Чешуя под кожей

      Лицо обжёг ледяной ветер, впившийся в щёки россыпью снежных хлопьев, когда я судорожно распахнула веки, но не проснулась, — я всё ещё падала. И с виду этот сон был ужасен, один из тех, от которых рывком просыпаешься посреди ночи и долго не можешь уснуть, ведь мозг уже пустил по телу пробуждающий импульс, как тот, который предостерегает приматов от падения с дерева. Взгляд был замылен, горизонт рассыпался на тысячи частиц и размывался, как под водой. Сквозь эту пелену я на миг сумела рассмотреть острые кроны деревьев, тянувшиеся ввысь, как шпили. Руки и ноги почти не слушались, а спину тянуло от неведомой тяжести, будто что-то твёрдое впивалось в позвоночник.       Несколько мгновений, и по неизвестной окрестности разнёсся затяжной грохот, поднявший ввысь облако пыли. Мышцы в каждой части тела истошно заныли, а голова стала тяжелее груды металла. На таком моменте человек обычно просыпается, но домыслы о сновидении давно развеялись под тяжестью боли и гула в голове, — мысли совсем не шли. Где-то вдали послышался тонкий возглас, промелькнул огонёк света за толстым стволом высокой ели. Я приложила немало усилий, чтобы повернуть к его источнику шею, и сердце сильно громыхнуло в груди, когда перед длинным угловатым носом вырисовались раскинутые по укрытой травой поляне крылья, заехавшие в землю острыми концами. Не облепленные перьями, как у мягкого ангела, а обтянутые толстой чешуйчатой кожей, державшейся на массивных костях. И я чувствовала их, ощущала каждой чешуйкой влажный мох, шевелящийся на ветру, и могла наверняка сказать, насколько холодной была остывшая за ночь почва.       Я встрепенулась от страха, почти подлетела ввысь на месте, и боль ушла, но мои движения сопровождались таким нестерпимым грохотом, будто каждый мой шаг создавал маленький взрыв, слышимый на километры. «Что я такое?!», — меня одолевал ужас и безнадёга, а ещё чувство, будто во всем мире я одна. И я даже не знала, в каком мире. Снов? Галлюцинаций? Затяжного запоя? Я могла пристраститься, максимум, к пиву, и накачать меня чем-то серьёзней против воли было некому.       — Эта тварь приземлилась где-то здесь… Ищите! — Английский говор пробился сквозь лесную чащу гулким эхо, и я замерла, точно загнанная в засаду дичь. Кто-то искал меня. То существо, в котором я оказалась.       Вести внутренние беседы времени не было, и я снова попыталась сдвинуться с места, наконец поняв, почему всё это время не получалось пошевелить руками, — неуклюжие отростки, служившие крыльями, едва ли были удобной альтернативой. Движения давались трудно, будто сосуды в толстых лапах замёрзли и онемели. «Какой изощренный мозг придумает застрять в каком-то драконе? Лучше, конечно, чем в камне, но намного лучше вообще обойтись без галюнов!». — Я сделала ещё один рывок, пока крики вдали становились всё громче, ведь их источник упорно двигался ко мне.       Вяло шевеля тем, что у меня было вместо ног и рук, я отползла от лунки, которую оставила, откуда-то свалившись накануне, совсем недалеко, почти застряв меж двумя вездесущими деревьями, чьи листья хлестали по всё ещё чувствительным глазам. Во мраке, казалось, бесконечной ночи, блеснули чьи-то стальные латы, забрякала кольчуга, как в фильмах о средневековье, порезал слух звон длинного меча, болтавшегося на чужом поясе. Редкие огоньки всё ещё мерцали позади возникшего из темноты незнакомца жёлтыми вспышками, сопровождаясь оживлённым спором, и едва дотягивавшиеся лучи падали на его светлые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона накидки.       Я сгорбилась в знак вопроса, остановилась на месте, как нашкодивший ребёнок, ожидающий наказания, забывая на миг, что на ребенка я совсем не похожа. Больше нет. В руке незнакомца из воздуха материализовалась стрела с длинным блестящим наконечником. С противным скрипом натянулась тетива укрытого витиеватыми узорами лука. Не моргая уставился лишённый жалости взгляд. А потом резкая боль в правом крыле одарила новое тело электрической вспышкой, хлынувшей по крови и вместе с кровью, багровой и густой, как масляная краска, капнувшей на почву. Наверняка нечеловеческое сердце, спрятанное за толстым слоем светлой чешуи, забилось от тревоги и отчаяния, так же быстро, как я приняла решение бежать.       Или это был тот самый животный инстинкт самосохранения, но лапы передвигались сами, а крылья, пару раз оттолкнувшись от усыпанной валунами земли, подняли меня ввысь, и каждые пару взмахов отдаляли меня от кричащих позади охотников на пару сотен метров. Они что-то загалдели о морозном драконе, позвали какого-то Довакина пару раз, и спустя несколько минут ошеломляющего полёта над скалистой местностью, покрытой густым беспросветным лесом, я с новым слышным ударом упала в его заросли, но не остановилась, и продолжила побег. «Довакин? Доспехи? Драконы? Я не настолько люблю Скайрим, чтоб так помешаться. Всё-таки, это сон, просто очень реалистичный. Да… Такое бывает. Я скоро проснусь. Скоро проснусь». — Мысли и нескончаемый поток вопросов проносились в уме бегущей новостной строкой, и я не стремилась её останавливать. Я стремилась глубже в лес, бежав, как подстреленная куропатка, топая толстыми лапами и приподнимая больше не взлетавшие крылья.       Лес становился всё более густым и тёмным, патлатые кроны стянулись надо мной плотным куполом, даря ощущение мнимой безопасности. Вокруг было тихо, словно само пространство зависло в вакууме ожидания, а сухие листья для непробиваемой кожи показались мягкой пеленой постеленного одеяла. Кровь всё ещё стекала по белой коже мелкими струйками, медленно сворачиваясь, забиваясь под выступавшие чешуйки, и я не имела понятия, как извлечь вонзившуюся в нывшее крыло стрелу. Я устала и не знала, что делать дальше, куда бежать, кого искать, с кого спрашивать. Свернувшись калачиком, как потерянный котёнок, я пошевелила языком во рту — он тут же зацепился за острые концы зубов. Больше я так не делала. Сон совсем не шёл, вплоть до момента, когда первые солнечные лучи не пробились сквозь массивные ветви, ложась мягким свечением на спрятанные подо мхом камни. «Мне надо уснуть, и тогда я вернусь домой. Домой. Надо уснуть…».       Я очнулась и, сковываемая удушающим страхом, разлепила зудящие веки. Попытка подняться с первого раза увенчалась неудачей, да и сделать это во вездесущем тумане было сложно — мне казалось, я застряла в небытии, мутной колыбели, колыхающей земную гладь подо мной. Упёршись ладонями о шершавую почву, я оттолкнулась от неё и оказалась на ногах. Мир вокруг всё ещё дрожал, едва улавливаемые проблески света колыхались, а через мгновенье терялись в мозаике расфокусированного взгляда. Несмотря на жуткую общую усталость, мой мозг не оставлял попыток выяснить, где я нахожусь и что заполняло незнакомое пространство вокруг.        Сделав первый шаг навстречу неизвестности, я тут же ощутила недомогание: каждая мышца на миг ослабла и я едва ли удержалась от падения. Дыхание перехватило и я прочистила горло, громко откашлявшись, будто бы на лёгких внутри осела пыль, а потом схватилась за стрельнувшее плечо. Воздуха словно стало меньше, а дышать захотелось больше, когда я заметила на бледной ладони отпечатавшуюся кровь. Ноги подкосились, а в нос вонзился металлический запах крови, просочившийся сквозь продырявленную одежду. Под подошвами белых кроссовок сверкнул наконечник стрелы. «Нет, не может быть. Блять! Я всё ещё здесь!», — я выругалась, ошеломлённо склонившись над выпавшей из раны стрелой. Голова кружилась, но боль притупилась, хоть и усиливалась с каждым движением. На глаза уже навернулись слезы, когда совсем рядом послышался хруст ветки. Я отдалилась к глубокой вмятине в почве, посреди которой проснулась, и уставилась в лесную рощу, готовая пуститься в бега.       Из-за веток показалась чья-то статная фигура, — вытянутое лицо и горделивый вид длинного носа вынырнул из-за клубка возникшего откуда-то тумана. Это был высокий мужчина лет двадцати пяти, с собранными в пучок каштановыми волосами, в лёгких кожаных латах. Вокруг его сощуренных глаз виднелась неопрятная боевая раскраска, напомнившая размазанный уголь. Он тут же вскинул перед собой руки, намекая на отсутствие злых намерений, завидев мою рану. Но он не вызывал доверия хотя бы потому, что всё ещё выглядел, как персонаж из учебника по истории.       — Эй! Спокойно. — Он продолжил приближаться, и я отчего-то тоже медлила, не решаясь сбежать глубже в лес. — Ты ранена? Я могу помочь. Откуда ты? — Он засыпал меня вопросами, которые пришлось переводить в уме со старательно изучаемого в школе английского. Нельзя было рассказывать ему, что мне приснилось, будто я превратилась в дракона. А что вообще можно? Ведь моя рана была реальна, а значит и сон мог оказаться не сном…       — Я… На меня напали недалеко отсюда. Или далеко… Я плохо помню. Я очень испугалась, один из нападающих выстрелил в меня из лука прямо в упор, и я сбежала в лес, бежала почти до рассвета, пока не остановилась и не отключилась. — Протараторив, я взглянула на изумлённого незнакомца, — кого-то он мне напоминал.       — Ты очень сильная, раз преодолела такой путь со здоровенной дырой в плече. Честно говоря, я даже удивлен, что ты всё ещё стоишь на ногах… — Он с каким-то подозрением закусил треснувшую губу и оценивающе оглядел меня с ног до головы. — С виду ты крепкая. Но всё равно мелкая. Дитё совсем. — Он добавил без презрения, но я не нуждалась в оценке внешнего вида. Мне нужна была реальная помощь, а не болтовня. Даже от такого странного мужика, как он. — Меня Вилкас зовут. — Заметив моё негодование, он представился, но оно лишь возросло. «Тот самый из Скайрима? Смешно. Драконы и стрелы уже не кажутся чем-то странным».       — Мира. — Я ответила, не колеблясь, и сжала рукой вновь занывшее плечо, недовольно поморщившись. Мужчина, от которого несло чем-то похожим на табак и мокрой псиной, оказался рядом, поддерживая меня рукой.       — Не волнуйся, Мира. Отведём тебя в Вайтран, подлатаем, а там ты всё расскажешь.       «Лучше тебе не знать всё, что я об этом думаю», — на лице пробилась нервная улыбка.       — Но, бьюсь об заклад, ты из Хай Рока. На нордку ты и близко не похожа. Разве что белые волосы. — Названный Вилкас снова нарушил тишину, разбавляемую только шорохом зелёной листвы под ногами. На её фоне его обувь, сотканная из кусков коричневой кожи, диковинно контрастировала с моими новыми кроссовками с вышитым логотипом.       — Ага. Точно. — Я вяло покачала головой. Веки зудели от посыпавшейся туши, а живот тянуло от голода. Мне было не до разговоров. Думать было тяжело, а придумывать себе историю ещё тяжелее. Хотелось поскорее обработать рану и узнать, что происходит, и как остановить этот скайримский маскарад. А ещё игровой Вилкас мне нравился больше. Он меньше болтал.