стань моим шрамом на теле

      После разговора с Лань Сичэнем Вэй Ин чувствует себя опустошенным, словно он отпахал на стройке пару тяжелых смен (не то чтобы он когда-нибудь работал на стройке) и очень устал. Лань Сичэнь остается на улице, принимая неожиданный телефонный звонок, а Вэй Ин бредет в дом и без стука заваливается в комнату Лань Чжаня, что сидит на кровати, опираясь спиной об изголовье.       Вэй Ин не может не подметить, насколько парень красив, особенно когда он чем-то увлечен. На его коленях покоится ноутбук, а мягкий свет от прикроватной лампы освещает его лицо, смягчая острые черты.       — Что делаешь?       Вэй Ин с удовольствием подмечает, как Лань Чжань меняется, услышав его голос; как на его лице расцветает нежная улыбка, при виде которой Вэй Ин чувствует себя самым что ни на есть центром вселенной.       — Подумал посмотреть требования к абитуриентам в этом году, — смущенно пожимает плечами Лань Чжань, ненавязчиво хлопая по простыни рядом с собой ладонью, словно приглашая.       Вэй Ин чувствует удивление, но оно приятное. С радостью принимая немое приглашение, он забирается на кровать, прижимается к теплому боку и кладет голову Лань Чжаню на плечо, заглядывая в ноутбук и видя там открытый документ.       — Ты все же решил поступить туда, — хмыкает Вэй Ин, прикрывая веки от удовольствия, когда рука Лань Чжаня ложится на его затылок и начинает перебирать длинные пряди.       — Мгм.       — Я рад, — честно признается Вэй Ин, приподнимая голову, чтобы заглянуть в сияющие золотистые глаза. — Уверен, у тебя талант к музыке.       — Ты не можешь этого знать.       — А вот и могу, — не соглашается Вэй Ин, щипая парня за бок. — Я просто знаю.       Лань Чжань смотрит на него растерянно, словно ему никогда не говорили ничего подобного, и Вэй Ин надеется, что ошибается. Взгляд Лань Чжаня смягчается каждый раз при виде него, а Вэй Ин, наконец заметив это, вдруг ловит себя на мысли, что если человеку, который сейчас так бережно перебирает его волосы, нужно, чтобы ему говорили, какой он замечательный, почаще, то Вэй Ин с радостью станет тем, кто будет говорить об этом каждый день.       И Лань Чжань, словно разглядев это маленькое немое откровение в его глазах, опускает взгляд на ноутбук. Его уши краснеют, и Вэй Ин видит в этом что-то такое родное, привычное, что в груди сразу теплеет.       Их идиллию прерывает Лань Сичэнь, который для приличия все же стучится, чтобы после войти и напомнить парням о том, что Вэни ждут их на ужин уже через час.       Вэй Ин не без чувства досады от потерянного тепла встает с постели и идет к себе в комнату, чтобы переодеться. Не то чтобы Вэни ждали его при всем параде, но растянутая домашняя одежда все же не слишком подходит для выхода в свет. Поэтому он переодевается в черные узкие джинсы с дырками на бедрах и коленях, а сверху на простую черную футболку натягивает кожаную куртку с множеством замков и ремешков. У зеркала он по-быстрому сооружает небрежную косу, довольно смотрит на свое отражение и тут же смущенно кусает губу, когда понимает, что джинсы эти еще с этикеткой, футболка идеально выглаженная, а коса, которая «небрежная», выглядит просто идеально, ни единого волоска из нее не выбивается.       То, что он совсем чуть-чуть хочет впечатлить Лань Чжаня, не должно вызывать столько смущения в перемешку с томительным тянущим ощущением (от одной только фантазии, что Лань Чжань может оказаться тем, кто будет эти вещи с него снимать…) внизу живота, правда?       Кривда, думает Вэй Ин и показывает своему отражению язык.       — Позорище, — хлопая себя по щекам, шепчет он и выходит из комнаты.       На кухне его ждут уже готовые братья, один краше другого. И если Лань Сичэнь, в своих классических брюках и рубашке, выглядит как обычно великолепно, то настоящий трепет в груди появляется точно не из-за него.       На Лань Чжане надеты светлые свободные брюки с завышенной талией и заправленная в них черная водолазка, что прекрасно очерчивает мышцы на худом теле, которое Вэй Ин пообещал себе обязательно откормить.       Их глаза встречаются, и на одинаково восхищенных лицах появляются такие же одинаковые глупые выражения, после созерцания которых Лань Сичэню, что очевидно являлся в этом велосипеде третьим колесом, захотелось то ли рассмеяться, то ли убежать.       — Время, — нетерпеливо говорит он, все же не сдержав легкой улыбки.       Вэй Ин сбрасывает наваждение легким щипком в бедро и уже через секунду улыбается так, словно не он только что только и мечтал о том, как бы вытолкать Лань Сичэня в окно и залюбить Лань Чжаня во всех возможных смыслах этого слова.       Из дома они выходят втроем, сопровождая медленные шаги легкой ненавязчивой беседой. Вэй Ин держит в руках ручки от коляски и катит ту перед собой, рассказывая в первую очередь Лань Чжаню о своей учебе в университете, потому что думает, что тому это будет интересно, если он собирается туда поступать. Лань Сичэнь тоже слушает с любопытством и задает уточняющие вопросы по поводу преподавателей и системы оценивания, а также еды в столовых и кружков по интересам.       Через непродолжительное время они оказываются на пороге небольшого одноэтажного дома, и Вэй Ин даже удивляется, насколько он маленький по сравнению с тем, в котором живут они с Лань Чжанем (теперь еще и с его братом, как жаль).       Дверь им открывает непривычно нарядная бабушка Вэнь, и выглядит женщина такой счастливой из-за того, что они пришли, что Вэй Ин немного теряется. А потом вспоминает, как бабушка рассказывала о том, что почти вся ее большая семья переехала, и тогда понимает, почему.       На просторной террасе под красной крышей накрыт большой стол, переполненный блюдами, от которых исходят вкуснейшие ароматы и урчит голодный желудок. Вэй Ин останавливает кресло Лань Чжаня у стола и занимает стул рядом с ним. Когда их взгляды встречаются, то, кажется, всем остальным за столом сразу становится понятно, что эти двое не просто друзья, но все тактично делают вид, что ничего особенного не заметили.       — Попо, вы нас переоцениваете, — добродушно улыбается Лань Сичэнь, занимая стул по другую сторону от брата. — Мы так много не съедим.       — А я ей говорила! — взмахивает руками Вэнь Цин, присаживаясь за стол одновременно с дядюшкой Вэнем, пока бабушка, фыркнув, решает удалиться на кухню за дополнительными приборами и уже оттуда кричит:       — Ничего не знаю!       Какое-то время они просто едят. Бабушка расспрашивает Лань Сичэня о его работе и с интересом слушает, всем своим видом излучая похвалу и гордость. Он ей, конечно, не сын, но и не посторонний человек все же. Вэнь Цин, пусть и не подает виду, выглядит менее грозно чем обычно и тоже очевидно рада встретить старого друга. Тем временем, пока эти трое ведут светскую беседу, Вэй Ин изучает стол, подкладывает еду в первую очередь в посуду Лань Чжаня, решая начать исполнять обещание, данное самому себе, уже прямо сейчас. Тот хмурит брови с видом мученика и слегка наклоняется, чтобы шепнуть:       — Я же столько не съем.       И Вэй Ин решает просто процитировать несравненную бабушку Вэнь:       — Ничего не знаю.       После этого он многозначительно смотрит в чужую тарелку, одним лишь взглядом призывая начать есть уже прямо сейчас, и Лань Чжань с тяжким вздохом хватается за палочки. Лань Сичэнь сбоку от него издает удивленный хмык и продолжает что-то рассказывать.       В какой-то момент Вэй Ин ловит на себе взгляд дядюшки Вэня, который, заметив, что на него наконец обратил внимание Вэй Ин, многозначительно подергивает бровями в игривой манере и делает знаменитый жест пальцами у шеи, намекая, как может.       Вэй Ин довольно ухмыляется, кивая головой, и тогда обрадованный дядюшка достает из-под стола литровую бутылку вина и громко ставит на стол. Все взгляды тут же обращаются на него; среди них и недовольные, и удивленные, и радостные.       — Опять ты за свое, — недовольно бубнит бабушка, глядя на мужа.       Тот пожимает плечами, наполняет первую кружку и протягивает Вэй Ину, который благодарно улыбается, забирая ту и поставив на стол по левую от себя сторону.       — Нашел-таки себе собутыльника, — посмеивается бабушка.       Вэнь Цин без слов протягивает свою кружку дяде, и та наполняется тут же за несколько секунд. У вина приятный аромат, что начинает витать над столом, и оба брата, почуяв его, выглядят слегка напряженно.       — Мне не нужно, спасибо, — все так же с улыбкой отказывается от предложения Лань Сичэнь, а Лань Чжань на многозначительный взгляд дядюшки просто отрицательно качает головой.       — Неужели и вам передалось? — удивляется Вэнь Цин, глядя то на одного брата, то на другого.       Вэй Ин с любопытством спрашивает:       — Что передалось?       — Понимаешь, — начинает бабушка, которая, несмотря на недовольный вид совсем недавно, свою кружку наполнила совсем не чаем, — у них у всех по мужской линии передается какая-то странная хворь — непереносимость алкоголя. Они пьянеют буквально от рюмки.       Вэй Ин недоверчиво глядит на Лань Чжаня, и тот его взгляд встречает вполне спокойно, молча подтверждая. Ну надо же! Вэй Ин никогда не слышал, чтобы кто-то мог пьянеть от одной только рюмки. А он-то сразу подумал, что Лань Чжань из-за таблеток снова отказался.       Когда все, кроме братьев, начинают понемногу пьянеть, вечер однозначно становится веселее. Вэнь Юн начинает травить байки из своей молодости, а бабушка его поправляет, если тот где-то слегка приврал. Вэнь Цин выглядит необычайно расслабленной и все чаще улыбается, а Вэй Ин, со слегка покрасневшими от градуса щеками, чувствует себя дома. Оказывается, чтобы так себя чувствовать, дом вовсе и не нужен. Нужны люди.       Невольно Вэй Ин начинает сравнивать свою семью, настоящую, потом ту, в которую его забрал дядя Цзян, и вот этих людей, которых хочется назвать семьей не потому, что они являются ей по крови, а потому что это так чувствуется. И улыбка сходит с его лица, когда он понимает, что и этой семьи скоро лишится, вернувшись туда, где его настоящий дом. От которого, впрочем, не осталось ничего, кроме слова.       — Ты в порядке? — спрашивает Лань Чжань, кладя руку ему на плечо.       Встретив его взгляд, Вэй Ин кивает и накрывает его ладонь своей. Сердце, согретое чужим озабоченным взглядом, словно начинает биться ближе к правому боку, потому что там сидит Лань Чжань, а сердце Вэй Ина тянется к нему примерно всегда.       — Все в порядке, — тихо шепчет Вэй Ин, склоняясь к чужому уху, чтобы ненароком не разрушить веселую атмосферу за столом. Ухо, которое он обжигает дыханием, тут же розовеет, и немного захмелевший Вэй Ин позволяет себе вольность слегка прикусить розовую мочку. — Ты же со мной.       Взгляд Лань Чжаня, направленый куда-то вперед, тут же темнеет, а на его глаза ложится поволока. Он сглатывает, отпивает из своей кружки немного чая и ищет руку Вэй Ина под столом.       И находит.       Вэй Ин переплетает их пальцы и некрепко сжимает, позволяя себе слегка задуматься о будущем. Ему ведь необязательно быть незавидным, правда? Ведь Лань Чжань вернется в Шанхай, начнет ходить и, возможно, останется рядом. Не факт, конечно, мало ли что может случиться, но звучит эта перспектива как самая приятная на свете, и Вэй Ин хочет верить в хорошее. Хватит с него пиздеца, он, кажется, нашел своего человека.       Человека, который увидел, как поменялось его настроение, когда никто больше не обратил внимание, наслаждаясь приятным вечером. Потому что этот человек всегда выбирает смотреть только на него.       Ох, в глазах защипало что-то…       Они еще сидят несколько часов, играя в игры и беседуя на разные темы. Смех, разливающийся по округе, привлекает соседей, которые выходят из своих домов, чтобы с любопытством посмотреть, что тут происходит. Свадьба, что ли, а их не позвали?       Когда они уже собираются расходиться, стол так и остается переполненным едой. Они не съели даже половины. Хотя, как с некой гордостью подметил Вэй Ин, к концу вечера тарелка Лань Чжаня все же пустеет полностью.       На обратном пути Вэй Ин забирается в чей-то сад и срывает яркий розовый цветок, а потом отдает его Лань Чжаню с таким видом, словно это обручальное кольцо. Лань Чжань смотрит на брата и слегка тушуется под его насмешливым взглядом, а Вэй Ина уже и не волнует чужое присутствие; он смотрит только на Лань Чжаня, пьяный и счастливый, и тот забирает цветок, ворча под нос что-то про бесстыдников, отчего Вэй Ин с Лань Сичэнем смеются в один голос.       Уже в доме, по привычке нарезав мяса для кота, Вэй Ин оставляет его на улице и идет в свою комнату, устало заваливаясь на кровать. Ему, честно говоря, сейчас даже дышать лень, а ведь надо бы переодеться и в душ сходить по-хорошему. В итоге он какое-то время сидит в телефоне, переписываясь с Яньли и Хуайсаном и прислав обоим парочку фотографий с сегодняшнего вечера. Яньли в ответ шлет ему фотографии Цзинь Лина, которые Вэй Ин с упоением рассматривает, а Хуайсан просит у него номер Вэнь Цин, после чего он отвечает другу, что ему там ничего не светит, и получает в ответ кучу обиженных эмодзи.       И все же он был не совсем прав, думается ему, когда Вэй Ин откладывает телефон и стягивает с себя куртку. Яньли, Хуайсан и Цзинь Лин (и, возможно, даже Цзысюань) все же дороги ему и тоже являются частью его семьи. Тоже не по крови, но душевно.       После душа он вытирает волосы полотенцем и оставляет то на плечах, а потом стучится в комнату Лань Чжаня и открывает дверь, не дождавшись разрешения войти. Просто потому что он уверен, что его ждут.       И он не ошибается, когда заползает под одеяло притворяющегося спящим Лань Чжаня и обнимает его поперек груди, прижимая к своему разгоряченному от алкоголя и горячей воды телу. Лань Чжань тут же разворачивается в его руках, тычется носом в шею и кладет руку на талию, после чего мгновенно засыпает.       Честно говоря, Вэй Ин просто хотел немного пообниматься перед сном и пожелать Лань Чжаню спокойной ночи, прежде чем уйти спать к себе, но в тот самый момент, когда рука Лань Чжаня легла на его талию, он понимает, что никуда сегодня не уйдет. Или вообще никогда.       Сегодня ему ничего не снится.       А просыпается он оттого, что тело под ним начинает шевелиться, пытаясь выбраться из по-настоящему медвежьей хватки, и сперва хмурит брови, не понимая, почему его личная подушка оказалась такой строптивой. Потом до него доходит, что роль подушки взял на себя Лань Чжань, и Вэй Ин размыкает веки, встречаясь с сонным взглядом напротив.       — Отпусти, задушишь.       — Не хочу, — хрипло ото сна тянет Вэй Ин, но все же отпускает, потому что перспектива задушить своего парня не входила в его планы.       Пока Лань Чжань выпутывается из объятий и что-то сонно бормочет, Вэй Ин вдруг широко распахивает глаза, понимая, что Лань Чжань вообще-то не его парень. Точнее, он никогда не соглашался им быть, а Вэй Ин никогда не спрашивал (за исключением того раза, когда он непрозрачно намекнул Лань Чжаню, что тот с легкостью может претендовать на эту роль).       Выпутавшись из одеяла, Вэй Ин садится на постели и наблюдает за тем, как Лань Чжань уже катит свое кресло на выход из комнаты, и почему-то решает, что предложить встречаться в этот самый момент не очень романтично, но какая разница, поэтому бросает ему в спину:       — Будешь со мной встречаться?       Кресло останавливается у самой двери, и Лань Чжань, сидящий в нем, оборачивается, смотря на Вэй Ина как на идиота.       — А мы уже разве не?..       — Оу, — теряется Вэй Ин, и, судя по лицу Лань Чжаня, тот тоже. — Ну, я думал, что нужно спросить нормально, чтобы ты точно от меня не убежал, — он слегка посмеивается, видя, как лицо Лань Чжаня вмиг расслабляется.       — Я даже уйти не смогу, какое «убежать»? — качает головой Лань Чжань, разворачиваясь и не замечая, как глубокая морщинка залегает между бровей Вэй Ина после этих слов. — И да, буду, — добавляет он, не оборачиваясь и наконец открывая дверь, чтобы скрыться за ней.       Вэй Ин прислушивается к скрипу половиц и понимает, что Лань Чжань укатил в туалет, а затем садится на постели удобнее, салютует бодрым проснувшимся кроликам и принимается ждать своего теперь уже парня. Боги, звучит невероятно странно, но так правильно, что он не может сдержать счастливой улыбки.       Когда Лань Чжань возвращается, Вэй Ин ждет, пока тот заберется на кровать, и спрашивает:       — Где комплекс упражнений от физиотерапевта, который тебе дала Вэнь Цин?       — В ящике, — отвечает тот, и даже если он удивлен этим вопросом, то виду не подает.       Вэй Ин лезет в ящик, находит там распечатанные листы А4 и кладет перед собой на кровать, тщательно изучая. К тексту приложены картинки, что весьма кстати, потому что вот эти вот «лево-право-враскорячку» Вэй Ин не особо понимает. Краем глаза он видит, что Лань Чжань наблюдает за ним, но молчит, и Вэй Ин кусает губу, чтобы скрыть улыбку. Потому что растерянный Лань Чжань выглядит безумно мило и чем-то даже напоминает Цзинь Лина, когда тому дают игрушку, которую он ни разу до этого не видел и с которой он не понимает, как обращаться.       — Так, хорошо, — хлопает в ладоши Вэй Ин, сползая на пол и забирая с собой несколько листов. — Ползи сюда, — хлопнув пару раз ладонью по краю кровати, добавляет он.       — Это из-за моих слов? — Лань Чжань послушно передвигается куда было велено, но выглядит при этом не слишком довольным. — Я же пошутил.       — А я не шучу, — хмыкает Вэй Ин, помогая Лань Чжаню свесить ноги с кровати, хотя тот бы и сам мог справиться, но перед тягой к тому, чтобы слегка полапать Лань Чжаня, Вэй Ин устоять не смог. — Так-с, — он смотрит на первый лист, тщательно запоминает, что нужно делать, и переводит взгляд на Лань Чжаня.       Тот опирается руками на кровать позади себя и выглядит заинтересованным, хотя виду старается не подавать, но Вэй Ин знает, что им обоим должно понравиться.       Он аккуратно берет левую ногу Лань Чжаня и ставит ее на пол, а правую пятку опирает на свое плечо и сгибает ногу в колене. Пальцами забирается под серые домашние штаны и нежно гладит оголенную голень, вызывая у Лань Чжаня легкую щекотку.       — Такого в инструкции не было, — уголки губ Лань Чжаня дергаются в улыбке.       — Я знаю, — подмигивает ему Вэй Ин, после снова принимая серьезный вид.       На самом деле, конечно, Вэй Ин знает, что Лань Чжаню не нужны эти упражнения. Знает после того, что рассказал ему Лань Сичэнь, но Вэй Ин хочет попробовать кое-что другое.       Он сгибает ногу Лань Чжаня чуть сильнее, щекочет под коленкой и, услышав рваный вздох, встречается взглядом с потемневшим чужим.       Не разрывая зрительного контакта, Вэй Ин ставит ногу Лань Чжаня на пол, а затем проделывает то же самое со второй: ставит себе на плечо, чуть массирует голень и сгибает в колене, разминая слегка одеревеневшие мышцы.       Лань Чжань смотрит на него не мигая; его рот чуть приоткрыт, а время от времени из него выходят тихие вздохи, которые действуют на Вэй Ина не самым лучшим образом, но с этим он разберется в душе.       К концу короткой процедуры Вэй Ин прижимает обе пятки к своей груди и ласково гладит обе ноги от лодыжек до колен, тихо спрашивая:       — Тебе было больно?       Как завороженный Лань Чжань отрицательно качает головой.       — И ты знаешь, почему не было? — слегка нервничая, спрашивает парень.       Растерянно моргнув, тем самым словно сбросив наваждение, Лань Чжань хмурится.       — О чем ты?       Вэй Ин качает головой, не желая отвечать, выпускает ноги Лань Чжаня и подается вперед, обнимая парня за талию и шепча в ухо:       — Ты же мне доверяешь?       Почувствовав, как после его слов Лань Чжань напрягся, Вэй Ин успокаивающе гладит его по спине и спрашивает снова.       И Лань Чжань тихо отвечает:       — Да.       Тогда Вэй Ин, довольно кивнув, садится рядом с Лань Чжанем на кровать, приобнимает его за талию и забрасывает его руку себе на плечо.       — А сейчас ты будешь крепко держаться, и мы встанем. Вместе.       — Вэй Ин, я не смогу, — качает головой Лань Чжань, обхватывая плечо Вэй Ина крепче, а второй рукой вцепившись в пальцы на своем боку. — Не получится, — снова говорит он, смотря на свои ноги с мученическим видом.       — Ничего страшного, если так, — подбадривает его Вэй Ин.       Он не видит смысла убеждать Лань Чжаня в том, что все обязательно получится, потому что это будет ложью. Но убедить его в том, что в провале нет ничего зазорного, он все же может, потому что это правда.       — Если не получится, мы попробуем снова. А потом еще и еще, слышишь? — он поворачивает голову к Лань Чжаню и сталкивается с ним взглядом.       Он уверен, что в его глазах Лань Чжань сейчас видит самую настоящую бурю, в которой смешались уверенность, поддержка и что-то еще, что-то, чему пока нет названия. И Вэй Ину остается только надеяться на то, что его уверенности хватит им обоим.       — Ладно, — вздыхает Лань Чжань. — Ладно.       И тогда Вэй Ин, крепко держа его за талию и позволяя клещом вцепиться в свое плечо, наконец принимает попытку встать с постели. Лань Чжань прикрывает веки, выглядя так, словно заранее принимает неудачный исход этой попытки и уже смирился с тем, что никогда не начнет ходить.       Вэй Ин видел, как Лань Чжань двигает ногами. Раньше он не замечал особо, но после слов Лань Сичэня начал наблюдать лучше и стал замечать, что тот неосознанно шевелит ими по разным причинам, сам того не понимая. Поэтому сейчас, когда ноги Лань Чжаня касаются пола, он удивляется, ведь они напоминают две желейные сосиски, словно в них нет костей.       — Все хорошо, я держу тебя, — сочувственно нахмурив брови, шепчет Вэй Ин, и его хватка показательно крепчает. Остается лишь надеяться, что после этого эксперимента у Лань Чжаня не останется синяков.       Вэй Ин не сильно расстраивается, потому что он и не рассчитывал на то, что все сразу получится, поэтому перед завтраком он еще какое-то время лежит с Лань Чжанем в обнимку, рассказывая ему всякие глупости, от которых второй улыбается и бьет его подушкой, выглядя так, словно он забыл о том, что произошло. Грусть покидает его красивое лицо, и Вэй Ин не может им налюбоваться.       Вечером он затевает короткий и ненавязчивый разговор о пожаре, пытаясь хоть немного разделить с Лань Чжанем его страхи и боль, а также докопаться до их сути, что могло бы помочь преодолеть их.       И Лань Чжань рассказывает, не закрывается, как раньше, чему Вэй Ин несказанно рад. Он наконец смог стать для Лань Чжаня тем, кому не страшно открыться и довериться. Чувство, испытываемое им в момент осознания этого факта, несравнимо ни с чем. Разве что с тем, что чувствует он сам по отношению к Лань Чжаню.       Говорить Лань Чжаню о том, что он не виноват в пожаре, бесполезно, потому что он действительно виноват и это не поможет. Но он говорит, что тот не делал этого нарочно, что так просто случилось, и нужно жить дальше.       Лань Чжань верит ему, но не верит в себя.       В следующие два дня Вэй Ин вместе с Хуайсаном и воодушевленным Лань Сичэнем проделывают колоссальную работу. Они ищут в соцсетях всех жертв того пожара, или их родственников и друзей, общаются с ними и выведывают все об их теперешней жизни. Как и думал Вэй Ин, никто не умер, а пострадавшие отделались легким испугом. Квартира сгорела только та, в которой жили Лань Чжань с братом, некоторые соседи надышались дымом, а один мужчина получил несколько ожогов первой и второй степени, которые уже почти зажили.       — Видишь, Лань Чжань, они в порядке, — говорит Вэй Ин, гладя чужие костяшки кончиками пальцев.       Тот ошарашенно разглядывает кучу сообщений от людей, которые пострадали по его вине, и его глаза стекленеют от набежавших слез. Вэй Ин очень пугается, уже начиная винить себя за эту глупую идею, когда Лань Чжань вытирает глаза краем футболки и смотрит на него с легко читаемой благодарностью.       Они пробуют снова, но ничего не выходит. Вэй Ин продолжает подбадривающе улыбаться, хотя в душе у него царит раздрай, потому что до его отъезда осталась всего четыре дня, и он очень хотел, чтобы Лань Чжань провожал его уже стоя на своих двоих.       Лань Сичэнь, в отличие от него, не теряет надежду и как самая заботливая мамочка готовит им еду по утрам. Несмотря на то, что Лань Чжань все еще в кресле, Вэй Ин видит, что Лань Сичэнь ему благодарен. Потому что его брат улыбается, несмотря на свое положение, лучше питается и наконец принимает помощь.       Однажды Вэй Ин понимает, что в последний раз ночевал один еще до приезда Лань Сичэня, и мысль о том, что в своей квартире он будет спать совсем один, начинает его пугать. Он думает о том, что не может остаться, потому что в Шанхае его будет ждать работа, которая ему нужна, но подумывает о перспективе предложить Лань Чжаню жить вместе. Если, конечно, он когда-нибудь наберется смелости.       Наутро перед отъездом Вэй Ину снится такой грязный сон с участием Лань Чжаня, что ему даже становится неловко, когда он просыпается. Однако просыпается он не оттого, что сон внезапно завершился, а потому что чувствует прохладные пальцы на своем члене и тут же громко стонет.       Лань Чжань лежит к нему лицом и несильно зажимает ему рот свободной ладонью, а второй бесстыже дрочит ему, глядя прямо в глаза без капли стеснения во взгляде.       — Тише, — шепчет он, облизывая нижнюю губу, и от этого зрелища Вэй Ин восхищенно охает, но чужая ладонь заглушает этот звук.       Лицо Лань Чжаня сосредоточенное. Вэй Ин смотрит на него, чувствуя, как его пальцы, обхватившие горячий влажный член, в ровном темпе двигаются от головки к основанию и обратно. Он, решая, что просто не может пропустить такое зрелище, сбрасывает с них одеяло и опускает взгляд вниз, теперь не только чувствуя, но и наблюдая за тем, как красиво смотрится бледная рука на фоне его красного от прилитой крови члена.       Он отнимает руку Лань Чжаня от своего рта, чтобы сдавленно простонать, уткнувшись лицом в подушку, а затем впиться во влажный рот напротив поцелуем. И в этот момент ему плевать на нечищенные зубы и на то, что Лань Сичэнь, с недавних пор спящий в комнате Вэй Ина, может их услышать, тоже.       Он подается бедрами навстречу руке и кончает, когда Лань Чжань кусает его за губу, оттягивая. Его глаза темные, мутные, от золота не осталось и следа, и тогда Вэй Ин понимает, что им предстоит справляться с еще одним возбуждением.       Он никогда не делал минет, но не то чтобы это новость. Он и не влюблялся никогда прежде, даже в девушек, поэтому не только опыт по минету становится для него новым.       Лань Чжань, полностью сдавшись своему возбуждению, даже не замечает, что сам раздвигает ноги, когда с него сдирают штаны вместе с бельем. Вэй Ин устраивается между ними, остервенело целуя все, что принадлежит Лань Чжаню и встречается на его пути: щеки, нос, губы, шею.       На шее он задерживается чуть подольше, позволяя себе оставить след на сгибе почти у самого плеча, довольно мурлыча, когда слышит тихий всхлип от своих же действий. Спускаясь ниже, он шепчет что-то неразборчивое между поцелуями, даже, кажется, зовет Лань Чжаня «малыш», когда задирает его футболку к подмышкам и широко лижет сосок.       — Сладкий, — прикусив горошину, он поднимает взгляд, вдруг понимая, что Лань Чжань выглядит слегка пьяным. И то, что это все из-за него, накрывает его волной нового возбуждения, но ему нет дела до себя, когда Лань Чжань под ним извивается и, кажется, даже не осознает, что направляет его голову ниже сам. — Какой же ты сладкий.       Вэй Ин ныряет языком в пупок и оставляет под ним несколько влажных поцелуев. Громких, сочных поцелуев, от которых у Лань Чжаня горят уши и щеки, но Вэй Ин уверен, что ему нравится.       Розовая головка, скрытая за крайней плотью, выделяет смазку, много смазки, и Вэй Ин слизывает ее всю, уже смиряясь с тем, что он, наверное, извращенец, ибо вкус ему нравится. Ему в Лань Чжане вообще все нравится.       Кожица на члене мягкая и нежная. Вэй Ин прячет зубы, чтобы ненароком не задеть, и придерживает извивающиеся по постели бедра, наконец насаживаясь на член ртом. Вряд ли он сможет взять полностью, но никто не запрещает ему попробовать.       — Мххм… — стонет Лань Чжань, закусывая ребро ладони, но смотрит, не отводит взгляда ни на секунду, и тогда Вэй Ин устраивает ему шоу, в котором он так нуждается.       Он дышит носом и втягивает щеки, опускаясь на член так глубоко, что головка упирается ему прямо в заднюю стенку горла. От легкого давления в уголках глаз скапливаются слезы, а по подбородку обильно течет слюна. Вэй Ин двигает головой быстро, и так же быстро устает его челюсть, но он не прекращает, полностью наслаждаясь процессом и сладкой тянущей болью, которую он приносит.       — Вэй Ин, я сейчас кончу, хватит… — шепчет Лань Чжань, хватая его за волосы в попытке отстранить, и Вэй Ин решает, что в следующий раз обязательно даст кончить себе в рот.       Но сейчас он послушно отстраняется, быстро додрачивает член ладонью и завороженно смотрит, как горячая сперма толчками заливает его ладонь.       — Ты как? — чуть хрипло спрашивает Вэй Ин, устало падая на подушку рядом с Лань Чжанем и стирая с подбородка слюну краем наволочки.       Лань Чжань перекатывается на него, обнимает за шею и целует так глубоко и чувственно, как никогда прежде, будто показывая свою благодарность. И ради такой благодарности Вэй Ин готов отсасывать ему хоть каждый день, думает он и окончательно убеждается, что извращенец. Но его это совсем не волнует.       Лань Сичэнь впервые вместо завтрака оставляет им на кухне записку, которая гласит «высыпаюсь после вашей бурной ночи, разбудите где-нибудь в обед и идите в жопу». Лань Чжань бледнеет, затем прячет лицо в ладонях, после чего его плечи начинают подрагивать от беззвучного смеха, который Вэй Ин тут же подхватывает, открывая холодильник, чтобы что-нибудь приготовить.       Пусть этот завтрак и последний в доме, к которому Вэй Ин так прикипел, во время него они не ведут себя напряженно. Этот завтрак становится по-своему особенным, потому что делится только на них двоих и, может быть, он и последний в этом доме, но не последний для них.       — Когда ты собираешься возвращаться в Шанхай? — спрашивает Вэй Ин, беззаботно умостив голые ступни у Лань Чжаня на коленях.       — В следующем месяце, — отвечает тот, ковыряя палочками еду в тарелке.       — Обещай хорошо питаться.       — Обещаю.       — И обещай, что посетишь психотерапевта.       — Вэй Ин…       — Хотя бы один раз, Лань Чжань, пожалуйста, — состроив умоляющие глазки, канючит Вэй Ин.       — Обещаю, — вздыхают в ответ, и Вэй Ин, довольный собой, улыбается. Один раз, конечно, не поможет, но дальше, он надеется, все в свои руки возьмет Сичэнь.       Суйбянь запрыгивает Вэй Ину на колени и долго и словно осуждающе на него смотрит. Будто понимает, что тот уезжает и оставляет его здесь. Вэй Ин ласково гладит кота за ушком и усмехается.       — Не переживай, тебя здесь будут кормить, — после он встречается взглядом с Лань Чжанем и спрашивает: — Как думаешь, Вэни смогут его забрать, когда вы с братом уедете?       Лань Чжань не задумываясь кивает, и Вэй Ин чувствует облегчение. Все же он действительно приручил этого кота и теперь несет за него ответственность. Он подумывал над тем, чтобы забрать его с собой, но потом решил, что это будет нечестно в первую очередь по отношению к коту, так как тот привык к сельской местности; привык жить с открытыми дверьми, привык гулять где вздумается, к тому, что он свободен. А в Шанхае он будет заперт в четырех стенах и вообще Вэй Ина возненавидит. Его сердце этого не переживет, право слово!       — А с кроликами что?       — Заберу с собой, — уверенно говорит Лань Чжань, поглаживая его голую лодыжку. Вэй Ин начинает имитировать мурлыканье и смеется, когда Лань Чжань с улыбкой на губах бьет его по колену. — У дяди частный дом, можно будет устроить им дом на улице. Как тот, из которого ты их украл.       — Ауч, Лань Чжань, не украл, а спас от смерти! — хохочет Вэй Ин, вдруг вспоминая, что Лань Сичэнь настоятельно просил не будить его до обеда, но его хохот будет погромче кукареканья соседских петухов. — Я герой! — добавляет он полушепотом, и Лань Чжань безмолвно соглашается, снова погладив ногу.       В обед Лань Сичэнь выходит из комнаты Вэй Ина, совсем не выглядя злым и невыспавшимся, но Вэй Ин чувствует убийственный взгляд в спину каждый раз, когда он отворачивается. Тем не менее, Сичэнь прекрасно все понимает и видит чуть поникшие плечи брата, которого он вполне может усадить в машину рядом с Вэй Ином и отправить в город, но он все еще не уверен, что Лань Чжань готов. Да и сам Лань Чжань даже не намекнул ни разу, что хочет.       В четыре часа они с Лань Чжанем идут в комнату Вэй Ина и вместе собирают вещи. Лань Чжань, помимо того рисунка, на котором фигурирует его собственное лицо, забирает еще парочку, а потом Вэй Ин сознается в том, что иногда имел наглость фотографировать Лань Чжаня втихаря. Лань Чжань, вместо того, чтобы разозлиться, решает сравнять счет, едет в свою комнату и возвращается оттуда уже с телефоном, а потом делает кучу неудачных фотографий и клятвенно заверяет, что не удалит ни одной, как ни проси. Вэй Ин думает, что влюбился в монстра, и наигранно хватается за сердце.       Когда до приезда машины остается двадцать минут, к ним снова приезжают Вэни, с которыми Вэй Ин прощается во второй раз и чуть дольше чем в прошлый.       — Спасибо за все, господин Вэй, — пожимает ему руку Лань Сичэнь.       Вэй Ин решает: «Была не была» и порывисто обнимает мужчину, что в приятном удивлении обнимает его в ответ и скромно улыбается.       Когда Вэй Ин отстраняется и смотрит на Лань Чжаня, он старательно сдерживает порыв расплакаться, потому что это глупо, ведь они расстаются не навсегда. Но вид грустного Лань Чжаня такой заразительный, что Вэй Ин едва сдерживается.       Тем не менее, сдерживается.       Лань Сичэнь тактично отходит от них под предлогом помощи в том, чтобы отнести вещи Вэй Ина в машину, оставляя пару наедине. Вэй Ин садится на корточки перед креслом, кладет потную ладонь Лань Чжаню на щеку и нежно гладит бледную кожу, глядя на то, как веки Лань Чжаня опускаются после прикосновения.       — Скоро увидимся, да? — шепчет Вэй Ин с грустной улыбкой.       Лань Чжань кладет свою ладонь поверх его, открывает глаза и шепчет:       — Я буду скучать.       Вэй Ин знает.       Он видит это во взгляде, чувствует в прикосновении и слышит в голосе. И он тоже будет скучать.       Но есть вещи намного важнее тоски, о которых он хочет сказать. О которых просто обязан сказать.       И он тянется к любимому лицу, мягко целует сухие губы и, отстранившись, шепчет:       — Я люблю тебя.       Лань Чжань замирает. Не двигается, когда Вэй Ин, улыбнувшись, встает и разворачивается, направляясь к машине, которая увезет его в Шанхай.       А Лань Чжань останется здесь. Лань Чжань, который любит тоже.       Когда машина трогается, он подрывается с места, делает шаг к забору и опирается на острые колья ладонями.       — Я тоже тебя люблю!       Вэй Ин, в этот момент глядящий в окно, читает по губам, и на его щеке появляется влажная соленая дорожка. Он счастливо улыбается.       А Лань Сичэнь пораженно шепчет:       — Лань Чжань… ты стоишь.