For Love of Magic (Из Любви к Магии)

  8 июля.      Обычно утром, перед своей послеобеденной сменой, Тонкс отсыпалась или просто отдыхала, но сейчас, подойдя к парадной двери Поттер-Мэнора, она почувствовала некое волнение.      Она упорно трудилась, чтобы освоить, как его называл Гарри, первый шаг в настоящем изучении магии — Пассивное Магическое Осязание, способность постоянно ощущать магию, натренировав свои духовные чувства до такой степени, пока они не станут такими же, как зрение или слух. Ей не терпелось продемонстрировать результаты этих тяжёлых тренировок и перейти ко второму шагу, Проявлению Воли. Творить волшебство без палочки будет чертовски здорово.      Было также приятно, что её друзья наконец-то вернулись, даже если они продолжали намекать, что хотели бы стать больше, чем просто друзьями. Гарри не хотел этого, но Тонкс сомневалась, что он будет выступать против, тем более, что их разрыв не был связан с отсутствием влечения между ними.      Тонкс действительно не понимала, что в этой ситуации делать. В её жизненные планы никогда не входило стать частью секс-квартета, но сама мысль не казалась ей неприятной.      Мама одарит меня своей понимающей ухмылкой, а папа рассердится.      У Теда Тонкса не было возможности интегрироваться в британское магическое общество, поскольку он был маглорождённым и в результате этого приобрёл очень консервативные магловские взгляды, касающиеся отношений, и никогда не мог ужиться с мыслью, что метаморфы почти всегда становятся бисексуалами. Правда Тонкс не на кого было равняться, она хорошо помнила подростковое любопытство и последующие её трансформации и эксперименты. Чёрт побери, да, она обычно отращивала член, чтобы было удобнее писать. Её отец возмутился бы, узнав, что его девочка всего лишь одна из трёх женщин в гареме, но она от этого выгоды получала не меньше, чем Гарри, так что вряд ли подобное можно было назвать несправедливым.      Не то чтобы Тонкс всерьёз рассматривала возможность стать частью четверничка.      Даже несмотря на то, какими Гарри и Флёр были сладкими, и его заверения, что «Соединение» больше на меня не повлияет...      Там, конечно, ещё была Луна, но она к этой причудливой блондинке не испытывала особых чувств. Само собой, отвращения Луна тоже не вызывала, но, пока они с Гарри встречались, та оставалась его подругой, и Тонкс всегда видела в ней лишь ребёнка.      Но сейчас она даже старше, чем был Гарри, когда мы расстались.      В её голове пронеслось ещё одно краткое видение того, как это будет выглядеть, из-за чего у неё между ног повысилась температура.      Так и знала, что не надо было завязывать со свиданками на одну ночь, но большинство из тех ребят не поняли бы, что делать с киской, даже если бы им выдали инструкцию. Даже те девчонки из гей-бара в этом облажались. А вот Гарри или Флёр...      Раздражённо ворча себе под нос, она подошла к входной двери и вошла без стука. Ей всегда были рады в этом доме, и она могла заявиться в него в любое время.      Тини появилась практически в тот же момент, когда она переступила порог, чуть ли не вибрируя от переполнявшей её энергии.      — Мисс Тонкс! Хозяин Гарри ждёт вас в гостиной.      — Спасибо, Тини, — сказала она, чуть не рассмеявшись, когда эльфийка, исчезая, слегка пискнула и пообещала приготовить закуски. Тини приуныла во время отъезда Гарри и, очевидно, всё ещё пребывала в восторге от его возвращения.      Гарри действительно оказался в гостиной, но был не один, а происходящее внутри заставило Тонкс с удивлением моргнуть.      С ним была Флёр, сидевшая напротив великолепного разноцветного крылатого змея, того самого кетцалькоатля, о котором она так много слышала, но ещё не видела.      Хотя Дора и была немного потрясена мифическим существом, её недоумение, скорее, было вызвано тем, что оно, вроде как, играло в шахматы с Флёр, а Гарри шипел ему подсказки.      — Так, и кто же выигрывает? — спросила она в недоумении, присоединяясь к причудливой партии.      — Я, — уверенно заявила Флёр.      Эталпалли прошипел что-то, что, по мнению Тонкс, должно было быть опровержением. Ей это показалось похожим на звуки флейты, с наложенным на них змеиным шипением. Довольно приятно на слух.      — Этал с этим не согласен, — рассмеялся Гарри. — Он говорит, что надирает тебе задницу.      — Хмф, у него даже ног нет, кому он там что надирает, — ответила Флёр и передвинула фигуру.      Ещё одно музыкальное шипение кетцалькоатля заставило Гарри прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Что бы ни сказал летающий змей, должно быть, это было очень смешно.      — В любом случае, Дора, знакомься с Эталпалли, — выдал он вместо перевода.      Кетцалькоатль скользнул к ней по воздуху, пока не оказался прямо перед её лицом. Яркие золотистые глаза внимательно изучали её, а вилообразный язык высунулся, пробуя воздух на вкус.      — Здорово, — сказала она, немного озадаченная тем, что её представили магическому существу как человеку, но Гарри ясно дал понять, что змей был гордым и не потерпит неуважения.      Этал издал короткое шипение в ответ, и Тонкс увидела, как Флёр изображает почёсывание собственной шеи.      Немного настороженная, но готовая довериться совету вейлы, она протянула руку к гриве перьев кетцалькоатля и начала чесать, попеременно то слегка взъерошивая, то разглаживая её. К удивлению девушки, он немного повернулся боком и задрыгался в явном удовольствии.      — Думаю, можно с уверенностью заявить, что ты ему понравилась, — сухо прокомментировал Гарри.      — Он очень красивый, — ответила Дора с улыбкой.      — Он тоже это знает, — сказала Флёр, покачав головой.      Тонкс уже собиралась ответить, как вдруг почувствовала что-то. Нахмурив брови, она вслепую вытянула руку и лишь слегка удивилась, когда коснулась тонкой ткани плаща-невидимки Гарри.      — Ты нашла меня! — радостно воскликнула Луна, сняв с себя плащ.      — Зачем ты спряталась? — спросила Тонкс, снова недоумевая.      — Это был тест, — ответил Гарри. — Я хотел проверить, насколько ты продвинулась, поэтому мы решили отвлечь тебя, пока Луна будет прятаться под плащом.      — Оу, и как я справилась?      — Неплохо. Луна подошла почти впритык, прежде чем ты её почувствовала, но надо признать, что мой плащ не даёт запросто засечь человека под ним. Впрочем, неважно насколько далеко, главное, что тебе не нужно было останавливаться и сосредотачиваться, чтобы сделать это — у тебя всё вышло автоматически. Поздравляю, Дора, ты готова перейти к Проявлению Воли.      — Есть! — воскликнула она, подняв кулак в воздух в знак торжества. — Давай сделаем это.

  ***

     — С этого момента всё будет немного иначе, — начал Гарри после того, как они расположились в комнате. — Пока что мы старались заставить тебя выйти за пределы твоих физических ощущений, чтобы ты могла развивать духовные. Теперь тебе нужно научиться использовать своё тело, а не игнорировать его.      Тонкс озадаченно склонила голову набок.      — Но ты всегда говорил, что магия кроется в сознании.      — Создание заклинаний — да, но мы не станем заниматься с настоящими заклинаниями, пока не перейдём к Чароплётству. То, чем мы займёмся, в общем и целом является контролируемой Случайной Магией, а для этого тебе нужно использовать тело.      — Но Случайная магия возникает только, когда дети расстраиваются. Каким образом в этом замешано тело?      — Оно выступает как проводник, через который твоя душа может влиять на физическую реальность. Если хочешь, можешь считать своё тело гигантской волшебной палочкой.      — Главное, чтобы не дряблой, — косо глядя на Гарри, выдала Тонкс.      — Ну, если тебе так будет проще, тогда, конечно, представляй себя в виде массивной, эрегированной… палочки, извергающей огромные струи густой, белёсой магии, — усмехнулся Гарри.      — Чёрт, теперь я больше не смогу смотреть на палочку без смеха, — с сожалением отметила она.      — Я тебя понимаю. Я уже много лет рассматриваю палочки как средство для мастурбации.      — Помогающее волшебникам и ведьмам на протяжении двух тысяч лет.      — Думаешь, это самое страшное? Представь, что при каждом произнесённом заклинании повсюду ещё разбрызгиваются кончечары.      — Мерзко, — Тонкс скорчила гримасу, внезапно представив отвратительный мысленный образ Хогвартса, покрытого тысячелетним эякулятом, — очень мерзко.      — Более чем, теперь вернёмся к теме. Мы будем обучать тебя, как вызвать необходимое настроение, чтобы зажечь искру магии. Предупреждаю, тебе не понравится.      — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Дора.      — Проявление Воли — очень грубый подход к магии, с простыми и однобокими выхлопами: элементарным телекинезом, взрывами энергии, разбитием вещей и тому подобным. Эффекты в целом, может, простые и невпечатляющие, но отдача может оказаться вполне серьёзной. Всё из-за метода, используемого для их достижения.      — Отдача?      — В основном, магическое истощение. Только вместо головной боли и ухудшающейся способности фокусироваться, у тебя всё может сложиться куда хуже. Палочка не позволяет довести пользователя до предела просто потому, что ты не можешь долго фокусироваться на колдовстве, независимо от того, насколько с палочкой всё становится проще, но когда ты достаточно овладеешь Проявлением Воли, то теоретически сможешь колдовать, пока в мозгу не разорвёт кровеносные сосуды.      Ну, это прозвучало не очень хорошо.      — Теоретически?      — Я, конечно же, не могу сослаться на какие-нибудь исследования в этой теме, но звучит всё правдоподобно. Первый закон термодинамики гласит, что в замкнутой системе нельзя ни создать энергию, ни уничтожить её, но магия постоянно нарушает этот естественный закон, хоть обычно лишь на время. Столь незначительно по сравнению с бесконечными просторами Вселенной, что в большинстве случаев ты даже не заметишь отдачи, но если продолжать в том же духе достаточно долго, то рано или поздно почувствуешь. Это и будет магическим истощением. Если ты будешь и дальше надрываться, что-то в конце концов должно дать слабину, а человеческий мозг не такой уж и крепкий, по сравнению со Вселенной.      — Звучит не очень хорошо, давай без этого. И вообще, зачем нам это нужно?      — Ты уже научилась чувствовать магию, теперь нужно научиться выражать её. Без Проявления Воли Чароплётство становится, по сути, просто сконцентрированным витанием в облаках. Поэтому будь готова к частой головной боли.      — Чудесно, есть ли ещё что-нибудь, к чему я должна быть готова?      Казалось, что Гарри сейчас вот-вот ответит, но затем он сильно нахмурился и покачал головой.      — Наверное, будет лучше, если я промолчу. Обучение окажется более эффективным, если ты не узнаешь об этом.      Ну, прям совсем не страшно.

  ***

     10 июля.      — Добро пожаловать в Министерство Магии, пожалуйста, назовите своё имя и дело, — проинструктировал прохладный женский голос.      — Гарри Поттер и Эталпалли, пришли закатить тут сцену, — вежливо ответил Гарри.      — Спасибо. Посетитель, пожалуйста, возьмите значок и прикрепите его к передней части вашей мантии.       После щелчка и дребезжания значок выскользнул из металлического желоба.      Гарри Поттер и Эталпалли, Закатить Сценку — гордо гласил он.      Гарри тщательно обдумывал наилучший вариант знакомства Эталпалли с не самыми умными волшебниками и ведьмами Британских островов. Прятать его до бесконечности не получится, да и Этал был слишком горд для этого. В конце концов, он решил, что нагло войти в Атриум Министерства с полноразмерным кетцалькоатлем на плече, окажется лучшим вариантом. Шок и восхищение лишат сплетников возможности сочинить слишком большое количество идиотских историй.      — Что за странное приспособление, — шипел Эталпалли, с любопытством оглядывая тесную телефонную будку/лифт.      — Да, в Министерстве почему-то очень любят странные устройства, — шипел Гарри в ответ, не обращая внимания на гул механического голоса, продолжавшего свою обычную болтовню.      Они едва успели сделать несколько шагов по Атриуму, как уже раздались первые вздохи, быстро распространявшиеся среди людей до тех пор, пока все не замерли и не уставились на волшебника и кетцалькоатля, проносящихся мимо них так, словно всех этих людей тут и вовсе не было.      — Они кажутся такими глупыми, — шипел Этал от смеха.      — Так и есть, — ответил Гарри, вызвав очередную волну вздохов из-за вопиющего использования парселтанга. Он так и слышал среди этого шёпота: «Парселтанг», «Тёмный» и «Сами-Знаете-Кто».      Как бы это ни было глупо, но Гарри действительно этого не хватало. Он столько времени потратил на словесное обсирание интеллекта британских магов, но оно, по крайней мере, было чем-то знакомым. Америка прекрасна во многих отношениях, но он был там чужаком, окружённым чужеземными и неизвестными силами. И несколько раз это ему аукнулось. А сейчас ему оказалось приятно вернуться туда, где он считался властью.      Гарри прошёл мимо стойки регистрации палочек, открыто нарушив стандартный протокол, и направился прямо к лифту.      В лифте уже стоял мелкий клерк или кто-то подобный: молодая ведьма, на которую, по смутным воспоминаниям Гарри, он пялился на втором курсе, когда испытывал проблемы с вызванным рунами суперпубертатом. Как и следовало ожидать, она забилась в угол и испуганно хныкала, пока Этал рассматривал её своими яркими золотыми глазами.      — Не волнуйся, он не кусается, — ободряюще сказал Гарри, ухмыляясь девчонке.      Она на мгновение уставилась на него, но ничего не сказала и при первой же возможности выбежала из тесного помещения.      — Какая нервная девочка, — прокомментировал Этал.      — Большинство людей нервничают, когда сталкиваются с чем-то новым, — ответил Гарри.      На нескольких этажах одни люди, взглянув на них двоих, вдруг понимали, что вовсе не хотят ехать на лифте, а другие — откровенно глазели на парочку. Новость о его прибытии распространилась по Министерству со скоростью пули.      Его появление в Отделе Магического Правопорядка обернулось полной противоположностью его появления в Атриуме, хотя, возможно, и более дисциплинированным. Кроме того, штат сотрудников серьёзно увеличился по сравнению с его последним визитом. Приятно было осознавать, что всё то золото идёт куда надо.      — Эй! Гарри! — послышался слегка раздражённый знакомый голос.      — Дора, как поживаешь в этот прекрасный день? — спросил он, самодовольно улыбаясь.      — Тебе ли не знать, — надулась она. — Ты хоть представляешь, какую сцену тут закатил?!      Гарри молча показал на свой значок посетителя, заставив метаморфмичку уставиться на него с подрагивающими губами.      — Умник. Ты не можешь взять Этала с собой в кабинет Боунси, таковы правила, — сказала она, всё ещё пытаясь не улыбаться.      — А, тогда ты оставишь его у себя на это время? — спросил Гарри и повернулся к Эталу, не дожидаясь её ответа. — Похоже, тебе придётся остаться с Дорой, пока я пойду поговорю с Боунс.      Этал изобразил кетцалькоатлевскую версию пожатия плечами и обернулся вокруг шеи аврорши.      — Гарри, я на работе, — запротестовала Дора.      — Не забудь хорошенько почесать его перья на шее, — сказал он и удалился.      Точнее попытался, так как путь ему преградил другой аврор.      — Могу я вам чем-то помочь? — требовательно спросил Гарри.      — Поттер, вы арестованы, — сказал мужчина, надо сказать, несколько самонадеянно.      — Доулиш, какого хуя ты тут устроил? — потребовала Дора, глядя на своего коллегу-аврора.      — Не лезь в это, Тонкс, — резко вернул мужчина, названный Доулишем.      — Арестован, да? — возразил Гарри, останавливая Дору жестом. — На каком основании?      — За использование Тёмной магии, — Доулиш, казалось, ещё больше раздулся от собственной значимости, когда вокруг него раздалось бормотание.      Гарри на мгновение задумался, не узнал ли этот пустозвон о каких-либо его сомнительных делишках, но быстро отбросил эту мысль. Время не то. Нет, он чувствовал, что это связано с его появлением в самом начале.      — Неужели? Когда?      — Не притворяйся, Поттер. Половина Министерства слышала, как ты в Атриуме говорил на парселтанге.      — С чего это он теперь считается Тёмной магией?      Доулиш, казалось, начал раздражаться от таких вопросов.      — Все знают, что это Тёмная магия! Сам-Знаешь-Кто владел парселтангом!      — Значит, тот факт, что Волдеморт… — Гарри проигнорировал вздохи при произнесении этого имени. Чёртовы ссыкуны, — …пользовался ей, делает её Тёмной Магией?      — Да!      — Тогда тебе будет чертовски трудно арестовать всех тёмных волшебников в этой стране, тем более что ты сам являешься одним из них.      — Что? — прорычал Доулиш. — Как ты смеешь?!      — Ты сказал, что парселтанг, сам язык, является Тёмной магией, потому что Волдеморт его использовал. По этой логике, английский тоже становится Тёмной магией.      — Это не одно и то же!      — Почему?      Доулиш брызгал слюной, пытаясь оправдаться, вызвав смех и насмешки, когда ему это не удалось.      — Доулиш, отойди уже и перестань выставлять себя на посмешище, — подтрунивала Дора.      Доулиш отошёл, не видя поддержки. Его лицо пылало от унижения.      — Ненавижу этого дебила, — сказала Дора, покачав головой, когда толпа авроров разошлась. — Жаждет занять должность Главы Авроров и продолжает вытворять эти глупые трюки, чтобы поднять свой авторитет.      — А, так он из этих, — понимающе кивнул Гарри.