Вспомнить всё

Антон поднимает глаза в небо, там всё ещё тучи хмурятся, вот-вот готовые пролиться дождём. Улыбается одними уголками губ, хотя внутри все рвётся от сдерживаемого смеха. Это, наверное, что-то истерическое. Он трет глаза руками, чувствуя, как грудь наполняется облегчением. Он, наконец, этот пазл собрал, нашёл, наконец, недостающие детали, увидел целостную картину. Парень опускает глаза вниз. Там до сих пор иногда ходят люди, до сих пор стоят припаркованные машины. Там до сих пор Арсений носит свои вещи. Антон криво усмехается: а ведь он был прав, Арсений загнался. Внутри вдруг надувается, как огромный воздушный шар и грозится в любой момент лопнуть желание поговорить. Господи, он как будто не видел его целую вечность, не разговаривал с ним как будто все события прошедшего месяца казались обычной шуткой, ужасным сном от которого он наконец проснулся. Антон вскакивает со своего места. Торопится к выходу. Кажется, лектор что-то говорит ему, но он не слышит, ему сейчас абсолютно всё равно. Он чувствует эту жизнь впервые настолько ясно, словно кожей прикасается к этому моменту. Знает, что ему, наконец, предоставили шанс всё исправить. Вселенная, Бог, или ещё кто-то – плевать, он свой шанс не упустит. Антон бежит по коридору, толкает дверь плечом и замирает на небольшом пороге, тяжело дыша. Он видит спину Арсения, в том самом темном пальто, которое он так любил. Антон это помнит, и какая-то глупая радость почти разрывает его на куски. Он помнит его. Арсений бредёт к машине, и движется как-то неестественно, почти пошатываясь. Антон набирает в грудь воздуха, говорит слишком твёрдым, но при этом до ужаса слабым голосом. -Ты не виноват. И это те слова, которые весь месяц сжимали его грудь, которые он так сильно хотел сказать, но не мог. Они его изнутри разрывали, бились у него в голове, пытаясь найти себе место. И вот, нашли, в этом моменте, когда, кажется, даже сам Санкт-Петербург перестал двигаться, затаив дыхание. Арсений тоже замер, словно оцепенел. Антон сделал несколько шагов, спускаясь со ступенек, и сказал более чётко, зная, что его слышат. -Ты не виноват. Арсений вздрогнул, словно его ударили. Обернулся, глядя растерянными глазами через стекла очков. Антон скривился. Он терпеть их не мог, Арсений слишком часто прятал за ними свои настоящие эмоции, а сейчас это кажется ужасно ненужным. У Арсения в руках горшок с фикусом. Тот совсем уже завял, только один маленький зелёный листик торчит из земли, единственный признак того, что тот всё ещё жив. Антон к мужчине подходит аккуратно, как к дикому зверю, который в любой момент может убежать. Но тот замер на месте, как будто оцепенел и только бегающие в разные стороны глаза выдавали его волнение. Антон подошёл почти вплотную и Арсений, наконец, сфокусировал свой взгляд на его лице. Поджал губы, несколько раз качнув головой, опуская взгляд вниз. От него ужасно несло алкоголем и парню бы скривиться, но тот понимал: сам насквозь пропах сигаретным дымом. -Виноват,- одними губами шепчет мужчина, и его голос ужасно хриплый. Антон пытается заглянуть ему в глаза, но упирается в тяжёлые стекла очков, они бесят, раздражают до дрожи в пальцах, потому что становятся километрами между ними, когда нужно быть рядом. Антон тянет к ним руку, стягивает к чертовой матери, наконец, заглядывая в бушующую Неву. У Арсения глаза всегда были глубокими, но сейчас больше напоминали Марианскую впадину. -Ты вспомнил?- спрашивает Арсений, поднимая голову, заглядывая в лицо Антону, как будто боясь, что тот может обмануть. -Вспомнил. Арсений тяжело выдыхает, снова опускает взгляд. Антон опускает его следом, глядя на этот единственный зелёный листик, трепещущий при каждом дуновении холодного ветра. На улице сегодня предательски холодно. -Господи, прости меня,- выдыхает Арсений,- не нужно было тогда этого говорить. Если бы я не сказал, Господи, если бы я только сдержался… Я мог сказать мягче, ты бы не ушёл, тебя бы не сбила машина. Прости, Боже, прости, это всё моя вина, это всё чертова моя вина… Антон хмыкает, качает головой, но Арсений этого не видит. Продолжает говорить, тараторит ужасно, но у Антона только одна мысль в голове: он до ужаса хочет к нему прикоснуться. -С годовщиной,- перебивает Антон и Арсений замолкает. Поднимает испуганный взгляд, заглядывает в его лицо, почти испуганно, с явным непониманием в глазах. У мужчины во взгляде – весь холод, вся серость и грусть Санкт-Петербурга. он сейчас олицетворение этого города, и кажется, каждый домик здесь пропитан той болью, что скрывалась в голубых глазах. -Мы всё ещё вместе? -Я не помню, чтобы мы расставались. -Но Таня… -Я сказал ей уезжать. Ещё тогда, до аварии. Арсений, я тебя выбрал, только тебя. Мужчина рвано выдыхает, опускает голову Антону на плечо, видимо, пытаясь найти хоть какой-то выход нахлынувшим чувствам. А у Антона в груди что-то болезненно тянет. Он руками поддерживает горшок, боясь, что Арсений его выронит. Целует в отросшие чёрные волосы, улыбается грустно, всем телом ощущая коктейль из облегчения и страха. Прикрывает глаза, поднимая голову вверх, к серому небу, которое так и не пролилось дождём. Заглядывает в лицо Санкт-Петербургу и выдыхает, одними губами произнося «Спасибо». И сам не знает кого: Вселенную, Бога, а может, этот город, который опять свёл их на своих улицах. Арсений ведёт носом по его голой шее, отстраняется вдруг, недовольно фыркая. -Ты замерз,- говорит и Антон понимает, что мужчина чертовски прав. Ветер запускал свои холодные пальцы ему под толстовку, заставляя кожу покрыться мурашками,- вернись в универ за одеждой. -А ты… -А я подожду тебя в машине. Антон кивает, срывается с места, торопясь в университет. Почему-то сейчас каждая секунда кажется ужасно важной. Словно помедли он немного и Арсений его не дождётся, уедет, оставит его одного. Вот только Арсений его всегда дожидался. Стены университета давят, заключая в ловушку. Антону каждый сантиметр этого места кажется противным. Парень не понимает, как мог так долго здесь находиться, почему душил в себе это отвращение, мирился с ним, считая его нормальным. Ужасная позиция: оставаться там, где тебе противно, делать то, что отравляет твою жизнь. Он так больше не хочет, он слишком долго, невыносимо долго лгал самому себе, но так и не поверил. Он просачивается в лекторий, кажется, незаметно, но дверь хлопает, привлекая внимание преподавателя. Пожилая женщина переводит на него взгляд, хмурится недовольно и пищит каким-то ужасно противным голосом: -Шастун, вы думаете, что имеете право приходить и уходить на мои лекции, когда вам вздумается? Забавно, она его помнит, а вот он её – нет. Антону кажется, что она вела у них уже третий год, вот только черты её лица кажутся не знакомыми, а её имя кто-то вычеркнул из памяти, если оно там вообще было. Антон думает, что сейчас это неважно. В человеческой памяти и так мало места, чтобы забивать его ненужными мыслями, ненужными воспоминаниями, ненужными людьми. -Я, конечно, понимаю, что у вас свободное посещение,- продолжает визжать преподаватель,- но это не означает, что нужно устраивать на моих парах забеги! Антон замирает, смотрит на неё через плечо и вдруг всё кажется таким простым. -Тогда я отчисляюсь,- жмет он плечами. Взлетает наверх, хватает свою куртку, которая спокойно весела на спинке стула, не смотрит на Диму и бежит вниз. Преподаватель что-то ему кричит, возмущается, но Антон её не слушает. Она сейчас стала для него ужасно неважной. Хотя нет, так было всегда, просто он, наконец, принял это. Он вылетает из аудитории, громко хлопая дверью, и даже улыбается этому. Но дверь вдруг хлопает ещё один раз, а его хватают за плечо, прижимая к стенке. -Какого хрена ты творишь?- почти кричит Позов, зло заглядывая в глаза. Антон смотрит на ярость и непонимание в глазах друга и улыбается ему тоже. Свобода бьётся в руках вольной птицей и ему кажется, что он никогда не был настолько счастлив. Наверное, и правда никогда и не был, потому что выбирал что угодно, но не себя. Дима, кажется, видит нечто подобное в его глазах, потому что хватка на плече становится слабее, а взгляд более спокойным. -Ты вспомнил,- даже не спрашивает, а утверждает Дима. -Да. -И тебе нужно идти. -Да. Дима отпускает его, как-то грустно поджимая губы. Антон бы хотел всё ему объяснить, но это подождёт. Парень благодарно кивает Диме и летит вниз по лестнице, на ходу накидывая пальто. Арсений и правда ждёт его. Стоит возле своей машины, уперев взгляд в небо. И только сейчас Антон замечает, насколько мужчина бледный, что под его глазами пролегли темные синяки, да и сам он, кажется, похудел на несколько килограмм. Антон подходит ближе и ему в нос тут же ударяет стойкий запах алкоголя. Крылья, которые только что появились за спиной, куда-то исчезли. Антон вдруг понял, что это он довёл их двоих до такого ужасного состояния. -Давай я за руль,- предлагает Антон. -У тебя с собой прав нет. -Уж лучше меня штрафанут за вождение без прав, чем тебя за вождение в нетрезвом виде. К тому же, так будет безопаснее для всех. Арсений хочет возразить, но передумывает. Кивает и залезает на пассажирское сиденье. Антон садиться за руль, заводит машину и чувствует, как внутри пригреваются воспоминания. Он часто вёл эту машину, чувствовал, как перед ним раскрывает свои улицы Санкт-Петербург. Но сейчас внутри сжимается неприятный комок. Он никогда не вёл эту машину, потому что Арсений был не в состоянии. Парень бросает на него встревоженный взгляд. Арсений наблюдает за тем, как мимо них проплывает Санкт-Петербург. Рассматривает до боли в рёбрах знакомы дома. Там, за окнами кто-то ссорится, кто-то празднует День Рождения, кто-то смеётся и кто-то плачет. Там, за окнами каждый человек проживает свою жизнь, свою маленькую трагедию. И эти трагедии в своей красоте полностью раскрываются перед городом, который на мелкие части разрезала Нева. Только огромный город точно знает, что произошло в прошлом, а может, даже способен заглянуть в будущее. Вся их машина пропахла алкоголем и табаком. Антон думает, что они идеально подходят друг другу. Антон думает, что они оба отравили свою жизнь привычкой, в которой попытались утопить свои ошибки. Антон думает, что всё произошедшее – расплата за его ошибку, горький урок, который кто-то захотел ему преподнести. Они тормозят возле знакомой многоэтажки. Поднимаются по парадной, стены которой украшены чужими картинами. Кажется, на этот раз другими. Арсений открывает дверь ключом и в нос ударяет приторный запах алкоголя. К ногам бежит Пушинка-Мария, трётся о ботинки обоих хозяев, даже лижет Антону руку. Они не говорят друг другу ни слова. Бредут на кухню, Антон падает на небольшой диванчик, а Арсений плетется к плите. Ставит турку и комнату наполняет приятный и до боли в рёбрах знакомый запах кофе. Он перекрывает запах алкоголя, который немым, но тяжёлым воспоминанием летал в воздухе. Антон убирает со стола несколько бутылок вина и думает, что Арсений никогда так много не пил. Антон убирает их под стол, лишь бы не видеть. Бутылки – ещё одно напоминание того, к чему привела его ошибка. Арсений ставит перед ним чашку кофе. Его чашку, которую Антон привёз сюда, потому что это подарок мамы, потому что это его самая любимая кружка. Антон улыбается Арсению, смотрит виновато, чувствует, что нужно начать этот диалог, но не знает с чего. Мужчина садиться рядом, делает глоток горького кофе, и Антон следует его примеру. Антон никогда не любил кофе, но пьёт его, потому что это единственный спасательный крючок, который удерживает от падения в бездну. -Почему ты не сказал мне?- спрашивает, наконец. Слышит, как тяжело вздыхает Арсений, краем глаза видит, как мужчина ставит чашку на стол. -Не знал, имею ли я право. Господи, Антон я… Я же нихрена вообще не знал. Тебя увезли на скорой, а я ничего не мог сделать. Меня даже в палату к тебе не пускали, потому что я, ну никто тебе, понимаешь? Эти несколько дней, когда ты был в коме, были просто сущим адом. Меня не пускали, я ничего не знал, а что сделать, чем-то помочь просто не мог! -Ты мог прийти ко мне… -Не мог! Там постоянно была либо твоя мать, либо Таня, либо Дима. А я не знал, не знал, в каких мы с тобой отношениях, имею ли я право говорить, что я твой парень. Я не знал, какой выбор ты сделал и я думал, что этим могу испортить тебе всю жизнь к чёртовой бабушке. Мне очень сильно повезло, что всё это время по университету ходили сплетни, я хотя бы так узнавал что с тобой. А потом… Потом ты очнулся, но ничего не помнил. И я решил, что, ну, возможно это такой знак судьбы. Я знаю, звучит глупо, но я помнил твои последние слова и решил, что так будет лучше. Что, возможно, это твой шанс начать всё сначала, прожить эту жизнь как нормальный человек. Я решил не лезть, да и представь, как бы это выглядело. Обо мне не знал абсолютно никто, ты постоянно был с Таней, меня бы скорее приняли за сумасшедшего! И я решил, пусть идёт своим чередом, решил, что такие шансы не даются просто так, а потом ты пришёл. И я не должен был позволять тебе помочь мне, но я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Просто последний раз поговорить с тобой и исчезнуть, позволить тебе прожить эту жизнь как нормальный человек. Ты сказал, что у тебя есть невеста и я… Я решил, что ты выбрал не меня. И я был уверен, что это правильный выбор, так и должно быть. Но мы пересекались с тобой в университете, и я не мог, просто не мог. Меня как будто на ебучие части рвало, потому что я дал самому себе обещание, что не буду лезть в твою жизнь, но ты был мне так чертовски нужен. Я варился в этом коктейле эмоций. Ты же знаешь, я терпеть не могу зависить от кого-то и ненавидел себя за то, что так привязался к тебе, что не мог тебя отпустить. Поэтому пошел тогда в тот бар. Дома было просто невыносимо, тут слишком много тебя было. -Но я нашёл тебя даже там. -Да. Боже, я тогда решил, что у судьбы ужасное чувство юмора. Я, наконец, побывал у тебя дома, но это было… Сука, я ведь проснулся у тебя в комнате, а там на стене этот календарь, с датой нашей годовщины. Это всё выглядело как какое-то издевательство. А ты просто взял и позвал меня с собой. И я знал, что нельзя, знал, что обещал самому себе, но просто не смог тебе отказать. потому что безумно скучал, потому что очень хотел быть просто рядом. А потом мы случайно пересекались в разных местах, и мне казалось, что это издевательство от вселенной. Я просто не понимал, почему это происходит. А потом я смирился. Потому что когда ты был рядом, мне становилось легче, как будто всё было как раньше. А потом опять хуево. я пытался всё это заглушить и начал… -Пить,- продолжил Антон, задевая ногой бутылки и слыша, как они звенят. -Да. И знаешь, в какой-то момент я решил, что может, всё-таки могу вернуть тебе память, может быть не всё потеряно. Это было ужасно эгоистично, но я хотел верить, что, может быть, может быть это просто какая-то проверка от Бога, Вселенной или кого-то там ещё. -Ты поэтому позвал меня в гости? -Да. Знаешь, подумал, что возможно в месте, в котором ты провёл последние два года, хоть что-то поменяется. Знаешь, я заключил с судьбой что-то вроде сделки, последняя попытка так сказать: если ты что-то вспоминаешь, значит, эта жизнь ещё дает нам шанс. Если нет – то я отступаю. -Я не вспомнил. -Не вспомнил. И это так ебнуло, потому что убило последнюю надежду. Поэтому я… Хорошо, что ты остановил меня в тот вечер. Я бы себя ненавидел за это. А утром я сказал тебе то, что сказал мне ты. Решил, что, возможно, это тебе поможет, спасёт тебя. Решил, что это заставит тебя вернуться к нормальной жизни. Повисла пауза. Арсений замолк, его история закончилась. Антон чувствовал, как в груди собрался неприятный ком из чувства вины и ненависти к себе. Всё это случилось из-за него, из-за того, что он не мог сделать чёртов выбор. Парень ухмыльнулся. А ведь, похоже, это был наглядный урок. Урок того, что неуверенность на переходе просто приведет к тому, что тебя собьёт машина. За всё в этой жизни приходится платить, и они расплатились сполна. И Антон не знает кого благодарить за то, что им был дан последний шанс, что им дали возможность попробовать всё исправить. А ведь многие за свои ошибки расплачиваются всю жизнь. -Когда я проснулся, единственное, что я помнил - это желание сказать кому-то, что этот человек не виноват. Именно это желание стало причиной, по которой я вообще проснулся. А потом я вспомнил твои руки и котёнка. И я искал тебя, весь Питер оббегал, только чтобы найти. Арсений хмурится, переводит на него удивлённый взгляд. -Ты всё это время помнил меня? -Обрывками. Ты был единственным, что моя память пронесла даже сквозь амнезию. Знаешь, а ведь я, получается, влюбился в тебя дважды. Я думаю. это хоть что-то да значит. Арсений улыбается одними уголками губ. Тянется, наконец, к кружке и делает несколько глотков. -Прости. Из-за меня тебе пришлось пережить всё это,- Антон заламывает руки, чувствуя, как волнение прижимается к горлу,- я думал, что поступаю правильно, но сделал только хуже. Если бы я изначально так не тупил, мы бы с тобой, возможно, не прошли через всё это. -Да, ты идиот. Но я тебя не виню. Я понимаю, почему тебе было тяжело, понимаю, чего ты боялся. Но мне до сих пор обидно, что тогда ты выбрал Таню. -Прости. Но в тот день когда меня… Тогда я всё же выбрал тебя. И выбираю сейчас. Я всегда выберу тебя. Но пойму, если ты выберешь кого-то другого. Всё-таки, я принёс слишком много проблем и переживаний. Арсений вдруг улыбается, впервые поднимает на Антона глаза, и парень видит, что Нева постепенно оттаивает, лед откалывается кусками и сильное течение несёт его вдаль. -Мы пережили аварию, кому и заставили тебя побороть амнезию. Думаю, было бы безумством разойтись после этого. Антон улыбается ему, чувствуя, как с груди падает тяжёлый камень. Антон думает, что как раньше точно не будет, уж слишком много им пришлось пережить. За этот месяц они оба слишком сильно поменялись, но это вряд-ли будет проблемой. Ведь что не убивает, делает нас сильнее, правильно? Тишина на кухне, наконец, перестает давить. В доме, в целом, и не тихо. Антон ногой периодически задевает бутылки, и они звенят, неприятно бьются друг о друга. Пушинка-Мария шуршит в лотке, а у соседей неприятно гудит дрель. Но это почему-то не раздражает и, главное, не мешает мыслям в голове. -Думаю, нам нужно разобраться с этим,- говорит Антон, снова задевая бутылки ногой. -Давай я выкину,- жмёт плечами мужчина. -Нет, Арс, я про зависимость в целом. Ты никогда так много не пил, а я никогда так много не курил. А это убивает и всё такое. -Предлагаешь нам сходить к психологу? -А ты считаешь, что не нужно? -Нужно. Они снова замолкают. Пушинка разобралась со своими делами и теперь проследовала через всю кухню к своей миске. Кофе давно остыл и стал просто отвратным на вкус. -Я хочу написать заявление на отчисление,- делиться Антон. -А я уже. Когда уходил, сказал деканше, что у неё просто отвратный макияж. Я, в целом, высказал всё. что про них думаю. Ты бы видел их лица. Антон хихикает, представляя эту картину. Арсений всегда ненавидел этих женщин и все два года мечтал нахамить им. -А еще меня взяли в спектакль. Роль пока не значительная, но мне за неё заплатят. К тому же, есть шанс познакомиться с важными дядями и тётями и, возможно, пробиться в постановку получше. Антон даже подпрыгивает на месте, разворачиваясь всем корпусом к мужчине. Арсений тоже сдержал обещание и Антон безумно рад, что тот наконец нашел дело, которое приносит ему удовольствие. Внутри маленьким комочком росла гордость за своего мужчину. Антон расплылся в широкой улыбке, прищурив глаза. -Ты не представляешь как я за тебя рад, еж, безумно рад! Арсений вдруг замер, так и не донеся кружку до рта. Тяжело выдохнул, поставил её на стол и наклонился вперед, утыкаясь Антону в грудь. Парень замер, пытаясь понять столь резкую смену эмоций. Арсений снова тяжело вздохнул, прижимаясь сильнее. Антон накрыл его плечи руками, слегка поглаживая и чувствуя, как мужчина дрожит. -Ты чего?- шепчет на самое ухо, тут же целуя в висок. -Я уже даже не верил, что ты когда-нибудь меня так назовёшь. Антон прикусывает губы, закрывая глаза. Он всё ещё злиться на себя за то, что довёл любимого человека до такого отчаяния. Ему всё ещё хочется повернуть время вспять, чтобы всё исправить. Но здравый смысл на подкорке сознания говорит, что нужно справиться с собственными эмоциями и попытаться поддержать Арсения. Хоть кто-то из них в сложившейся ситуации должен быть сильным, вот только у Антона тоже не получается. Он проглатывает комок, уже давно стоявший поперек горла и который он так усердно топил в чашке кофе. Потому что мужчины не плачут и это ещё один глупый стереотип, который он постарается вытравить из своей головы. -А раньше ведь ненавидел, когда я тебя так называл,- старается пошутить Антон, но Арсений не реагирует, только сильнее сжимая его толстовку в руках. У Антона что-то больно тянет в груди и он поднимает Арсения, таща его в другую комнату. Это оказывается не так уж и просто, даже несмотря на то, что мужчина и правда потерял в весе. Поэтому Антон почти роняет его на кровать, заставив Арсения поморщится. Антон тихо просит прощения, прикасаясь губами сначала ко лбу, потом к щекам, потом к носу, глазам, губам, подбородку. Антон зацеловывает каждый сантиметр кожи, потому что соскучился безумно, потому что ему физически не хватало этого человека рядом с собой. Арсений голову запрокидывает, подставляя под поцелуи шею, и Антон с удовольствием вдыхает запах знакомого парфюма и кожи. Ведёт губами вниз, к ключицам, касаясь почти невесомо. У него для Арсения всегда был припасён мешок нежности, которой постоянно казалось недостаточно. -Мы же не будем..?- вдруг спрашивает Арсений, и Антон качает головой. Он слишком соскучился и устал. Ему бы сейчас надышаться этим мгновением, перекрыть им всю ту дыру длиной почти в два месяца. Телефон в кармане неприятно гудит и Антон поднимает голову, вытягивая телефон из кармана и вглядываясь в номер. -Это Дима,- зачем-то говорит Арсению. -Возьми трубку. Думаю, он переживает. Антон кивает. поднимается с кровати и уходит на кухню. -Да? -Ты забыл в универе рюкзак, он у меня. Ты сейчас дома, я могу его завезти? -Я у Арсения. -У какого Арсения? -Арсения Сергеевича. На том конце замолкают, явно переваривая информацию. -Тебе привезти вещи или потом? -Привози, всё равно нужно поговорить. Антон диктует адрес и кладёт трубку. Внутри опять ужом вьётся страх, но Антон отгоняет его в сторону. Тяжело вздыхает, глядя на торчащие из-под дивана бутылки и плетётся обратно в спальню. Арсений лежит, свернувшись калачиком и ровно дыша. Антон улыбается этой до боли знакомой его кошачьей привычке спать, свернувшись клубком. Парень уходит из комнаты, прикрывая дверь, чтобы не мешать. Собирает пустые бутылки алкоголя и выбрасывает их в мусоропровод. Моет посуду и тискает Пушинку, которая явно соскучилась за ним. Когда Дима опять звонит, Антон почти перестает нервничать. Он достает из кармана куртки пачку сигарет и спускается вниз. Позов стоит у подъезда, до ушей натянув шарф, выдыхает в небо клубы дыма и щурится, потому что солнце бьёт прямо в глаза. Удивительно, Антон даже не заметил, когда из-за туч показались клочки голубого неба, а вместе с ними и солнце. Дима молча протянул ему рюкзак, продолжая флегматично курить. Антон знал, что нужно рассказать, но страх змеёй переплетал горло. Самому себе признаться не страшно, страшно произнести это вслух, потому что дороги назад уже не будет. -Я гей,- произносит он как-то тихо и затравлено. Дима не реагирует, не смотрит на него даже, всё так же выпуская в воздух дым. -Мы встречались с Арсением два года. В тот день я шел к нему. А Таня никогда не была моей настоящей девушкой, она прикрывала меня перед другими. Дима снова никак не отреагировал. Выпустил в воздух очередные клубы дыма, слегка скривившись. Антон нервно облизал губы. Он ожидал любой реакции, но точно не молчания. -Знаешь, в чём проблема?- наконец произнёс Дима,- я злюсь не из-за того, что ты гей, и хочу набить тебе ебало тоже не из-за этого. Я зол, потому что ты лгал мне, не доверял. Неужели я мало сделал для того, чтобы ты мог мне довериться? -Прости. Дима покачал головой. -Нет смысла в твоих извинениях. Главное, чтобы ты больше так не делал. Пожалуйста, в следующий раз делись со мной, я постараюсь тебя поддержать, что бы не произошло. -Спасибо. Антон улыбается, опуская взгляд в землю. Наверное, он слишком плохого мнения об этом мире. Наверное, не все люди настолько жестокие, как он думает. Наверное, стоит чуть больше доверять тем, кто находится рядом с ним и не додумывать за них. Наверное, жизнь станет хоть чуточку проще, если он позволит себе расслабиться и не ждать ножа в спину от каждого человека. -Я сделал ей предложение,- делиться Дима, все так же выпуская в небо дым,- она согласилась. -Поздравляю,- улыбается Антон,- когда свадьба? -Ещё не решили. Но на следующей неделе думаем отпраздновать помолвку. Хочу, чтобы ты пришёл. И Арсения с собой возьми. Антон кивает, снова улыбаясь. Дома слишком тихо, но Пушинка-Мария не бежит к нему и не встречает его у порога. Антон бросает рюкзак на пол и плетётся в спальню. Арсений лежит на спине, а кошка умостилась у него на груди, сжимая лапками ткань футболки. Антон улыбнулся и упал на кровать рядом с мужчиной, укладывая голову ему на плечо и запуская пальцы в мягкую шерсть кошки. -Куда ты ходил? -Дима привез вещи. Я ему рассказал,- Антон почувствовал, как напрягся Арсений,- на следующих выходных мы с тобой идём отмечать их с Катей помолвку. Арсений кивает, отрываясь от кошки и запуская руку в волосы Антона. -Ты был прав. Не все люди захотят набить мне ебало, узнав, что я гей. А ещё, от признания проще станет в первую очередь мне. Арсений снова кивает, переводя взгляд в окно. Небо уже совсем разъяснилось, и солнечные лучи бросали в комнату блики. -Спроси у меня снова,- просит Арсений. -Спросить что?- хмурится Антон,- Ты выйдешь за меня? -Нет,- смеётся Арсений,- что ты спросил тогда на крышах. -А,- Антон улыбается, поднимает голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза,- на сколько процентов ты сейчас счастлив? Арсений прикрывает глаза, хмурит брови, размышляя. -Ну, думаю, соточка точно наберётся,- говорит и приоткрывает глаз, глядя на Антона. Парень смеётся, приподнимается на локтях и целует его, забирая эту хитрую улыбку себе. Арсений для Антона – тот самый 1% счастья. Антон для Арсения – возможно чуточку больше. Санкт-Петербург освещает закатное солнце. Крыши старых зданий отражают его лучи, возвращая в небо. А что Санкт-Петербург? Он, конечно же, всё знал. Потому что Санкт-Петербург – город разводных мостов, странных людей и любви. Люди в Санкт-Петербурге разводят и сводят мосты. Санкт-Петербург разводит и сводит людей.