Чешуя под кожей

      Тихое пение ласкало уши неторопливым звучанием, но я окончательно пришла в себя лишь когда птица совсем рядом взвизгнула звонче прежнего. А может это и вовсе не птица была, но тревожная нота застыла в голове, не давая вернуться в разворошенные мысли, и я незаметно глянула на спутника, бережно подпиравшего меня плечом, как раненого в битве друга. Незнакомец в доспехах был реальным, его звали Вилкас, а моя рана всё ещё остро пульсировала во время движения, — ничего не изменилось. Только вопросов стало больше, и они роились в черепной коробке, как жужжащий пчелиный рой, — и ни одного внятного ответа.       Сердце трепетало, ударяясь о грудную клетку, пытаясь протиснуться сквозь хрупкие кости, а возникавшее головокружение периодически заставляло меня сильнее прижиматься к новому знакомому, дабы удержаться на ногах. Я не знала, что завладевало мною сильнее в те минуты: страх, опасение, боязнь неизвестности. Тревога и непонимание. И чуточка злости. Как я не пыталась, доступ к недавним воспоминаниям для меня был закрыт. В уме всплыла непроходимая стена, за которой меня ждала лишь пропасть. В разуме бурлила вся моя жизнь, нелёгкое студенческое бытие, вечерние прогулки и тоска по фамильному дому. Самым близким воспоминанием было обыденное начало очередного дня, и даже оно оказалось оборванным. «Что же всё-таки произошло? И что вообще должно произойти, для того чтобы попасть в Скайрим? Выдуманную сказку, запечатлённую в любимой видеоигре. Любимой… Чувствую, это ненадолго».       Мы вели спешный путь куда-то вглубь леса по сомнительной тропе из разворошенных листьев, и спутник ускорился только когда изумрудного цвета заросли сменились возникшей из неоткуда поляной, переходившей в бескрайнюю степь. Взвившийся ветер нещадно гнул к земле желтеющие колосья, рискуя перерасти в настоящую бурю, и туман, сгустившийся над лесом, как по чьему-то велению, развеялся, открывая вид на очертания старого поселения, спрятанного за высокими каменными стенами.       — Наконец-то Вайтран, — с нескрываемым облегчением вдруг выдохнул мужчина. — Нужно спешить, а то ты совсем кровью истечёшь. Бледная уже, и сердце из груди выскакивает. Я… прям чувствую, — обмолвился он, не решаясь заглянуть мне в глаза. Прозвучало жутковато, особенно учитывая моё знание о тщательно скрываемом от недружелюбных ушей секрете, который хранили Соратники, фракция бойцов, к которым, вероятно, принадлежал мой новый знакомый, если в реальности всё было как в игре. Хотя, учитывая моё появление, как в игре уже точно не будет, и на знание канона опираться уже сильно не стоило. — Держишься? — он добавил, не дождавшись от меня звука.       — Да, стараюсь. Голова кружится, и холодно очень… — Я почти заныла и скривилась от дискомфорта и усталости, валившейся на плечи неподъёмным грузом. У меня поднялась температура, а ещё, точно наверняка, падало давление, хоть я могла поклясться, потеряла не так много крови. Просто мне нужно было прилечь… Ни о чём другом я не думала и продолжала идти под тихую ругань Вилкаса, заметно поглядывавшего на меня пару раз в минуту. Он нервничал и скрипел зубами, уже едва ли будучи готовым понести меня на руках, но мы оказались у толстых ворот очень быстро, и под ногами была уже не пахучая трава, а бережно постеленная каменная кладка ведшей в город тропы.       — Вилкас? Всё в порядке, друг мой? Кого ты тащишь? — Облачённый в брякающую кольчугу стражник Вайтрана с интересом проводил взглядом старого знакомого, помогая отворить ворота. Его длинный шлем, обнажавший лишь дрожавшие голубые глаза, блестел при солнечном свете, как драгоценный камень, а вокруг брони болталась на ветру ярко-жёлтая ткань, такого же цвета, как и щит с гербом города в виде лошадиной головы в его руке.       — Всё в порядке, Эир. Но этой девушке нужна помощь. Не до разговоров сейчас, — Вилкас коротко ответил, готовый пустить меня внутрь, но мозолистая рука стражника нагло придержала край ворот.       — Вилкас… — Он начал жалостно, как скулящий щенок. — Ты же знаешь. После того, что произошло в Хелгене, мне запрещено пускать в город кого попало. — Было видно, бойцу совершенно не хотелось вставать на пути у соратника, и он говорил сквозь зубы. — Хоть скажи, кто она.       — Скажешь начальству, что я веду её в Йоррваскр, и у них сразу отпадут все вопросы.       — Так это ваша новенькая? — Летящий следом вопрос разбился о спину того, кому он адресовался.       Мужчина предпочёл оставить его без ответа, оно и не странно, ведь светские беседы действительно были неуместны. Вход в город окончательно распахнулся, и я тут же оказалась втянута в объятья неустанной нордской жизни. В лохмотьях, изысканных одеждах, и даже в массивной броне разношёрстные местные жители метались косяками, как рыбы, неустанно рассекая все три района солнечного Вайтрана. Рядом натруженный рабочий нещадно бил молотом по наковальне, от чьего звука жутко звенело в ушах, разодевшаяся старуха нервно теребила ключ в замочной скважине, явно куда-то спеша, а чуть дальше по узким тропинкам носились дети в вычурных платьицах и рубахах, шутливо убегая от седой лохматой собаки. Подобное напоминало истории о викингах: та же непринуждённая обстановка, отдалённая от внешних бед, высокие северяне, готовые рвануть в бой, деревянные, добротно построенные домики, и быстро сменяющаяся туманная погода, прячущая вдали укрытые снегом горы, острыми верхушками цепляющие облака.       И всё было иным, настоящим, очень далёким от того, что только можно было бы представить либо увидеть с монитора. Никакой компьютерной графики, никакого контроля, лишь дикий, усыпанный лесами мир, жаждущий испытать на прочность каждого прибывшего. Несмотря на всё это животрепещущее зрелище, страх и сомнения всё ещё болезненно сковывали горло, и эта боязнь сумасшествия и что всё в итоге окажется галлюцинацией ранила больше, чем дырка в плече. Но я всё же с трудом решила сосредоточиться на происходящем, ведь в нём было многим интереснее, чем в тревожных раздумьях, особенно когда перед лицом возник перевёрнутый бывший корабль, служивший теперь праздничным залом, вокруг которого когда-то построили Вайтран.       Даже тогда я не могла предположить, какую честь и гордость должен испытывать тот, кому разрешили там побывать. Слизистую глаз жгло, а зрение размывалось, словно в оба глаза попало мыло. Я резко уцепилась пальцами за ткань на одеянии спутника, почти споткнувшись на ступенях, и тот подумал уж, что я теряю сознание, поэтому не церемонясь подхватил меня на руки, так же легко и быстро, как человек поднимает с пола ручную собачку, и ворвался в здание с пронзительным скрипом тяжёлых деревянных дверей. Лицо обдало обжигающим теплом, а в нос вонзился аромат пылающего поленья и какой-то приправы, похожей на тмин. Служанка что-то готовила на костре накануне, — перед глазами тут же мелькнул укрытый тарелками стол. В животе больно затянуло, словно желудок начал разъедать сам себя. Есть хотелось и одновременно не хотелось, ведь всё внимание на себя перенимала полученная недавно рана, требовавшая немедленного ухода.       Спина, прикрытая тонким синим свитером, прикоснулась к холодной обивке кожаной лежанки, похожей на софу, рядом с которой расположился столик с миской алых, как помада на моих губах, яблок. Их аромат слышался даже на расстоянии, и я невольно глотнула подкатившую слюну, устало прикрывая веки.       — Какого хрена, Вилкас? — Женский возглас пробудил меня от мнимого отдыха, и крепко сложенная рыжая женщина появилась посреди деревянного зала, увешанного красными гобеленами.       — Эйла… — Воин не успел толком объяснить соратнице, когда та злобно сложила руки на груди.       — Я думала, ты на охоте. — Она начала претенциозно, намеренно оскалив видневшиеся за тонкими губами клыки. — Притащишь нам тушу оленя. А не это. — Женщина ткнула в мою сторону, и её меховое одеяние, слишком открытое для холодного Скайрима, единожды брякнуло стальными вставками на руках.       — По-твоему я должен был бросить невинного гражданского на растерзание медведям? — он прикрикнул, явно недовольный тоном разговора, который задала его подруга. — Она истекает кровью! Вместо того, чтобы в очередной раз выяснять отношения, лучше бы принесла тряпку с водой и лечебную мазь.       — Ага, уже разбежалась. — Эйла ехидно цокнула языком и с нескрываемым удовольствием стала наблюдать за тем, как её друг рванул к шкафу с разноцветными бутылочками с тонкими горлышками. Приближаться ко мне ближе она не стала, а из меня и слова не лезли, чтоб защитить спасителя перед лицом его сестры по оружию. Да и всё равно мне как-то было. Не хотела я встревать в чужие разборки, особенно когда чей-то спешный подъём по ступеням откуда-то с нижнего уровня сулил их продолжение. — Невинного гражданского… — Она не унималась, небрежно бросив в спину запыхавшемуся Вилкасу. — Возомнил из себя борца за справедливость. Местный правозащитник.       — Что за причитания с самого утра я слышу? Вы же знаете, как я ненавижу, когда вы начинаете грызться как две безродные шавки. — Чужой голос, принадлежавший мужчине постарше, прогремел в просторном здании корабельным гудком, и только он заставил Эйлу ненадолго замолчать. В зале возник высокий добротно сложенный вояка в тяжёлой броне с вылитой на её грудине волчьей мордой из стали. Лысый и слепой на один глаз, он выглядел устрашающе, отчего я вжалась в диван, как забившийся в угол котёнок. — Что происходит? Кто это? Кодлак просил не тащить сюда новобранцев. — Он ожидаемо обратил на меня внимание, но Вилкас, казалось, пропустил его слова мимо ушей, наконец вытащив со дна одного из ящиков баночку с чем-то лечебным, судя по названию. — Вилкас!       — Он притащил сюда эту девку, чтобы помочь. Как будто она какой-то вывалившийся из гнезда птенец, — снова заладила Эйла, закатив полные недовольства серые глаза.       — У нас таких пол Вайтрана, теперь всех обслуживать будем? Тут не полевая лечебница и не храм. Отведи её к жрицам, пусть делают свою работу.       — Не будь старым ворчливым пердуном, Скьор. — Ещё одну тень отбросил виляющий языками пламени костёр, и на этот раз её владельцем был самый старый из Соратников. Кодлак. На густых волосах и длинной бороде уже слишком давно отпечаталась седина, а в сморщенных глазах виднелась печаль, и удручающий опыт, точно наверняка запечатлённый в болезненных воспоминаниях. Если он всё ещё был вервольфом, значит всё ещё мечтал о Совнгарде. Покое в его сияющем зале, а не в том, в котором ему приходилось находиться, день и ночь укрощая младших собратьев, в венах которых бурлила ещё молодая кровь. — Оставь дитя в покое. Пусть Вилкас позаботится о нашей гостье, а потом мы решим, останется она здесь или ей придётся покинуть Йоррваскр.       — Что ж. Может, ты и прав. Мы все тут немного погорячились, — Скьор пробормотал едва слышно, демонстративно уставившись на Эйлу. И она переняла его настрой воздушно-капельным путем, заметно расслабившись, но всег же задиристо хмыкнув напоследок. Было заметно, что смена настроя была вовсе не из-за слов Кодлака. Соратники вообще не привыкли никому подчиняться, но прислушиваться друг к другу умели. И Эйла прислушивалась к Скьору, а все остальные её точно наверняка раздражали. Звериная кровь иногда пульсирует в венах болезненно, когда нечем и не на ком её поразгонять. Надо было поскорее разобраться с плечом и уматывать ради своей же безопасности.       — Закончили? — Тихий женский голос мазнул ухо невидимым бархатом, смягчая напряжение, застывшее в воздухе после небольшого спора давних друзей, что тут же разбрелись по залу, точно возвращающиеся к работе муравьи. Появление его владелицы показалось хитрым фокусом, ведь худощавый силуэт вынырнул из-за широких плеч Вилкаса незаметно, и предо мной предстала высокая имперка с сощуренными в подозревающем взгляде зелёными глазами. Её длинные тонкие пальцы впились в мою рану слишком небрежно, и она неоднозначно уставилась на приятеля позади, открывая вид на мягкий профиль из вздёрнутого носа и выпиравших пухлых губ, — было в ней ещё что-то от редгардов, помимо смуглой кожи. — Кровь свернулась пару минут назад. Рана стягивается быстро, будто по чьему-то велению. Такое редко встретишь. Ты уже успела воспользоваться лечебным заклинанием? — Она уставилась на меня, выжидая ответа, но быстро отвлеклась, перенимая внимание на полупрозрачную ёмкость.       — Что? Нет. Я не… Даже не знаю как… Что-то не так? — Я растерялась, заёрзав на месте, и приподнялась на локте здоровой руки.       Девушка не ответила, лишь молча выхватила из рук Вилкаса банку с лечебной мазью, поддела ногтём крышку, и та с глухим звуком упала куда-то на мягкую мебель. Из сосуда хлынул аромат чего-то пахучего и приторного одновременно, словно пару несовместимых по аромату ингредиентов смешали во флаконе экспериментальных духов. Сирень и жжёный сахар, и, может быть, щепотка сандала, — в этом мире не было знакомых мне растений, поэтому я могла ориентироваться только на запах. И он нравился мне до момента, пока вязкая жижа, прилипшая к фалангам чужих пальцев, не приблизилась к моему плечу. Что-то внутри меня болезненно кольнуло, в груди завозилась змея сомнения, своим длинным хвостом задевая загромыхавшее сердце, и моя рука рефлекторно впилась в запястье соратницы, а длинные ногти оставили на её бледной коже едва заметные отметины, похожие на полумесяцы.       — Ты чего? Я же помочь хочу, — она опешила и подняла тонкие брови, но не растерялась, немного отпрянув, и я отпустила её руку, не в состоянии понять, откуда и зачем мне этот запоздалый приступ недоверия.       — Это Рия. Самая младшая в Йоррваскре, — Вилкас запнулся, — была, до твоего появления. — Ты можешь ей верить, можешь верить всем нам. Мы тебя не отра…       — Вилкас! — Рия неожиданно воскликнула, и я могла поклясться, что её друг заметно дёрнулся от тревоги, когда её тонкий голосок отбился от толстых деревянных стен грозным знамением. Она впилась растревоженным взглядом в дно банки, засунула туда маленький нос и громко вдохнула аромат, всего на мгновение сменившийся запахом гнили. Смуглая кожа облачилась в розовый, а потом побелела от ужаса, не оставшись незамеченной взволнованным соратником рядом и мной. — Ползучая лоза, можжевельник, хвост злокрыса, палец великана… — Она стала перечислять, и её говор подрагивал, напоминая мяуканье котёнка.       — Что это значит? Рия? — Мужчина, склонившийся над приятельницей, опередил меня с расспросами. Она переняла внимание на него, потом на меня, а через долю секунды схватила крышку и затворила банку, сжав её в руке до побелевших пальцев.       — Это яд паралича, — она выпалила и замерла. — Кому вздумается прятать в нашей аптечке отраву, да ещё и маскировать её запах?       — Талос всемогущий… — Вилкас опустил голову и заметно засопел, погружаясь в раздумья. Кто знает, что проносилось тогда пред его прикрытым взором, но когда пряди темных волос выпали из выбившегося хвоста и мазнули его лицо, он выхватил из ладони подруги злосчастную ёмкость и заметно нахмурился. — Это Стиг. — Он поразил Рию неожиданным признанием, но она быстро остыла, и удивление сменилось безразличием.       — Почему я не удивлена… Этот чудак пару дней назад смазывал им стрелы. Говорит, яды дарят преимущество на охоте, если его свойства совпадают с уязвимостью существа. А на кого именно он охотится, он нас не просвещает. Хоть бы раз чего к ужину принёс, экспериментатор… Вот зря мы его взяли. Я это чувствую. А у тебя-то, — девчонка слишком развязно хлопнула меня по ноге, — чуйка тоже ничего. Ещё пару мгновений и исход был бы непредсказуемым. У некоторых людей под действием этой отравы немеют конечности и голосовые связки, но у большинства — все мышцы, вплоть до дыхательных…       — Ну всё, Рия… Хватит пугать девчонку… Это моя вина.       — Да, твоя, — она неприятно улыбнулась. — Это ведь ты сказал ему чувствовать себя как дома. А он, чтоб не привлекать внимание, прикрыл вонь от своих бутылочек какими-то травами. На твоём месте я бы проверила все шкафы, особенно в казармах.       — А что за Стиг? — Я пропустила дискуссию соратников мимо ушей и приковала взор их обоих, не сразу заметив, что боль в плече почти ушла, и хотя дырка в моей одежде всё ещё была довольно внушительной, никто уже не спешил меня спасать, лишь изредка на неё поглядывая.       — Это наш новобранец. Хороший боец, но человек сложный. Тренировался тут месяц, и с задачами справлялся на отлично, но потом пропадать стал. На пару дней, на недели. То, что он ведёт двойную жизнь, для нас уже не новость. Главное только, чтоб это не подвергало риску репутацию Соратников. — Вилкас стал разглагольствовать, приземляясь на край моей новой лежанки. К тому моменту дрожь в моём теле уже почти утихла, и хотя в лежачем положении было намного легче соображать, множество моих потребностей всё ещё оставались неудовлетворёнными, и они выходили на первый план, как, например, жажда и голод, опоясывающий живот, будто желудок липнул к позвоночнику.       — И вы даже не пытались узнать, что за вторая жизнь у него такая? Даже из интереса? — Я с трудом приняла сидячее положение, окончательно согревшись, и меня пронзило возникшее чувство дискомфорта — настигло осознание нахождения в неведомом мире, посреди вихря разворачивающихся вокруг событий. Та самая вспышка, которая иногда неожиданно заставляет чувствовать нас живыми, пугает происходящей реальностью, пробуждает от внутреннего сна, бережно отталкивающего нас подальше от суровой действительности. Смена положения тела заставила кровь хлынуть с ног обратно в голову, и всё вокруг вновь на мгновение превратилось в калейдоскоп, но марево быстро развеялось, когда сквозь него пробился голос Рии.       — Я лучше пойду, приготовлю исцеляющее зелье. Оно предотвратит инфекцию и снимет жар. — Тёплая ладонь нежно коснулась моего лба, словно та, кому она принадлежала, почувствовала моё недомогание, и девушка в тонкой кожаной броне исчезла из виду, и мне подумалось, её и не было до этого совсем.       — Нет. Пока нет. — Вилкас ответил коротко, и я уж на миг забыла, о чём он говорил. Утратила нить разговора, бегло осмотрев начавшую зудеть руку, и едва усидела на месте, когда мне показалось — точно показалось — как на желтоватой коже откуда-то появились полупрозрачные линии, чертившие форму массивной чешуи. — Лучше о себе расскажи. Ты говорила, ты из Хай Рока. — Я судорожно прикрыла чесавшееся место ладонью, пытаясь убедить себя, что это действие лишнее, ведь там всё равно ничего нет, попутно вспоминая лор игры, от которой я фанатела с самого детства. Давалось это с трудом, ведь накинувшийся страх выдувал все мысли из черепа, точно пыль с пергамента, и напряжение ощутимо сконцентрировалось на холодевших конечностях.       — Да… Из Хай Рока, — я пыталась говорить так, чтобы самой в это поверить. — Мои родители — обычные торговцы. Мы жили недалеко от Ротгарианских гор, в живописном районе у их подножия. Говорят, у бретонцев эльфийская кровь и врожденный дар магии, но у меня с этим не срослось. Вообще, со многим не срослось… — Случайно вспомнив свою прежнюю жизнь, я едва глотнула подкативший к горлу ком. — Я не знала, чем хочу заниматься в жизни, учитывая, что торговля — совершенно не моё. Я долго не знала, кто я, даже иногда кажется, до сих пор не знаю…       В поле зрения появилась Рия, бережно сжимавшая в руке металлическую чашку, по которой мягко скользил пробивавшийся в окна утренний свет. Она приблизилась к столику рядом с моей лежанкой и уместила чашку у миски с яблоками, на которые я положила глаз ещё как вошла в здание, а потом снова куда-то исчезла, напоследок окинув меня оценивающим взглядом, лишённым осуждения.       — Когда пришло время выпорхнуть из родительского гнезда, я нашла выход, решив немного постранствовать. Я думала, найду тут себя. Поселилась в Хелгене и уже хотела двинуться дальше, когда случилось то, что случилось. — Намеренно прервав рассказ, я мельком посмотрела на Вилкаса — он не отрывал от меня обеспокоенного взора дрожавших голубых кристалликов до момента, пока понимающе не закивал, давая знать, что понял суть истории.       — Так ты, получается, беженка. А сюда как попала? — Он выдал, а потом поднял со стола благоухавшую чем-то резким чашку, вручая её мне. Я выхватила ёмкость из его рук и, поддаваясь жажде, сразу отпила, слегка обжигая язык. На его корне завертелся едкий горький привкус, заставивший меня невольно прочистить лёгкие, отвлекаясь от увлекательного вранья. Новый знакомый бережно похлопал меня по спине, и я не успела прийти в себя, когда мой обзор тёмной ширмой накрыло что-то, свалившееся на меня сверху. В нос невольно вонзился запах шерсти и пыли, и я едва выпуталась из неведомой преграды, замечая довольное лицо Рии. Меня укрыла длинная тяжёлая шкура, служившая теперь пледом, судя по цвету и размеру, раньше принадлежавшая медведю.       — Ногами, как, — девушка цокнула языком, хлопнув соратника по плечу. — Помнишь, сколько оттуда выживших рвануло?       — Ага. Человек пять, максимум. — Вилкас недоверчиво сжал губы, и они превратились в одну сплошную полоску, застывшую на напряжённом лице.       — Неправда. Это только те, кого мы знаем, не считая Стига. Говорят, большинство из них засели в Ривервуде в своё время. — Рия подначивала мне, невольно удлиняя цепь диалога, из которого я черпала новые идеи для вранья. А иного выхода и не было, ведь даже при всём моём красноречии, никто бы не поверил в мои межпространственные перемещения. К тому же нужно было как-то использовать единственное преимущество, которое у меня было, — знание канона. Хотя, учитывая происходящее, оно вправду могло оказаться неточным. В реальной жизни всегда всё иначе: она неловкая, виляющая и непредсказуемая. Но оттого мне было даже легче действовать. Не было никаких обязательств, и отчего-то я больше всего мечтала не оказаться Довакином, ведь пока не слышала о нём ни слова даже вскользь.       — Я тоже жила там, в местной таверне. Я так и не решилась вернуться домой — гражданская война немного подпортила планы. На границах теперь неспокойно.       — Да уж, неудачное ты время для путешествий выбрала. — Казалось, Вилкас мне почти поверил, и внутри я ликовала как маленький нашкодивший ребенок, шалость которого обернулась успехом. Рия выхватила у меня уже пустую чашку и оставила на длинном обеденном столе в нескольких метрах. Над ним уже пыхтела пожилая женщина в рабочем жёлтом платье и головном уборе, прятавшем выбивавшиеся из-под него засаленные волосы. Сморщенное лицо даже не поворачивалось в мою сторону, его владелица явно не располагала любопытством, была очень занята сервировкой или просто научилась в свои годы не совать нос в дела фракции, на которую работала уже слишком давно, чтобы чему-то удивляться.       — Я шла в Вайтран попытать удачи. В Ривервуде не было работы на момент моего ухода, а я больше не могла отсиживаться на месте. После того, как на меня напали, я уже не уверена, что поступила правильно. — Я не унималась, а воображение лило через край. С фантазией у меня никогда не было проблем, особенно когда я всеми силами пыталась отвадить от себя подозрения.       — Всё к лучшему. — Соратник шумно выдохнул, и мне стало казаться, что он только тогда осознал, что притащил на свою голову настоящую обузу, которой теперь точно придётся помочь. И не только лечебным отваром. Просто, так точно наверняка диктовала ему честь… Волчья. — Я не верю в случайности. Что бы там ни было, в Вайтране тебе точно будет лучше. Тут больше возможностей, да и город, как минимум, лучше защищён.       — От драконов, — Рия добавила, перебивая друга, и сложила руки на груди, наблюдая, как я кутаюсь в предоставленный плед. Невидимый холод снова проскользнул по венам, будто жидкий азот циркулировал вместе с кровью, а в ушах звон тарелок перекрыла настигшая пульсация.       Слух сфокусировался на одном единственном звуке — скрипе отворившихся дверей, потом на звенящем снаружи дожде, и молниеносно — на противно брякающих шагах кого-то вошедшего внутрь. Правая рука снова напомнила зудом, и я засучила рукав узкой водолазки рефлекторно, со вспыхнувшим страхом опасаясь увидеть там то, что мне привиделось раньше. И мне хватило лишь искры, чтобы он разгорелся, ведь я увидела. Увидела, как шероховатая чешуя пробила тонкую кожу, превращая её в шелуху. Как она переливалась под светом горящих канделябров перламутровым маревом, как светящийся лёд. Заметила чёрный плащ, коснувшийся пола из потемневших от старости деревянных досок, и очертания добротно выкованной брони, защищавшей крепкое тело. «Нужно бежать».       — Ты как раз успел к завтраку. — Служанка встретила прибывшего с материнской улыбкой, словно до этого накрывала стол персонально для него.       Из-под капюшона виднелись белые пряди, что трепались на сквозняке, точно колосья на местных полях, а позади головы незнакомца мелькнул кончик лука с теми же мудрёными узорами, которые я уже встречала. Во сне. Ноги сами вытолкнули меня с дивана, плед остался валяться на полу, а я оказалась рядом с выходом во внутренний двор, касаясь массивной стальной ручки. Я не успела ухватиться за неё пальцами, ведь тяжёлая ладонь сомкнулась вокруг моего тонкого запястья нещадно, напоминая то, как собака хватает зубами игрушку для перетягивания.       Сердце пропустило удар, когда я уставилась на человека, помешавшего моему скоропалительному побегу, идея которого возникла слишком спонтанно для того, чтобы назвать меня адекватной. Впрочем, она показалась тупой так же быстро, как он появился рядом, секундами ранее находясь в другом конце длинного помещения. Чёрная мантия прикрывала притягательную внешность острых черт северного лица, но стоило заглянуть в глаза, как я забрыкалась на месте, как рыба, пытаясь избежать зрительного контакта.       — Как ты тут оказался?.. — я едва вымолвила, и мгновения тянулись вечность, пока я всё ещё находилась нежелательно близко к неприятному собеседнику, от которого даже ничем не… пахло. Только гарью и тиной, как от прогнившего ковра.       — Ты ещё кто? — Его голос напомнил корабельный гудок, а чувствительный слух усилил его втрое, отчего сбежать подальше захотелось ещё больше.       — Стиг, прекращай. — Вдали послышался возглас Вилкаса, но во мне было уже слишком много паники, чтобы действовать рационально. Она вышла за берега, как расплескавшаяся река, а адреналин пульсировал в висках от одного вида сияющих жёлтых глаз. И они не двигались, не моргали, не выражали ни одной эмоции, завлекали в бездну. И я не придумала ничего умнее, как пнуть незнакомца в незащищённое место между ног со словами «Иди нахер, упырь» и вырваться наружу, прямо под проливной дождь, закрывавший обзор на рисовавшуюся вокруг местность. Он заливал глаза, наполнял веки, впитывался в кофту и тонкие джинсы, а в недрах стянувшихся облаков кряхтя гремели раскаты грома.       — Эй ты! Новенькая. Далеко собралась? — Мужчина в широкой рубахе всё это время сидел за одним из расположенных во дворе столов, наблюдая за тем, как я отчаянно тёрла зудевшие от потёкшей туши веки. Его длинные коричневые волосы липли к худым щекам и широкому подбородку, а в лишённом злобы взгляде я узнала Вилкаса. Точнее, его брата-близнеца, который, к слову, мало чем был с ним схож, помимо глаз.       — Мне бы как можно дальше. — Я бросила, отчётливо ощущая, как зуд с запястья неумолимо перемещался по всему телу, как холодная скользкая рептилия. Начинало ломить кости и вряд ли от какой-то болезни. Сердце не сбавляло быстрый темп, а топот толстых капель дождя наверняка заглушил мой ответ.