Вспомнить всё

Темнота. Она появилась в самом начале, и он вряд ли бы смог сказать, когда увидел её впервые. Но она не пугала, даже наоборот. Обволакивала всё тело, накрывала одеялом и утаскивала на дно. Сопротивляться ей не хотелось, да и, казалось, совсем не нужно. В темноте было спокойно. Можно было подумать, что это из-за того, что каждый из нас рождается из темноты, а после в неё и уходит. Темнота – наша настоящая мать, сопровождающая каждый шаг нашей жизни. Но он так не думал, по крайней мере, сейчас. В голове было пусто, ни единой мысли, только где-то на подкорке мозга током отдавались ощущения: тепло, спокойно, приятно. Сопротивляться темноте не хотелось, да в этом и не было никакого смысла. Он просто плыл по течению, не ощущая почти ничего. Но постепенно тело как будто начало тяжелеть, сопротивляться спокойному потоку тьмы. Она билась о пальцы, скользила по коленям и заливалась в уши. Это было неприятно, приходилось поднимать голову, но тогда по ушам бил неприятный глухой шум. Потом появилась мысль. Где-то далеко, на затворке сознания, она засияла как маленький огонёк. И он почему-то зацепился за неё, словно это был единственный смысл в его жизни. Стал рассматривать, вертел в руках, пытался понять. Смысл этой самой мысли не доходил очень долго, отдавался неприятной болью в висках, но он продолжал. Рассматривал её и, наконец, ухватился за кончик. «Нужно сказать ему, что он не виноват». Мысль была ему абсолютно непонятна, но из-за неё по телу прошел холодок, а к горлу подступил первородный страх. Он откинул от себя эту мысль, потому что она жгла руки, но тут же подобрал. Паника с каждым разом накатывала всё большей и большей волной. Всё внутри как будто чесалось, а непонимание давило тяжёлым грузом. А самое страшное – тьма больше не касалась пальцев ног, не заливалась в уши. Она уходила куда-то вдаль, и он не мог схватиться за неё, не мог успокоиться. Зато сильными волнами его топил страх. Он пытался вырваться из его лап, но словно сросся с ним, стал одним целым, не отпускал. Он сделал последний, глупый и бесполезный по своей природе рывок. Свет. Многие люди стремятся к нему, видят в нём покой. Но это не так. Свет только раздражает роговицу глаза, заставляет морщиться и несёт с собой какие-то перемены. А перемены совсем не синоним спокойствию. Он подорвался, сел, сильнее зажмуривая глаза, лишь бы свет не так сильно бил в лицо. Вокруг было тихо. Только что-то рядом пищало, раздражая слух, как комар, который всю ночь летает, но не кусает. Он понимает, что этот писк преследовал его всё время, просто он не обращал на него внимание. Наконец глаза привыкли к свету, и он осторожно приоткрыл их, осматриваясь по сторонам. Первое, что он увидел – огромное окно, открытое настежь и пускающее в комнату прохладный ветер. Видно было только ярко-голубое небо и слепящее глаза солнце. Облака, и правда как кучерявые барашки, неслись вперёд со скоростью ветра. В комнате почти ничего не было, да и сама она была не особо больших размеров. Белые стены, куча каких-то странных аппаратов, один из которых и издавал этот странный писк. Он вспомнил, что видел такой в фильмах, и он по идее должен считать его пульс. И дураку понятно, что он находится в больнице. Вот только... Почему? Он стал копаться в своих мыслях и воспоминаниях, чтобы разобраться, и вдруг понял, что там ничего нет. Он хмурился, вороша каждую извилину, доставая из головы маленькие кусочки пазла. Вот, например, он точно знает, что он находится в России. Точно знает, что живёт в Санкт-Петербурге, это город на Неве, раньше был столицей Российской империи. Помнит, что в мультике черепашек звали Леонардо, Донателло, Микеланджело и ещё какой-то четвертый. Вот только вся эта информация не имела абсолютно никакого смысла и почти не была связана с ним самим. О, ну он хотя бы уверен в том, что он мужчина. Но даже имени своего вспомнить не может. Страх, с приходом света спрятавшийся где-то в углу комнаты, снова протянул к нему свои пальцы, пробираясь холодным током по позвоночнику. Мысли бились в голове, как мотыльки об лампу. Он закрыл лицо руками, зажмуриваясь ещё сильнее, словно это могло помочь. Мыслей в голове становилось всё больше, но у него не получалось сложить их в одну кучу или хотя бы заткнуть. Они бились о черепную коробку, отдаваясь болью куда-то в глаза. Он никогда бы не подумал, что размышлять так больно. Паника нарастала с каждой попыткой вспомнить хоть что-то. А с каждой неудачей в горле собирался плотный комок. Он потерял нечто важное, не столько знал, сколько чувствовал, но не мог даже вспомнить что. И это пугало. Дверь тихо скрипнула, привнося в помещение тихие голоса и чей-то смех. На пороге застыл парень. Он ещё не зашёл в палату, оглядываясь на кого-то сзади и широко улыбаясь. Но как только повернулся, улыбка с его лица медленно сползла, вместо нее в глазах читалась растерянность и страх. Он замер, не в силах сделать шаг вперёд. Ему пришлось улыбнуться, чтобы парень, застывший в дверях, наконец, моргнул и снова заулыбался в ответ. Это вряд ли доктор, слишком молодой, наверное, только учится. Но может быть, он расскажет ему... Как бы это парадоксально ни звучало, про него самого. –Привет,- голос звучал хрипло и как-то по-чужом. Он скривился. Странно не узнавать собственный голос. –Привет,- поздоровался парень, заходя вглубь палаты,- ты как? –Нормально, наверное,- он пожал плечами, прислушиваясь к собственным ощущениям. Голова слегка болела, но он сейчас не особо обращал на это внимание,- а ты кто? Парень замер и каким-то нервным движением поправил очки. Забавный он, конечно. Слегка пухлый, с глубоко посаженными и очень внимательными глазами. Он смотрел как будто не на человека, а внутрь, в его душу. –Дима,- наконец представился он, подходя ближе к кровати. Эти шаги дались ему явно с трудом. –Очень приятно,- он снова улыбнулся, но теперь как-то грустно,- я бы представился, но не помню как меня зовут. Дима прикусил губу и протянул руку к небольшой кнопке рядом с его кроватью. Забавно, а он её даже не заметил. Нажав её, Дима присел на край его кровати, заглядывая в глаза. –Реально не помнишь?- встревожено спросил он,- совсем ничего? –Ну, помню что живу в Питере, что Земля вращается вокруг Солнца, что планета круглая и ещё кучу бесполезных знаний. Ещё помню как дискриминант считается,- он хихикнул,- а вот про самого себя совсем ничего не знаю. Дима слегка кивнул, отводя взгляд в сторону. В повисшей тишине, казалось, было слышно, как работают шестерёнки у него в голове. Он снял очки и принялся вытирать их краем футболки. Жест явно нервный, чтобы хоть чем-то занять себя и успокоиться. –Ты Антон,- наконец выдал Дима. Антон улыбнулся. Интересное имя, хотя, если бы выбирал он, парень назвался бы каким-нибудь Марком или Давидом. Или Рафаэлем. О, точно, последнюю черепашку так зовут. –Вот теперь очень приятно,- Антон улыбнулся ещё шире. Почему-то с появлением Димы волнение и страх исчезли. Наконец-то появился тот, кто может рассказать Антону про него же самого. –Тебе двадцать лет, учишься в медицинском,- он как-то странно посмотрел на Антона, а потом мотнул головой,- хуйня какая-то. Не помнишь всего этого? –Дим, я не уверен, что знаю кто сейчас президент. У нас же президенты, не цари, да? Дима вздохнул, упирая взгляд в потолок. –Нет, не цари. Царскую монархию свергли большевики и... Бля, это не важно. Короче, президент у нас сейчас Путин. Антон нахмурился. Не, такой фамилии он точно не слышал. –Дима, а я же в больнице?- кивок,- если мне ну изменяет память...- Антон хихикнул, осознавая абсурдность этой фразы. Память ему как раз изменяет,- короче, в больницу же просто так не попадают? Что со мной случилось? –Тебя сбила машина. Какой-то мудак поехал на красный. Ой, ты же помнишь, что такое машина? –Ну, я более-менее понимаю что это такое. Но я не уверен, что когда-нибудь их видел в реальности. Знаешь,- Антон задумался,- как будто видел их на картинке в какой-то книге. А в реальности не видел. Вернее, не помню, что видел. –Короче, тебя сбили,- Дима вздохнул, нервно поглядывая в сторону двери,- на самом деле тебе ещё повезло. Там была девушка, её вообще насмерть сбили. Короче, тебя доставили в больницу с травмой черепа. Ты три дня провалялся без сознания и вот, очнулся. –И нихрена не помню,- подытожил Антон. Дима кивнул, отводя взгляд в сторону. –И где этого врача носит,- пробубнил он себе под нос,- подожди, Тох, я его поищу. Дима поднялся на ноги и, бросая на Антона встревоженные взгляды, поплелся к двери. Парень не совсем понимал, зачем ему нужен врач, он вроде себя вполне комфортно чувствует. Мысли в голове притихли, заставляя спокойно выдохнуть, но страх пригрелся где-то под сердцем, больно давил на ребра. Антон снова осмотрел помещение. Ему не особо нравилось оставаться один на один с самим собой. На горло оседала лёгкая печаль из-за того, что никто не мешал ему уйти вглубь самого себя. Одиночество как будто обязывало начинать самоанализ, копания в собственной душе. Это почему-то оставляло след лёгкой печали. Наверное, раньше Антон не особо любил оставаться один на один с собой. А сейчас он бы и рад, вот только он сам себя не знает и не понимает. А ещё голова начала болеть сильнее. Парень снова полез в свои воспоминания. Теперь они там появились: он помнил Диму, его бегающие глаза, плавно плывущие облака за окном. Он, кажется, даже помнил запах ветра, задувающего в окно. Но он абсолютно не помнил, что было до той самой темноты. Он нахмурился, поставил подушку, чтобы можно было облокотиться на неё спиной, и прикрыл глаза. В голове было ужасно грязно и не прибрано. И Антон начал пытаться разобраться со всеми этими сбившимся в огромный ком мыслями. Страхи и переживания – в одну коробку, мысли и желания типа попить воды – в другую, общие, ничем не примечательные знания – в третью. Он вытаскивал каждую мысль, рассматривал её и запихивал в разные коробки. Забавно, вскоре появилась ещё одна коробка, которую Антон назвал «Глупые шутки о сложившейся ситуации», и в неё с каждым разом отправлялось всё больше и больше мыслей. Парень не уверен, сколько он просидел с закрытыми глазами, ковыряясь в собственных мыслях. Наверное, не очень долго, потому что воспоминаний у него было не особо много. А коробка с надписью «Память» всё так же оставалась пустой. Это раздражало до мерзкого привкуса на языке. Вскоре, в голове не осталось почти ничего. Антон представлял, что стоит в комнате, в которой совсем недавно сделал уборку. И вот, все, наконец, на своих местах, а в помещении ужасно пусто. Только посреди комнаты стоит пустая коробка для воспоминаний, а рядом с ней валяется та самая мысль: «Нужно сказать ему, что он не виноват». Антон, правда, не знает, что с ней делать. Она появилась намного раньше, чем все остальные мысли и, похоже, является отголоском прошлого. Того прошлого, которое он не помнит. Дверь скрипнула, заставляя открыть глаза. Слегка раздражало, что она скрипит. Антон повернул голову, заметив на пороге высокого худощавого мужчину. На нем был белый халат, а в руках – огромная папка с кучей каких-то бумажек. –День добрый,- махнул он рукой, заходя в палату,- Шастун Антон Андреевич? –Наверное,- пожал плечами парень. –А чего это так неуверенно? –Память подводит, Павел Алексеевич,- улыбнулся Антон. Мужчина на секунду замер, удивлённо глядя на парня. Потом проследил за его взглядом и опустил взгляд на бейджик, висящий у него над сердцем. Мужчина хмыкнул. –Постоянно забываю про него. С другой стороны, тест на составление логических связей ты прошёл. –Чего? Какой тест? –Понимаешь, Антош, ты сильно ударился головушкой и теперь ничего не помнишь. И нам нужно понять, какой вид амнезии у тебя, чтобы правильно подобрать лечение. Антон скривился. Павел Алексеевич говорил чересчур добродушным голосом, почти слащавым. Это начинало бесить. –Почему вы разговариваете со мной, как с ребёнком? –Скорее, как с умственно отсталым,- пожал плечами мужчина. –Это с какого хрена? –Ну вот что ты делал, когда тебе было пять лет? –Не помню,- пожал плечами Антон,- ну а вы помните? –Да нет, не особо. Но я уверен, что жил с мамой и я прекрасно помню, как её зовут. А ты? Антон прикусил губу, понимая, что в этой схватке врач его победил. Парень не помнит абсолютно ничего. –Ладно, давайте ваши тесты,- закатил глаза Антон. –Вот и умница,- расплылся в довольной улыбке Павел Алексеевич,- сейчас проведем тест на память. Тебе нужно запомнить несколько слов, понял? –Не тупой. –Поздравляю. Лицо, бархат, церковь, фиалка, красный. Запомнил? Антон на секунду задумался, ещё раз прокручивая в голове слова, а потом кивнул. –Отлично. Поехали дальше. Давай сейчас порисуем. Вот тебе листок и ручка,- он положил вещи на полку рядом с кроватью,- нарисуй по памяти куб. Антон выгнул бровь, но, тем не менее, взял в руки ручку. На самом деле он не совсем понимал, что такое куб. Но точно знал, что раньше уже слышал это и вроде даже умел его рисовать. Немного подумав, он начал что-то чертить. Линии получались неровными, потому что руки слегка тряслись. Закончив, он удивлённо посмотрел на своё творение. Вроде бы так выглядит куб, хотя парень не уверен. Павел Алексеевич выхватил из его рук бумагу и одобрительно кивнул. –Хорошо,- он достал из кармана телефон и начал что-то в нем быстро печатать. Потом повернул экран к Антону, чтобы тот увидел, что на нём изображено животное с двумя горбами,- это верблюд. Посмотри внимательно, тебе придется его рисовать. –Я не уверен, что смогу его нарисовать. –Я не требую от тебя шедевра. Хоть схематически, но нарисуй. Антон пожал плечами, в последний раз взглянув на картинку. Верблюд у него получился странный, с кривыми ногами и слишком большими глазами. Зато Антон пририсовал горы сзади. По мнению парня, это всё компенсировало. Павел Алексеевич забрал рисунок и удовлетворённо кивнул. –Ну да, художником ты точно не был. –Я медик. –Это ты сам вспомнил? –Нет, Дима сказал. –Очень жаль. А ты сам что-нибудь про себя помнишь? –Ничего до момента пробуждения. Можно вопрос? –Валяй,- кивнул Павел Алексеевич, что-то быстро записывая в небольшой блокнот. –Что вы будете делать с рисунками? –Вставлю в рамочку и повешу на стену. У меня в кабинете целая коллекция,- сказал мужчина вполне серьезным тоном. –Я не понимаю, когда вы шутите, а когда нет. –Никто не понимает. Так, давай теперь тест на ориентацию. –Тип, гей я или нет? –А ты гей? –Не знаю, не помню. –Ну хорошо. Закрой глаза,- Антон послушно закрыл глаза,- а теперь представь двух целующихся мужиков. Представил? –Ну, представил. –Расскажи, как они выглядят. –Ну, один такой темноволосый, с темными глазами. –Они у тебя целуются с открытыми глазами?- вздернул бровь Павел Алексеевич. –Они у них были открыты до того, как они начали целоваться. Короче, на нём черная футболка и такие же черные брюки. Другой блондин с голубыми глазами и бородой. На нем рубашка в клетку и синие брюки. –Где они находятся? –На кровати. Вам описать? Кровать накрыта мягким пледом, на одной из стен висят фотографии, с другой стороны шкаф. –Хорошо, вот они закончили целоваться. Что они делают дальше?- в голосе врача слышалась улыбка. Антон недовольно открыл глаза, глядя на еле сдерживающего смех Павла Алексеевича. –А вы точно врач? –Ну да, на бейджике же написано,- Антон бросил на него недоверчивый взгляд,- и мне очень жаль, что ты считаешь меня обманщиком. А это вообще-то был тест на абстрактное мышление. –Что-то я сомневаюсь, что такой тест вообще существует. –Существует. Можешь загуглить потом. –Обязательно. –Так, а всё-таки скажи мне где ты находишься. –Планета Земля, страна Россия, город Санкт-Петербург, какая-то больница и какая-то палата. Павел Алексеевич усмехнулся и уже открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но дверь снова неприятно скрипнула, заставив Антона поморщиться. Ещё чуть-чуть, и он свихнется от этого скрипа. Он повернул голову, чтобы понять, кто вошёл, но к нему тут же кинулись, чтобы крепко сжать в объятиях. Парень краем глаза заметил, что это какая-то девушка, вроде как блондинка. Она повисла у него на шее, прижавшись щекой к груди. В нос тут же ударил резкий запах духов. Захотелось закрыть нос и отодвинуть эту дамочку подальше от себя. Но она, словно почувствовав это, прижалась ещё сильнее, запуская тонкие пальчики ему в волосы и аккуратно поглаживая по волосам. От этого, казалось бы, нежного движения парня передернуло, и он еле сдержался, чтобы не скривиться. Ему физически не нравилась эта девушка, повисшая на нем. –Так, вы смотрите, не сломайте нашу куколку опять,- хихикнул Павел Алексеевич,- а то мне лень его опять по частям собирать. –Дим, убери её,- всё-таки скривился Антон, поворачивая голову к вошедшему парню. Услышав это, девушка сама отпрянула, вытирая слезы. Теперь её можно было нормально рассмотреть. По плечам рассыпались кудри светлых, почти золотых волос. Из зелёных глаз продолжали стекать слезы, уничтожая тушь и подводку. В руках она теребила край свитера, а её совсем крохотные плечи слегка подрагивали от всхлипов. В целом, девушка была очень красива, но что-то внутри неприятно зашевелилось. Антон помнил это чувство. Отвращение. –Антошенька,- ласково позвала девушка, накрывая его ладонь своей,- привет, родной, это я, помнишь меня? –Нет,- честно ответил Антон, рассматривая девушку. В голове, даже где-то на затворках сознания не вспыхнуло ни одно воспоминание. –Я Таня, твоя невеста,- дрожащим голосом сообщила она. Антон перевел удивленный взгляд на Диму. У него была... Невеста? Этот факт почему-то не на шутку напугал. А ещё осознание того, что он забыл нечто настолько важное. А что ещё? Какие ещё основные события своей жизни он просто потерял? –Прости,- ему вдруг стало совестно перед девушкой. За то, что она плачет, за то, что он не помнит её, за то, что не любит,- но я тебя не помню. –Ничего, Антош, ничего,- она повернулась к Павлу Алексеевичу,- что с ним? –Ну, вы помешали мне закончить с тестами,- он опустил взгляд в папку,- а ещё я должен отправить его на МРТ, но предварительный диагноз у нас есть. Все присутствующие повернулись к врачу, ожидая его слов. Казалось, даже аппарат стал пищать тише. –Но перед тем как я скажу... Антон, какие слова Я попросил тебя запомнить? –Церковь, красный, лицо, фиалка, бархат. –У Антона диссоциативная амнезия. Вообще, она редко встречается при черепно-мозговой травме, чаще при стрессе. Возможно, как раз перед аварией Антоша находился в шатком психическом состоянии, отсюда и амнезия. Но точно я смогу сказать после полного обследования. –И что это значит?- нахмурился Антон. –То, что ты абсолютно ничего не помнишь из своей личной жизни, зато сохранил все общие воспоминания, типа страны, в которой живёшь. Плюс в том, что амнезия у тебя непрогрессирующая, то есть ты прекрасно запоминаешь всё, что происходит с тобой сейчас. –А воспоминания... Они вернутся?- неуверенно спросила Таня. –Не могу сказать точно. Мозг – очень странная штука. Думаю, рано или поздно Антон начнет что-то вспоминать. Но не стоит торопить события. Если мы начнем давить на него и закидывать парня информацией, его мозг может психануть и вообще ничего никогда не вспомнит. Антон тяжело вздохнул, откидываясь на подушки. К ногам, как верный пёс, прижался страх. Парень прикрыл глаза, чувствуя, как дрожат руки. Он ничего не помнит, но уверен, что такого ужаса никогда не испытывал. Остаться без воспоминаний... Он не помнит себя, не помнить свои мысли, чувства. Он даже лицо своё вспомнить не может. В своём собственном теле неуютно, как будто это не его оболочка вовсе. А может, это тело отторгает новую душу? Под кожу как будто запустили маленьких ежиков, и они колются, заставляя дёргаться от каждого шороха. Нет, так не должно быть. Он хочет узнать, хочет вспомнить, кто он такой. Антон должен. Должен вспомнить всё.