую кучу золота, которую они уж точно не захотят выделять оборотням.      — Я поговорю с Фаджем о финансировании, как только мы здесь закончим. Может быть, я смогу убедить его вытянуть деньги из некоторых более бесполезных отделов. К тому же, я лично выделю на это значительную сумму своих собственных финансов, так что, возможно, найдутся и другие добровольцы, — вернувшийся виноградник и магазин одежды девочек сейчас приносили стабильную прибыль, так что он мог позволить себе немного потратиться. Это, конечно, затронет его резервы, но не станет катастрофой.      — Законодательство об оборотнях при администрации Фаджа стало ещё ограниченней, чем когда-либо. Он не обрадуется поддержке чего-либо, что даст им ещё больше прав, — отметила Боунс.      — Фадж поддержит всё, что, по его мнению, поможет ему выставить себя в хорошем свете. Ума у него едва хватает, чтобы одеваться по утрам, — возразил Гарри.      Боунс замолчала на несколько мгновений, прежде чем снова заговорила:      — Хорошо, допустим, ты сможешь заставить Фаджа поддержать это. Даже если мы тебя оба поддержим, нет никакой гарантии, что изменения войдут в закон. Подобный законодательный акт сделает Британию очень привлекательной для оборотней, но никто не захочет, чтобы в их стране создавала проблемы масса иммигрантов-оборотней. Вот почему никто первым не решается ослаблять для них ограничения.      — Я не говорил, что мы станем относится к ним так, будто они не опасны, — пожал Гарри плечами. — В любом случае, продолжай за ними присматривать, но если из-за их состояния относиться к ним как к преступникам, то это лишь превратит их в этих самых преступников, просто потому что у них не останется другого выбора. Надеюсь, у меня получится показать это Визенгамоту.      — А если нет?      — Тогда ничего не изменится.      Разве что получится привлечь внимание Фенрира Сивого. Будем на это надеяться.

  ***

     После беседы с Боунс, возврата Этала у Доры, одурачивания Фаджа разговорами о том, что его назовут величайшим из когда-либо живших Министром Магии (Министром нашедшим решение проблемы оборотней, в случае если он поддержит новый закон), Гарри был вполне готов вернуться домой.      К сожалению, ему нужно было сделать кое-что ещё. Вот в чём на людей и можно было положиться, так это на роспуск сплетен. Он не сомневался, что к этому моменту Атриум окажется забит репортёрами, желающими загнать Змееуста Гарри Поттера в угол и получить от него заявление. Помогла и данная Скитер наводка на то, чтобы она сегодня ненадолго заглянула в Атриум. Как бы ему ни хотелось от них избавиться, он знал, что сейчас необходимо дать им это заявление, иначе они начнут выдумывать истории.      Он глубоко вздохнул и потянулся к Тьме, чтобы по привычке подавить лёгкую нервозность.      Как только он это сделал, Этал яростно зашипел и крепко обхватил его шею.      Неожиданная атака нарушила его концентрацию, и Гарри схватился за зелёное чешуйчатое тело, пытаясь оторвать его от своей шеи.      — Что ты делаешь? — тут же зашипел он.      Этал ослабил свою хватку и взлетел так, чтобы они оказались лицом к лицу.      — Там была Тьма.      — Да, я знаю, — раздражённо прошипел Гарри, потирая побаливающую шею. — Я иногда призываю её, чтобы успокоиться.      Этал долго молчал, прежде чем снова заговорить:      — Не призывай её больше, ей не место среди живых.      — Я могу с ней справиться.      — Не можешь.      Бескомпромиссное заявление заставило Гарри остановиться. У него возникло чувство, что Этал бросит его, если он проигнорирует это заявление. Ему тут же вспомнился Фоукс и та неприязнь феникса к нему в предрассветные часы, когда он хотел поприветствовать Солнце, тогда в Хогвартсе. Гарри уже знал, что связь с Бездной делает его более холодным и склонным к лишению жизни. Опасно, но и в равной степени полезно. Он считал, что понимает, на что идёт. А теперь уже не был в этом уверен. Стоило ещё немного поразмышлять на эту тему.      — Так вот почему ты так возненавидел Офелию? — спросил он.      — Холодной здесь не место.      Лифт остановился, достигнув Атриума, и Гарри пришлось разбираться с толпой поджидавших его репортёров. Он ответил на самые уместные из их вопросов, но его разум в большей степени занимали мысли о том, что сказал ему Этал.

  ***

     11 июля.      — Ваша газета, хозяин Гарри, — сказал Кричер, передавая «Ежедневный Пророк» парню во время завтрака.      — Спасибо, Кричер, — ответил Гарри, когда эльф аппарировал. — Теперь давайте глянем, что эти тупоголовые написали о моей вчерашней маленькой выходке.      — Сейчас будет потеха, — с усмешкой заявил Сириус, озвучивая мысли всех присутствующих.      — Гарри Поттер — Змеязыкий? — прочитал Гарри название, насмешливо фыркнув. — Я — Змееуст, олухи. Парселтанг — это язык.      — Значит, англичане ещё и неграмотны? Вот так сюрприз! — насмешливо выдала Флёр.      — Хотел бы я с тобой не согласиться, но доказательства налицо. Что ещё у нас здесь есть... Кезалькотатль? Ух ты, это ж надо так умудриться исковеркать. Прям журналистика высшего уровня.      — Они осмелились на такое?! — возмущённо зашипел Этал.      — Тут дело скорее в глупости, чем в смелости, — ответил Гарри.      — Что ещё они не так поняли? — спросил Сириус, нетерпеливо наклонившись вперёд.      — Мифическое магическое существо… по крайней мере, в этой части не напутали. Прислужник... знак великой силы... куча беспочвенных домыслов, как и положено Пророку. Ещё несколько домыслов, на этот раз о том, что я связан с Салазаром Слизерином, как будто это единственный возможный способ стать змееустом. Вот же ж кучка идиотов.      — Ну, по крайней мере, мне, вроде как, удалось увести прессу от слишком частых сравнений с Волдемортом, — сказал Гарри, как только добрался до конца статьи. — Пенни, есть ли что-нибудь сегодня в расписании?      — Фред и Джордж Уизли пригласили тебя заглянуть в их открывающийся магазин розыгрышей в Косом Переулке.      — А, я почти забыл об этом. Кто-нибудь хочет присоединиться?      — Я в деле, — сразу же ответил Сириус, его глаза блестели в ожидании шалостей.

  ***

     Косой переулок обычно был забит народом только перед самым сентябрём, но Гарри подозревал, что у него, Сириуса и Этала не будет недостатка в личном пространстве даже в этот период — народ просто обходил их стороной.      — Чёрт, можно подумать, что ты грозился убить их матерей или что-то в этом роде, — пробормотал Сириус.      Гарри просто пожал плечами. С ним так обходились с тех пор, как он убил Люциуса, хотя, надо признать, что сейчас всё снова стало хуже, в то время как тогда, спустя время, отношение успело улучшиться. Хотя его и забавлял благоговейный трепет на лицах первокурсников, заранее закупавшихся к учёбе.      Магазин «Всевозможных Волшебных Вредилок» Уизли выделялся на фоне других зданий, словно костёр — его яркая витрина прямо обжигала глаза.      — Мне нравится их стиль, — заметил Сириус с ухмылкой.      — Ещё бы, — пробормотал Гарри и постучал в дверь.      Послышался беспорядочный шум, а затем дверь открыл один из близнецов Уизли.      — Да это же наш щедрый благодетель! — сказал Фред, или, возможно, Джордж. — Дред, Гаррикинс пришёл!      — Ну и чего ты тогда ждёшь? Пригласи его внутрь! — крикнул в ответ тот самый Дред.      Гарри и Сириус вошли в магазин и огляделись. Он всё ещё казался слегка беспорядочным, но было видно, что уже готовится к торжественному открытию.      — Во-первых...      — …позволь нам сказать...      — …насколько нам понравился...      — …твой пранк над Министерством...      — …да что там, над всей страной...      — …днём ранее, — вместо приветствия выдали близнецы.      — Не уверен, что это можно считать пранком, — скептически отозвался Гарри.      — Конечно, можно. Всё, что выбивает у людей почву из-под ног, считается пранком, — заверил его Сириус.      — Прислушайся к своему крёстному, Гарри.      — Воистину, мой прекрасный брат, он говорит мудрые слова.      — Ладно, как скажете. Как идут дела?      — Довольно хорошо, мы будем готовы к открытию где-то через пару недель.      — Можно было и раньше, но мама настояла на том, чтобы мы сдали ЖАБА.      — Мы подумали, что стоит для нашей мамы сдать экзамены, раз уж мы собираемся обмануть её надежды и не пойдём устраиваться на «хорошую должность в Министерстве, как у вашего отца и Перси».      Гарри кивнул в знак понимания, хотя на самом деле он ничего не понял. На месте Фреда и Джорджа, он, скорее всего, отказался бы сдавать ЖАБА из вредности. Такая властная и всеопекающая женщина, какой ему показалась Молли Уизли, быстро накалила бы его терпение. Может быть, это была одна из тех непонятных семейных особенностей, которых он никогда не понимал? Да какая уже разница.      — Эх, хотел бы я, чтобы у нас было что-то из этого во времена Мародёров, — с ностальгией проронил Сириус, разглядывая все эти интересные штуковины. — Зонко неплох, но у вас, ребята, настоящий талант.      Близнецы полностью оцепенели, как только Сириус упомянул Мародёров, и уставились на него широко раскрытыми глазами.      — Вы хотите сказать, что… были Мародёром?      — Значит, вы о нас слышали? — спросил Сириус, широко ухмыляясь тому, что его гениальность по части розыгрышей оказалась известна. — Бродяга, к вашим услугам.      За этим откровением последовало добрых пять минут словесного поноса со стороны близнецов, причём Сириус был более чем счастлив побаловать своих новых поклонников. В конце концов разговор зашёл о том, как они вдвоём отыскали Карту Мародёров в кабинете Филча во времена своего первого учебного года.      — После окончания школы мы отдали её Джинни, — извиняясь, сказал Фред. — Мы бы отдали её Рону, но решили, что ему не стоит отвлекаться, так как он остался на второй год и будет доучиваться с Джинни. И скажу я вам, мама была от этого не в восторге.      Гарри слегка фыркнул. Это было похоже на Рона. Он не обращал особого внимания на младшего Уизли, особенно в последний год своего обучения в Хогвартсе, но увидел и услышал о его трудовой этике достаточно, чтобы догадаться — этот парень был главным кандидатом на то, чтобы остаться на второй год.      — Я уверен, что Джинни вернёт её, если мы напишем ей и объясним ситуацию, — предложил Джордж.      Сириус посмотрел на своего крестника, приподняв бровь.      — Что ты думаешь, Гарри? Эта карта, по сути, является частью твоего наследства.      Гарри на мгновение задумался, а затем покачал головой.      — Не, пусть она останется у Джинни. Я не настолько сентиментален, к тому же она мне больше не пригодится.      — Ты уверен? А как насчёт твоих собственных детей, когда ты ими обзаведёшься?      Это заставило его сделать паузу. Гарри не задумывался об этом. Лично для него идея наследия не имела большого значения. Ну и что с того, если дом Поттеров и Блэков умрёт вместе с ним? Он будет уже в могиле и не в состоянии переживать из-за этого.      Хотя его девочки, вероятно, со временем захотят иметь детей.      Вообще, он находился в довольно странной ситуации, касательно возможного потомства. Луна и Флёр останутся с ним, это было очевидно, и если они добьются своего, то Дора тоже к ним присоединится. Полигамные браки не считались большой проблемой среди волшебников, особенно когда сливались два Дома, как вышло в их случае, но они также не были и явлением обычным. Маглорождённые отравлены предрассудками обычного мира, а чистокровные настолько ограничены в численности, что для полигамии им просто не хватало людей. И это ещё не говоря о том, что лишь немногие волшебники и ведьмы обладали достаточной властью и силой характера, чтобы такое соглашение не переросло потом в ревнивые игры за власть. С Флёр и Луной всё прошло бы без всяких проблем, потому что одна была вейлой, а вторая — самым открытым из всех людей, о которых Гарри когда-либо слышал.      «Хорошо, предположим, что Дору вернут на путь истинный, и все трое захотят иметь детей».      Флёр не хотела бы, чтобы её дочери учились в Хогвартсе, где царит предвзятое отношение ко всем, кто не является чистокровным, и Гарри не мог её за это винить. Он не станет спорить, если она захочет отправить их в Шармбатон. Чёрт, он мог бы даже устроить им домашнее обучение. Луна и Дора, вероятно, не станут возражать против отправки своих детей в Хогвартс, но захотят ли те разлучаться со своими сводными братьями и сёстрами?      Гарри и не подозревал, в какой кошмар это всё может вылиться.      — Пусть карта останется у неё до окончания школы, а потом она отдаст мне, — сказал он наконец. Когда сомневаешься, используй все возможные преимущества. Кроме того, эта карта была интересным экземпляром зачарования.      — Спасибо, Гарри, — с облегчением сказал Фред. — Нам не хотелось говорить Джинни, что она должна вернуть карту. Она так обрадовалась нашему подарку.