Эх ты, Моницу.

Пару дней назад.

Все трое: Танджиро, Иноске и Зеницу сражаются против очередного злосчастного демона в деревеньке неподалёку от поместья бабочки. Тот демон оказался достаточно сильным, чтобы Камадо и Хашибира справились с ним вдвоём. Так оно и вышло, голова отрублена, нечисть убита и превратилась в голый пепел. По большей части сражались с приспешником тёмной стороны именно Танджиро и Кабан, пока же это происходило, Зеницу стоял в стороне, словно каменная статуя и не мог пошевелиться. Он нанёс демону лишь пару ударов, после чего скрылся где-то за огромным ветвистым деревом и замер, до тех пор, пока победа ни оказалась в руках его друзей. Как бы он ни старался, он не мог себя пересилить, уж больно сильно ему врезался в память какой-то давний момент, в лесу, на отборе, когда он чудом пережил ночь. Агацума до сих пор помнил, как навис над ним демон, собираясь разодрать в клочья, и как парень в последний момент успел спохватиться и схватиться за рукоять катаны, проткнуть острым лезвием чужой живот, и, пока демон находился в состоянии аффекта, удрать в чащу леса и затаиться там, тем самым избежав гибели. Каждый раз, когда блондину хотелось помочь своим друзьям в битве, перед медовыми глазами явственно и чётко проявлялась та давняя картина, от чего он впадал в оцепенение, пульс отбивал чечётку, но сам он не мог сдвинуться с места, лишь смотрел огромными глазами, из коих текли горячие, обжигающие холодную кожу, слезы, на битву, что происходила перед носом и дрожал. В этот раз всё случилось ровно также. Иноске, с парой кровоточащих царапин на теле, повернул голову, и, тяжело дыша, метнул грозный взгляд через маску, устремляя его прямо на трясущегося и плачущего Зеницу, что стоял поодаль, за деревом. Шумно выдохнув вязкий воздух, парень быстрыми, широкими шагами, направился к тому, от кого не отрывал взгляда, и через пару мгновений оказался совсем близко к золотоволосому. Кабан, скрипя зубами от гнева, крепко ухватил Агацуму за воротник чёрной формы и протянул ближе к своим глазам, так, что лицо Зеницу чуть было ни соприкоснулось с пятачком кабаньей маски. Блондин всхлипнул, слезы снова потекли градом по его лицу, заставляя пытаться склонить голову, только вот Иноске не позволил ему этого сделать. Брюнет свободной рукой сжал жёлтые волосы и оттянул их в сторону, чуть ли не выдирая их, от чего Зен зажмурился, задрал голову, в попытке уменьшить боль от чужих рук. — Ты, мерзкий нытик, да как только можно называть тебя истребителем, язык не поворачивается! — гремел громкий и грубый голос напротив, заставляя бедного юношу плакать пуще прежнего. — Смотреть на тебя противно, ничтожный ты сопляк! — Иноске, прекрати сейчас же, — послышался новый голос за спиной повелителя гор, то Танджиро, что до этого пытался востановить дыхание, наконец опомнился и увидел происходящее вокруг. Алые глаза парня горели противоречивыми чувствами: ему было жаль Зеницу, но и, от части, он сам виноват, уже который раз Камадо и Хашибира сражаются на износ, пока тот стоит в сторонке, но всё же… Нет, нельзя вот так стоять сложа руки пока Иноске нещадно треплет своего же приятеля, нельзя, даже если Зеницу виноват. — Остановись! Танджиро торопливо приблизился к Кабану, после чего положил руку тому на плечо, несильно, но настойчиво сжал пальцы, следя за тем, что делает и как ведёт сейчас его разгорячившийся приятель. Зеницу едва приподнял руки, но вместо того, чтобы постараться отцепить от себя Иноске, закрыл лицо ладонями, продолжая реветь, иногда вздрагивая всем телом. — Эта тряпка действует мне на нервы, — голос Кабана был похож на рык, жёсткий и беспощадный — Пока мы с тобой сражаемся, этот отсиживается в сторонке! Иноске повернул голову к Танджиро, плечи его напряглись от прикосновения приятеля, внимание его вновь вернулось к Зеницу, он как-то нехотя отцепился от его мягких волос, вырвав несколько клочков, и напоследок вмазал кулаком блондину по лицу, после развернулся и ушёл прочь. Танджиро молча проследил за всей этой картиной, после склонился к своему приятелю, что упал на землю, закрываясь руками. — Зеницу… — Старший Камадо протянул ладонь к голове друга, аккуратно огладил приятные наощупь золотистые локоны. Дрожащие пальцы сползли с лица, Агацума показал красные от слез глаза и фингал на одном из них, всхлипнул. Танджиро тихо вздохнул, после чего свёл брови, становясь сердитым и хмурым. Помедлив немного, он продолжил тихим, нежным и успокаивающим голосом — Ну всё, всё уже хорошо, он ушёл, не плачь. Успокаивайся… Ну вот, видишь, уже гораздо лучше! Камадо обнял приятеля, ощущая, как напряжено его тело, как порой дрожит спина, ему стало искренне жаль Зеницу, и в то же время усиливалась злость на Иноске, что распускает руки на своих же друзей. Прошло около десяти минут, Зеницу почти полностью успокоился, хотя ещё хмыкал иногда. Вдвоём они спустились с холма, вышли из лесу и вернулись в поместье бабочки. Кабана не было видно, оно и к лучшему — никто из них не хотел сейчас встречаться друг с другом. Танджиро и Зеницу поужинали вместе, после каждый по очереди сходил в душ, переоделся в мягкие пижамы и легли по кроватям, предпочтив сон ночным прогулкам. Танджиро уснул достаточно скоро, а вот Зеницу всё не мог совладать с мыслями, они перемешались у него в голове, было очень обидно из-за слов, сказанных Иноске в порыве гнева, ещё обиднее от удара кулаком, но и стыдно за свою слабость, тоже, несомненно, было. Агацума тихонько хмыкнул, в глазах его снова появились слезы, парень слегка прикоснулся пальцами к финалу на левом глазу и тут же одернул руку. Он невольно повернул голову в сторону кровати Камадо — его друг уже давно спал, тихо посапывая, видимо, повлияла усталось после недавнего боя, а вот Иноске до сих пор не было видно, а ведь уже поздно. Куда ж подевалась эта кабанья морда? Агацума полежал ещё немного, но, так и не застав появления обидчика, провалился в сон. Снилось что-то приятное, а вот что именно — блондин не запомнил, но это «что-то» ему явно понравилось, ведь проснулся он на следующий день полный сил, и с приятным остаточным ощущением. Настроение его было чудесным, до тех пор, пока в дверях комнаты ни появился он.