стань моим шрамом на теле

      — Давай, иди за пивом, — говорит Цзян Чэн, хлопая Вэй Ина по плечу, на что второй возмущается и кривит губы.       — Почему опять я?       — Потому что ты проиграл, — закатывает глаза Хуайсан, и Цзян Чэн, смеясь, дает ему пять.       Вэй Ин устало морщится и встает со стула, чтобы тут же направиться к барной стойке подальше от этих предателей. Он усаживается на высокий барный стул и просит бармена повторить заказ, достает из заднего кармана джинсов телефон и проверяет сообщения. Два часа ночи; Лань Чжань уже скорее всего давно спит, так что писать ему смысла нет, тем более он уже писал несколько часов назад.       Пока бармен разливает пиво по кружкам, Вэй Ин с теплотой вспоминает ту встречу со сводным братом три недели назад.       Они тогда договорились встретиться в торговом центре. Вэй Ин не знает, был ли этот выбор связан с тем, что он побаивался гнева Цзян Чэна. Почему-то он решил, что убивать его в людном месте никто не будет, и был относительно спокоен, пока не сел на фуд-корте за стол и не начал накручивать себя. Мимо проходящая уборщица даже спросила, хорошо ли он себя чувствует.       Цзян Чэн тогда выглядел не лучше. Когда он сел за стол, то сначала долго молчал, а Вэй Ин не решался начать разговор, потому что не он был инициатором встречи.       Его взгляд невольно опустился на руки Цзян Чэна, держащие большой бумажный стаканчик с кофе. И когда он поднял на брата виноватый взгляд, то столкнулся с точно таким же.       — Я скучал, — это было первое, что сказал ему Цзян Чэн. Его глаза стали влажными, и Вэй Ин с ужасом подметил, что и сам находился на грани слез.       Цзян Чэн после аварии долго восстанавливался, причем именно психологически. Он не мог даже штаны сам застегнуть, что уж тут говорить о том, чтобы держать в руке кисть или стилус от планшета. Это было ужасное время, но настоящее отчаяние он испытал, когда мама сказала ему:       — Ты его больше не увидишь.       Он чувствовал вину. Перед матерью, что не оправдал ее ожиданий, перед сестрой, что не смог прийти на свадьбу, перед собой, что так глупо напился и сел за руль. Но больше всего перед братом, который никогда не желал ему зла, а в итоге пострадал не меньше. Цзян Чэн знал, что Вэй Ин забрал документы из университета. Тот пропал, и какое-то время никто не знал, где он, даже сестра. Цзян Чэн хотел рвать на себе волосы; почти не спал, плохо ел и редко выходил из дома. Госпожа Юй говорила, что без Вэй Ина ему будет лучше. Что он обязательно восстановится, его руки придут в норму, и тогда он сможет закончить учебу.       А Цзян Чэн мог только кивать головой, как китайский болванчик, и чувствовал, как пустота в груди стремительно растет.       Когда Яньли впервые призналась, что общается с Вэй Ином, Цзян Чэн почувствовал облегчение. С ним все хорошо, сказала сестра. Он в порядке.       Цзян Чэн знал, что это неправда, и Яньли тоже, но по крайней мере Вэй Ин был не один.       А потом Цзян Чэн впервые сказал маме: «Нет».       — Что это значит?!       — Я никогда не хотел там учиться, мам. Я пошел туда, потому что ты так сказала, и жил так, как ты хотела. Я люблю тебя, но больше так не могу.       Госпожа Юй, красная от гнева, чуть не отхлестала его ремнем прямо как в детстве, но Цзян Чэн вовремя сбежал. Какое-то время он жил у Яньли и Цзысюаня, нянчил Цзинь Лина и сбрасывал звонки матери, пока спустя полгода отец не написал ему, что она смирилась.       Цзян Чэн все же закончил учебу. Его руки действительно восстановились, но не полностью, и конечно же он не стал лучшим на потоке, как мечтала госпожа Юй. Он пошел преподавать сразу после выпуска. Мама была против, но она действительно смирилась, понимая, что ее слово для сына больше не в приоритете. И в том, чтобы быть ректором, были свои плюсы.       — Тебе нравится преподавать? — выслушав длинный рассказ, от которого у него колотилось сердце, спросил Вэй Ин.       Цзян Чэн, выглядя уже более расслабленно, пожал плечами.       — Наверное? Если честно, то да. Но я подумывал о том, чтобы отучиться еще на кого-нибудь.       Вэй Ин кивнул, и разговор плавно перешел на то, как он сам жил все это время. Он не рассказывал печальных подробностей, хотя Цзян Чэн, зная его с детства как облупленного, видел, что тот иногда приукрашивал действительность. А потом Вэй Ин смущенно опустил взгляд и заговорил о Лань Чжане.       Он знал, что его лицо в этот момент изменилось. Видел, как удивленно смотрел на него Цзян Чэн, когда он влюбленно улыбнулся и рассказал о двух месяцах, что провел у черта на рогах. Смеялся, рассказывая о Вэнях, коте и кроликах, и грустно вздыхал, когда сознавался в том, как тяжело было уезжать.       — Прости за вопрос, но… ты что, влюблен в него?       Видно, что Цзян Чэну было нелегко задавать этот вопрос, потому что он сам не верил в то, что спрашивал. Его сводный брат и какой-то… парень?       Но Вэй Ин не стал отнекиваться и кивнул. Наверное, интуитивно чувствовал, что Цзян Чэн не осудит, несмотря на то, что они никогда не разговаривали на тему однополых отношений и их к ним отношения.       — Ничего себе, — ошарашенно выдал Цзян Чэн и впервые за вечер рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что ты влюбишься в парня.       — Иди ты, — фыркнул Вэй Ин. — Он, кстати, собирается поступать в наш универ. Если повезет, будешь его преподом.       Цзян Чэн тогда ужаснулся и залпом выпил остывший кофе.       Он боялся назначать эту встречу. Боялся, что Вэй Ин не захочет его видеть после всего, что случилось. И второй боялся. В итоге они оба винили в случившемся себя и потеряли несколько лет.       Под конец встречи Цзян Чэн опустил виноватый взгляд в пол и сказал:       — Я никогда не жалел, что отец усыновил тебя. Прости, что сказал это тогда.       И Вэй Ин, улыбнувшись, обнял его и прошептал:       — Я знаю.       Сейчас, глядя на то, как Хуайсан, который наконец может общаться с обоими друзьями сразу и несказанно рад этому, и Цзян Чэн подкалывают друг друга за столиком и пьяно улыбаются, Вэй Ин чувствует себя почти счастливым. Но кое-кого ему все же не хватает.       — Тяжелый день? — слышит Вэй Ин голос сбоку и поворачивается, видя рядом с собой девушку, что аккуратно придерживает край бледно-голубого платья, присаживаясь на соседний стул.       Бармен в этот момент как раз ставит на поднос третью кружку светлого нефильтрованного, и Вэй Ин протягивает ему карту. Он неловко улыбается даме, что ждет от него ответа с милой улыбкой на накрашенных помадой губах, и надеется, что на его карте не закончились деньги.       — Вы тут один? — снова пытается завести разговор девушка, и тогда Вэй Ин отрицательно качает головой.       «Да, пусть думает, что я немой или идиот», — проносится в голове мысль.       Девушка недоуменно смотрит на него несколько секунд, наверняка как раз задаваясь вопросом: немой или все же идиот? А потом Вэй Ин чувствует, как чьи-то руки обвивают его талию, и уже готовится эти руки этому кому-то открутить, когда слышит недовольное:       — Он со мной.       Сказанное таким знакомым голосом. Родным голосом.       Неужели…       — Л-лань Чжань?       Вэй Ин тут же оборачивается, не замечая ни удивленного взгляда незнакомки, ни бармена, что пытается вернуть ему карту, ни того, что его голос дрожит. Обернувшись, он сталкивается с нежным взглядом человека, которого не видел почти целый месяц и по которому безумно соскучился.       — Вэй Ин.       — Как ты узнал, что я здесь? — находясь в состоянии легкого шока, спрашивает он.       — Пятнадцать минут назад ты выложил селфи с геолокацией.       — И ты решил приехать сюда?       Брови Лань Чжаня комично сходятся у переносицы, когда он отходит на шаг и спрашивает:       — Мне не стоило?..       — Нет, ты что! — тут же спохватывается Вэй Ин, сползая с барного стула и наконец приходя в себя. — Я так скучал…       Совсем забывшись, он делает шаг вперед и крепко обнимает Лань Чжаня, смыкая руки у него за спиной и чувствуя ответные объятия. Он тычется носом в шею, подмечая, что они с Лань Чжанем одного роста. С Лань Чжанем, который стоит.       — Ты стоишь! — радостно восклицает Вэй Ин, наконец разрывая объятия, а затем неловко осматривается по сторонам, замечая, что у этой трогательной сцены появилась парочка зрителей.       — Мгм, — улыбается Лань Чжань, на зрителей обращая внимание в последнюю очередь.       Конечно, он знал, что Лань Чжань распрощался с инвалидным креслом. Он видел, как тот встал, когда уезжал в Шанхай, а затем они много переписывались. Вэй Ин интересовался его здоровьем, причем не только у него самого, но и у Лань Сичэня и даже Вэнь Цин. Но видеть Лань Чжаня сейчас, стоящего на своих двоих, не такого бледного как раньше и поднабравшего в весе — это совсем другое.       — Кхм-кхм, — слышит он за спиной тактичное покашливание и оборачивается, забирая у бармена наконец свою карту. Парень смотрит на него с любопытством, а девушка, до этого пытавшаяся заговорить, куда-то исчезла.       — Я не вовремя? — спрашивает Лань Чжань, глядя на три кружки пива, поднос с которыми Вэй Ин поднимает с барной стойки, чтобы отнести за их столик.       — Ты не можешь быть не вовремя, — фыркает Вэй Ин, загадочно улыбаясь, когда Лань Чжань довольно кивает.       На нем черные брюки, расстегнутое белое пальто, из-под которого виднеется атласная голубая рубашка, и классические черные туфли. Вэй Ин ловит себя на мысли, что хочет залезть в глотку этого очаровательного парня языком, и пытается думать о чем-нибудь неприятном, но у него получается плохо. Когда рядом Лань Чжань, думать о чем-то кроме него почти невозможно.       Цзян Чэн и Хуайсан, конечно, заметили красивого незнакомца рядом с ним еще у барной стойки и сидят сейчас с глупыми лицами, пока парочка медленно шагает в их сторону. Поднос с алкоголем громко ставится на стол, но никто сейчас не обращает на него внимания.       — Парни, знакомьтесь, это Лань Чжань, мой… — тут он невольно запинается, сам не зная почему, и даже видит, как Лань Чжань начинает меняться в лице, но ситуацию спасает Не Хуайсан.       — Твой парень, да-да, мы помним, — его лицо приобретает недоверчивое выражение. — Ты, конечно, говорил, что он красавчик, но почему ты не уточнил, что он выглядит как гребаный греческий бо… — Цзян Чэн спасает уже эту ситуацию, когда затыкает рот друга ладонью.       — Приятно познакомиться, — говорит он, протягивая свободную руку Лань Чжаню, и тот пожимает ее, согласно кивая.       — Да, мне тоже.       На какое-то время за столом воцаряется неловкая тишина, потому что Лань Чжань снимает пальто, вешает его на стул и садится, а затем Вэй Ин придвигает к нему свой стул и липнет как банный лист. На лице этого небожителя не видно ни капли недовольства, Вэй Ин вообще выглядит так, будто сейчас от счастья наложит в штаны, а двое друзей сейчас чувствуют потребность оставить парочку наедине, пока они не начали сношаться прямо у них на глазах.        Но, конечно же, они этого не делают.       Лань Чжань находит руку Вэй Ина под столом, переплетает с ним пальцы и кладет этот небольшой тандем на свои колени, обтянутые брюками.       — Простите, если помешал, — говорит он, глядя на Цзян Чэна и Не Хуайсана, для приличия склоняя голову в маленьком извиняющемся поклоне, но на его лице ни капли раскаяния обнаружено не было.       — Ты не мешаешь. Наоборот! — воодушевленный чем-то Хуайсан улыбается и хитро сощуривает свои бесстыжие глаза. — Теперь мы с А-Чэном можем наконец поведать тебе, какой твой парень надоедливый.       — Постоянно говорит о тебе, — поддакивает Цзян Чэн, не подозревая, что тем самым роет себе совместную с Хуайсаном двуспальную могилу.       — Вообще не затыкается.       — Лань Чжань то, Лань Чжань это…       — Такой приторный, фу.       — Вообще-то… — Вэй Ин нависает над столом грозной тучкой и смотрит на друзей исподлобья. — Я как бы все еще здесь.       — И вот мой тебе вопрос: почему? — дернув бровью в игривой манере, спрашивает Хуайсан, а Цзян Чэн под столом бьет ему очередное пять.       Вэй Ин сначала растерянно моргает, затем переводит взгляд на Лань Чжаня в поисках поддержи и застывает, когда видит на его лице смущенное выражение. Понимает.       Действительно, почему он здесь, когда он не видел своего парня три с лишним недели и теряет время, сидя за столом с этими хитрыми придурками?       — Вызовешь нам такси? — в итоге спрашивает он у Лань Чжаня, и тот кивает незамедлительно, а те самые хитрые придурки в один голос улюлюкают. Вэй Ин убьет их попозже.       Из бара они выходят в полтретьего ночи. На Вэй Ине легкая спортивная куртка, в которой больше жарко, чем холодно, но он все равно делает вид, что замерз, чтобы без зазрения совести прижиматься к Лань Чжаню на глазах у людей и с весельем наблюдать, как тот делает вид, что верит ему. В такси Вэй Ин называет водителю адрес своей квартиры и держит Лань Чжаня за руку.       — Хочу тебе отсосать, — признается он полушепотом, наклоняясь к соблазнительному ушку. Он, возможно, пьян, но не настолько, чтобы не отвечать за свои действия. И сейчас он вполне себе трезво признается, что да, он хочет Лань Чжаня прямо сейчас и только какая-то высшая сила не дает ему засунуть его член себе в горло прямо на глазах у водителя. — Знаешь, как я устал дрочить? Моя правая рука так ждала тебя, Лань Чжань, я даже пробовал дрочить левой. Ну вот почему я не амбидекстр?       Лань Чжань, наверное, издевается, потому что слышит каждое слово, но даже голову в его сторону не поворачивает; только руку своей чуть крепче сжимает, и Вэй Ин понять не может: это ему прекратить нужно или продолжать?       — Ты так вкусно пахнешь… — все же он решает продолжить, ведь если он вдруг переборщит, то он может надеяться на наказание? — Так бы и сожрал.       Между влажных розовых губ на миг проскальзывает язык, и Вэй Ин прослеживает его короткий путь как завороженный, понимая, что Лань Чжаню на самом деле все нравится.       Он косит на Вэй Ина взгляд, в котором пляшут искорки предвкушения вкупе с нежностью, и шепчет в ответ:       — Сожри.       Так, будто они говорили о погоде. Будто «Да, сегодня солнечно, зонт не бери». Будто не он сейчас нетерпеливо отстукивает пяткой ритм песни, играющей по радио, в надежде, что так время поездки пролетит быстрее.       И Вэй Ин встречает его взгляд своим, в котором плещется обещание.       В квартиру они заваливаются, собирая все возможные углы в подъезде… Ладно, это неправда. Они оба, как два гребаных джентельмена, преспокойненько идут рядом, соприкасаясь плечами, весь путь до лифта, затем едут в лифте не говоря ни слова, хотя глазами раздевают друг друга в зеркальном отражении. А потом дверь квартиры хлопает за их спинами, и Вэй Ин насмешливо спрашивает:       — Чаю, кофе, меня?       И, наблюдая за тем, как уголки губ Лань Чжаня медленно приподнимаются в улыбке, зажимает его у стенки, просовывая колено между ног и с удовольствием чувствуя, как там твердо и влажно.       Лань Чжань первым тянется за поцелуем, обвивая его шею рукой в сгибе локтя, а второй притягивая ближе к своему крепкому телу за полы куртки. Впрочем, от куртки они быстро избавляются, как и от пальто.       Шарить по телу Лань Чжаня потеющими от предвкушения ладонями очень приятно. Еще приятнее чувствовать его прохладные ладони у себя под футболкой и понимать, что так будет всегда, потому что будет, черт возьми. Вэй Ин Лань Чжаня от себя уже не отпустит. А лучше сделает так, чтобы тот сам никогда не захотел уйти.       — Я так скучал по тебе, — шепчет Вэй Ин, расстегивая приятную на ощупь рубашку с миллиардом мешающих сейчас пуговиц, чтобы открыть себе доступ к шее, на которой сегодня точно оставит парочку засосов. Чтобы все видели и знали: тут занято, кыш. — Когда я увидел тебя сегодня в баре, я даже сразу глазам не поверил…       — Я хотел сделать сюрприз, — говорит Лань Чжань сквозь вздох, когда кожу на его шее мягко прикусывают. — Я приехал вчера.       — И не сказал? Лань Чжань, как ты мог?       Вэй Ин хмурится. Сюрприз так сюрприз, они ведь могли делать все эти вещи еще вчера!       Лань Чжань медленно размыкает веки, и в его глазах за мягкой поволокой можно разглядеть лишь губительную черноту. Он сталкивает их носы и, приподняв уголок губ, спрашивает:       — И что теперь? Накажешь меня?       Вэй Ин в шоке, и этому есть причина. Это точно Лань Чжань или кто-то занял его тело? Это точно Лань Чжань сейчас со смешинками в глазах наблюдает за его растерянностью и снимает свои шикарные и наверняка дорогие туфли, небрежно наступая на пятки?       — Что ж, полагаю, за это тебе действительно положено наказание, — принимает правила игры Вэй Ин, стягивая и свои кеды тоже. — Но сначала ответь: кто ты и что ты сделал с моим парнем?       Лань Чжань, соблазнительно привалившись спиной к стене, тянется к своей рубашке и начинает медленно расстегивать пуговицу за пуговицей, сводя Вэй Ина с ума и заставляя жадно наблюдать за тем, как из-под ткани появляется молочная кожа, определенно жаждущая поцелуев. Множество, множество поцелуев.       — Я тот, кого ты сегодня трахнешь.       — П-погоди… — тут же теряется Вэй Ин, переводя взгляд с открывающегося его жаждущим глазам вида на лицо парня. — Лань Чжань, ты уверен?..       Конечно, он думал об этом! Боги, он даже думал об этом слишком много… Если честно, то в последние несколько дней он только об этом и думал, но также он читал об этом, изучал информацию и не был уверен, что Лань Чжань на это пойдет. Он даже думал о том, что, возможно, снизу придется быть ему, но Лань Чжань сейчас серьезно просто взял и сказал это? Ртом? Боги, его рот… Блять, блять, за что.       — Ты не хочешь?.. — после его слов Лань Чжань чуть хмурится и оставляет рубашку на полпути. Его уши краснеют еще больше, и Вэй Ин находит это таким очаровательным, что… Как же он влюблен.       — Не хочу? Я? Тебя? — Вэй Ин неверяще усмехается и берет руку Лань Чжаня в свою, чтобы положить ту себе на пах. Чтобы дать прочувствовать то, насколько он на самом деле хочет. — Я хочу тебя так сильно, что мне трусы жмут, — хмыкает он и тут же охает, когда Лань Чжань, не изменяясь в лице, сжимает его член сквозь штаны. Маленький дьявол…       — Но?       — Но я боюсь сделать тебе больно и все испортить, — честно признается Вэй Ин, от греха подальше отстраняя чужую руку от своего паха.       На лице Лань Чжаня появляется задумчивое выражение.       — Ты не можешь ничего испортить, потому что это ты, — в итоге говорит он.       Вэй Ин после его слов боится умереть от нежности, потому что она растекается внутри сладкой негой и заполняет все клеточки его тела.       — А если будет больно, я скажу, — добавляет Лань Чжань, приближается и целует его. Мягко, без языка, так, словно их ширинкам вовсе не грозит порваться от слишком сильного давления.       Целуя в ответ, Вэй Ин цепляет пальцами края полурасстегнутой рубашки и тянет Лань Чжаня на себя, а сам слепо идет спиной в сторону ванной, попутно умудряясь щелкать всеми выключателями, чтобы в квартире стало светло.       — Хорошо, — отвечает он, помогая Лань Чжаню избавиться от рубашки уже в ванной, хотя он больше мешает, чем помогает. — Но ты должен мне свидание.       — Тысячу свиданий, — поправляет его Лань Чжань, а Вэй Ин наигранно пугается.       — Ты хочешь меня разорить? Спешу тебя разочаровать: я бедный художник без образования, работающий в клининговой компании сводной сестры. Совсем не богач.       — Значит, я заплачу.       — А ты, получается, богач? — усмехается Вэй Ин, поднимая руки, чтобы Лань Чжань стянул с него футболку. — Ай-я, какого парня я отхватил, однако. Свадьбу нашу тоже ты оплатишь?       Лань Чжань делает вид, что задумывается, а Вэй Ин на миг пугается, что переборщил с шуткой.       — Оплатим вместе.       Вэй Ин облегченно выдыхает, посмеиваясь.       — Ты самый лучший, ты знаешь это?       Лань Чжань толкает его в грудь, впихивая в душевую кабинку, и включает воду.       — И я люблю тебя.       Дыхание Вэй Ина тут же сбивается. Он почему-то даже не надеялся услышать это сегодня. В прошлый раз он смог прочесть по губам, но не слышал, не мог из-за толстого стекла машины. А сейчас он просто чувствует, будто цель его жизни найдена. И она заключается в том, чтобы целовать Лань Чжаня под напором горячей воды и просто быть счастливым.       Этот поцелуй со вкусом хлорки прерывает Лань Чжань, вдруг толкая Вэй Ина к прозрачной стенке душевой.       — Ты говорил в такси, что хочешь, но… можно я?       Если бы во время своей речи Лань Чжань не опустился на колени, Вэй Ин бы, наверное, даже не понял, о чем шла речь, но он понимает. «Хочу отсосать тебе» — так он сказал тогда в такси?       Вид, конечно, шикарный, тут ничего не скажешь. Лицо Лань Чжаня напротив его стоящего члена уже почти заставляет его кончить, потому что вся эта ситуация — слишком. Вэй Ин кусает губу, обхватывает основание члена ладонью и пережимает, чтобы не кончить в ближайшие несколько секунд, а затем, не отрывая взгляда от Лань Чжаня, выключает воду.       — Я долго не продержусь, — выдыхает он, протянув руку, чтобы погладить Лань Чжаня по щеке.       Его пальцы скользят вниз, к губам, очерчивают их контур.       — Ты такой котенок.       Лань Чжань и правда выглядит мило, даже когда собирается ему отсосать. Когда смотрит из-под ресниц, совсем не стесняясь своей наготы, когда размыкает губы, чтобы впустить в горячий рот влажные пальцы, давящие на язык.       Пальцы очерчивают кромку зубов, прежде чем вокруг них смыкаются губы. Эти губы Вэй Ину снятся почти каждую ночь, и сейчас, когда он заменяет пальцы членом, они обхватывают головку, а язык мелко лижет щелочку уретры, несильно толкаясь внутрь.       — Да, вот так… — намотав мокрые волосы на кулак, Вэй Ин толкается во влажный рот так, что губы Лань Чжаня смыкаются примерно на середине члена.       Лань Чжань сосет старательно, и Вэй Ин где-то между «О боги, да» и «Еще» даже теряется, думая о том, что он у Лань Чжаня, скорее всего, не первый. Но ревновать к прошлому ведь глупо, да?       Лань Чжань берет его руку и кладет себе на голову рядом с первой, глядя снизу вверх из-под дрожащих ресниц, разрешая, призывая трахнуть его в рот. Вэй Ин неверяще двигает бедрами один раз, и тогда чувствительная головка упирается прямо в стенку горла. А после — дальше, в само горло, где узко и жарко, а еще невероятно хорошо.       Лань Чжань начинает давиться, но не отстраняется надолго, двигая головой и насаживаясь снова. Вэй Ин даже почти не давит ему на голову, завороженно глядя на то, как Лань Чжань делает ему… глубокий горловой?       Пиздец.       Он отпускает себя, давая волю бедрам и рукам. Лань Чжань тычется носом ему в лобок при каждом глубоком толчке и стонет. Этот звук вместе с приятной вибрацией и ощущением узости заставляют Вэй Ина медленно сходить с ума и стонать чужое имя вместе с похвалой, от которой Лань Чжань будто заводится только больше и сосет усерднее, старательно втягивая щеки и крепко хватаясь за бедра.       Вэй Ин кончает, едва успев отстранить чужую голову за волосы от своего паха, и завороженно смотрит, как раскрасневшийся Лань Чжань, опираясь о противоположную стенку душевой, дрочит себе, прикрыв веки, и кончает следом, в тихом стоне приоткрыв красные губы. У них размытый контур и потеки спермы в уголках.       Такой развратный. И только его.       Вэй Ин потом еще долго сцеловывает с этих губ свое же семя вместе со стонами, когда растягивает Лань Чжаня в своей постели. Он такой красивый, лежит под ним, придерживая свои длинные ноги в коленях. На его лице и шее оседает румянец, который Вэй Ин сцеловывает тоже, когда его пальцы проникают внутрь и давят на напряженные стеночки.       — Глубже, — хрипит Лань Чжань, — пожалуйста… — он всхлипывает и тут же прикрывает рот ладонью, которую Вэй Ин незамедлительно отстраняет от его лица.       — Я хочу слышать, хорошо? — мягко спрашивает он, встречаясь с мутным взглядом. — Здесь никого кроме нас, родной, а ты так красиво стонешь…       Лань Чжань отводит взгляд, но согласно кивает, возвращая руку под колено. Вэй Ин оставляет на его животе поцелуй рядом с пупком, а затем делает, как и просили — толкается глубже. С губ Лань Чжаня срываются не стоны, а музыка, и Вэй Ин становится ее поклонником в тот же миг.       Он добавляет палец, толкается внутрь уже тремя и гладит подушечками небольшой комочек нервов, что заставляет Лань Чжаня выгнуться на простынях.       — Хватит, пожалуйста… — шепчет он, притягивая Вэй Ина за локти к себе и заключая в ловушку между соединенных ног. — Я готов, ладно?       Они встречаются взглядами, затем губами, и увлеченно целуются, так увлеченно, что слюна стекает по подбородкам. Вэй Ин придерживает член у основания, прерывает поцелуй и утыкается в плечо Лань Чжаня лбом, медленно входя в растянутую дырочку. Лань Чжань под ним задерживает дыхание, утыкается носом в шею и двигает бедрами навстречу, соединяя их до конца.       — Ты как? — спрашивает Вэй Ин, поднимая голову, чтобы заглянуть в лицо. Несмотря на невероятное возбуждение, он готов остановиться, если для Лань Чжаня это будет слишком.       — Двигайся, — шепчет Лань Чжань, оставив поцелуй на подбородке и тут же роняя голову на подушку. — Я в порядке.       Вэй Ин недоверчиво разглядывает черты любимого лица и опирается на локти, делая первый толчок. То, как обволакивают его член узкие стеночки, заставляет его завилять воображаемым хвостом, которого у него отродясь не было.       Вэй Ин подбирает подходящий угол, а Лань Чжань держится за его плечи и много — много! — стонет. Это все похоже на сладкую пытку, и они оба не хотят, чтобы она заканчивалась. Как и чтобы не заканчивались поцелуи в шею, укусы в подбородок и плечи и жаркий шепот.       — Такой сладкий… узкий… громкий… — шепчет Вэй Ин, толкаясь сильнее, глубже, до громких шлепков бедер о бедра. — Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя…       — Вэй Ин… — зовет Лань Чжань и целует, потом снова зовет и снова целует, и так много-много раз.       — Ты станешь моим мужем, мы заведем кота и много кроликов, а еще детей, да, ну или нет, ты хочешь детей?..       — Заткнись… — отвечает Лань Чжань с легкой улыбкой. Кажется, он согласен.       Они переворачиваются, Вэй Ин падает на кровать спиной, облизывает губы и с ухмылкой смотрит на то, как Лань Чжань переступает через его бедра, чтобы оседлать и, придержав член, насадиться на него самостоятельно. Гладя молочные бедра, Вэй Ин уделяет внимание шрамам и обещает себе расцеловать каждый. Лань Чжань быстро учится и двигается плавно, так, как хочется ему самому; от одного только зрелища Вэй Ин восторженно стонет, поддавая снизу и понимая, что шутки про свадьбу больше не шутки.       Потом он трахает Лань Чжаня сзади, и еще раз, прижимая животом к стенке душевой. Они кончают несколько раз за ночь, смывают пот и спать ложатся только под утро, когда за окном уже начинает светать. Лань Чжань целует его в шею, неспособный сорванным голосом даже на хриплое «Спокойной ночи», и Вэй Ин обнимает его, притягивая ближе к себе, чтобы никогда больше не отпустить.

***

      — Привет, бро, как дела? — говорит Лань Чжань механическим тоном, глядя на Вэй Ина скептически.       Тот, само собой, прыскает со смеху и кусает внутреннюю сторону щеки, наблюдая за тем, как Лань Чжань умилительно куксится.       — Нет, милый, так ты только отпугнешь всех потенциальных друзей!       — Мне не нужны друзья, — мученически стонет Лань Чжань, падая лицом в подушку и невольно открывая Вэй Ину вид на чудесную задницу в домашних спортивках, которую он тут же щипает.       — Нужны, конечно, — не соглашается Вэй Ин, укладываясь на задницу головой и складывая руки на животе. — Ты их всех очаруешь, вот увидишь.       — У меня уже есть друзья, — пытается снова слиться Лань Чжань, говоря все так же в подушку, отчего его стоны мученика звучат чуть потише.       — Например? — хмыкает Вэй Ин.       — Ну…       — Ну?       — Твоя сестра?       — Я тебя понял.       Вэй Ин поворачивает голову вбок и прицеливается, чтобы затем укусить Лань Чжаня за ягодицу, тем самым вынуждая второго с визгом подскочить на кровати.       — Это чтобы не расслаблялся.       — Еще бы я с тобой расслабился…       — Что-что, дорогой?       — Привет-бро-как-дела… — к механическому тону прибавляются повышенная скорость речи и абсолютно неискренняя улыбка. — Лучше?       — Хуже, — улыбается Вэй Ин, потянув Лань Чжаня на себя за руку. Тот кладет голову ему на колени и вздыхает, прикрывая веки.       — И все равно тебя полюбят, — звучит весьма ободряюще, особенно вот с этим «все равно». — Я же люблю, — аргумент.       — Мгм.       — И Цзинь Лин тебя любит.       — Цзинь Лин…       — И моя сестра.       — Сестра…       — И соседка наша с первого этажа, — недовольно добавляет Вэй Ин, непроизвольно морщась.       — Соседка… Какая еще соседка? — приоткрыв один глаз, удивленно спрашивает Лань Чжань.       — Которая каждый раз тебе глазки строит у почтовых ящиков.       Лань Чжань садится на кровати в позу лотоса напротив своего парня и хмурится.       — Глупости, — в итоге беспечно заключает он.       — А вот и нет.       — А вот и да.       — Милый, я запрещаю тебе забирать почту с этого дня и до самой моей смерти. А лучше ее смерти.       Лань Чжань на этот раз действительно удивляется.       — Ты шутишь?       — Конечно, я шучу, — нет, блять, не шучу, Лань Чжань, но я не буду абьюзером, и вообще мне не больно, я терплю.       Вообще девчушка эта действительно Вэй Ина в последнее время слегка раздражает (ага, слегка). С тех самых пор, как Лань Чжань к нему переехал, она будто у двери стоит сутками напролет и в глазок смотрит, чтобы обязательно выйти, как только его парень покажется на горизонте. И выйти всегда нужно в короткой юбочке и с накрашенными губами, даже если на часах, господи блять, семь утра.       Лань Чжань действительно не замечает, что его пытаются так нагло охомутать при живом парне! И Вэй Ин, конечно же, знает, что тот никогда на нее не взглянет, но дамочка этого не знает, а потому и лезет как будто у нее детородный возраст вот-вот к концу подойдет.       Эта ревность такая глупая, но Вэй Ин ничего не может поделать с тем, что он ее испытывает. К психологу, что ли, сходить? Дамочка же не отстанет! Он на Лань Чжаня и кольцо нацепил, и засосов наставил, мол, не видишь, есть кому ублажать его днями и ночами, чего лапки тянешь? Но леди либо слепая, либо совсем отчаянная.       Конечно, кольцо он Лань Чжаню подарил не с намерениями пометить или что-то вроде, он даже сказал, что тому будет лучше носить его на цепочке под одеждой, чтобы люди вопросов не задавали, а свое, такое же, носит на среднем пальце, но Лань Чжань его нацепил на безымянный и на все вопросы типа «Ты женат?» просто смотрел в ответ так, что рта больше раскрывать никому не хотелось.       А засосы они оба замазывают, у них для косметики теперь даже в ванной отдельная полка. Можно было бы, конечно, просто ставить их там, где не видно, или вовсе обойтись без них, но так же не интересно.       Две недели назад они навестили Вэней в любимом захолустье и все же забрали к себе Суйбяня, который по словам бабули Вэнь после их отъезда совсем зачах. И теперь кот является полноправным жителем их квартиры почти со всеми нужными прививками, из-за которых обижался и первое время гадил на ковер, полностью игнорируя свой новый туалет. Хозяйка квартиры, конечно, была удивлена, что в ней на двух жителей прибавилось, но не сказала ничего против даже насчет кота, только за дырки в обоях предъявила и попросила в случае их выезда все это безобразие переклеить.       Лань Чжань ей сразу понравился: красивый, чистенький, аккуратный в своих брючках и рубашечках — идеальный жилец! Вэй Ин не стал говорить, что они с этим идеальным жильцом кое-где случайно сломали кровать. Ничего страшного, они купят новую.       Тогда Вэй Ин скромно спросил, откуда у Лань Чжаня такие навыки в работе ртом, и второй нехотя ответил, что… тренировался. И он никогда не признается, на чем. Ни-ког-да.       Лань Чжань поступил. Цзян Чэн все же не вел у него ничего, хотя было бы забавно, но при встречах в университете они здороваются и кивают друг другу, а потом даже могут вместе пойти пообедать. Вэй Ин, конечно, хочет, чтобы у Лань Чжаня там появились друзья, но в последнее время все больше задумывается о том, что такими темпами таких вот дамочек с первого этажа вокруг его парня будет крутиться еще больше, и все же решает записаться к психологу, если совсем плохо станет.       Сам он продолжает работать у сестры, но берет уже меньше смен, да и Лань Сичэнь действительно хорошо ему заплатил за работу — в случае чего с голоду не помрут. Но иногда он думает о том, чтобы вернуться к кистям и краскам… В последнее время руки так и тянутся творить.       — Пойдем в магазин, — говорит Вэй Ин, уже направляясь к шкафу, чтобы переодеться для выхода в люди. Завтра у них обоих выходной, так что можно будет сегодня что-нибудь приготовить, посмотреть кино и не вылезать из постели следующие сутки. — У Суйбяня корм, кстати, закончился.       Лань Чжань согласно кивает и идет на выход из комнаты, по пути целуя Вэй Ина в оголенное плечо, вызывая на лице того нежную улыбку.       На лифте они спускаются держась за руки, потому что там кроме них никого и камеры на прошлой неделе кто-то спер.       — Сестра хотела в воскресенье привести к нам Цзинь Лина.       — Мгм, — улыбается Лань Чжань. Они с Цзинь Лином очень быстро нашли общий язык; тому только волю дай рассказать обо всем на свете, а Лань Чжань для него просто идеальный собеседник — молчит и внимательно слушает все, что вливают ему в уши детским голоском.       Когда створки лифта разъезжаются, Вэй Ин чертыхается, потому что та самая соседка тут как тут — забирает почту и по сторонам поглядывает. Он пытается разъединить их ладони (все же о том, что они пара, знает только консьерж, после того, как они долго целовались в пустом лифте, забыв про камеры, точнее не зная о них, но дедок толерантным оказался; только просил больше так не делать, а то записи с камер иногда забирают), когда Лань Чжань крепче сжимает его руку под удивленный взгляд Вэй Ина и тянет его за собой на выход из подъезда. Консьерж с усталой улыбкой машет им рукой и снова утыкается носом в кроссворды, а дамочка-соседка, просканировав их соединенные ладони, улыбается уже не так уверенно.       — Здравствуйте, — для приличия здоровается с ней Вэй Ин, а Лань Чжань вообще делает вид, что ее не существует, и просто проходит мимо.       Вэй Ину даже не стыдно за то, что его лицо светится как верхушка новогодней елки, и идет плечом к плечу со своим парнем в магазин: за кормом для кота, которого он приручил во время работы в загородном доме Ланей, овощами, которыми питается его травоядный любимый человек, за замороженной пиццей, которую Лань Чжань будет пытаться втихаря положить обратно, когда Вэй Ин отвернется, потому что: «Не хочу, чтобы ты заработал гастрит». А в ответ получит: «Ну какой гастрит, Лань Чжань, я собираюсь умереть с тобой в один день».       А потом они вернутся в их теперь общий дом, три часа будут готовить ужин, потому что забудут про него, когда начнут целоваться, и испортят первую попытку, но если что всегда можно заказать доставку. Суйбянь будет сидеть возле плиты и жалобно мяукать, матерясь на своем кошачьем, потому что ему надоел корм, дайте нормальной еды, ну.       В воскресенье Вэй Ин начнет рисовать свою первую картину, пока Лань Чжань вместе с Цзинь Лином будут смотреть «Отважную Лифи». И Вэй Ин прибежит в гостиную на детские всхлипы, испугавшись, но, взглянув на экран, все поймет и отчитает Лань Чжаня за то, что тот показывает грустные мультики его племяннику. А Цзинь Лин обнимет Лань Чжаня и скажет: «Не ругай гэгэ, это я захотел». Ну маленький защитник растет!       А Вэй Ин все же отругает гэгэ попозже, в горизонтальной плоскости, и новую кровать они пойдут покупать уже во вторник. Соседка с первого этажа наконец переключится на парня из триста второй квартиры, и Вэй Ин с радостью поможет им сойтись, чтобы точно быть спокойным. Лань Чжань найдет друзей в университете.       А впереди их ждет тысяча свиданий.