Эх ты, Моницу.

Полдень.

Зеницу неторопливо прогуливался по коридорам поместья, иногда вспоминая какие-то моменты из жизни, из детства. Вспоминал, как когда-то давно его, так упорно, каждый день обучал его дедушка, стараясь внедрить знания и умения в ещё такое слабое тело своего внука. Часы тренировок, море пролитых горьких слез Агацумы, но даже при этом парень не сумел познать и разучить все те приёмы, кои показывали ему. Лишь одну кату мог выполнять Зеницу, но зато как точно, без промахов, почти идеально. Да, она ни раз пригодилась ему в боях, после которых он безмерно благодарил дедушку, что тот вовремя сказал ту самую фразу, наставил своего внука на нужный путь. Довести до безупречности что-то одно, и только потом учиться чему-то новому. Так сказали юному мальчику, чего он со временем достиг. Он никогда не хвастался этим, потому как считал, что оно того совершенно не стоит, всё время считал себя слабым: так ему говорили прежде, говорят иногда сейчас, оттого и сложилось такое мнение о себе. Даже при том, что однажды он очень хорошо помог своим друзьям, когда те сражались сразу с двумя демонами, молодыми Лунами, парень пожертвовал своими ногами, помогая в битве, но в конечном итоге им удалось завершить начатое, избавить мир от опасности, жертвуя многими жизнями во благо оставшихся в живых. Ему очень хотелось принести хоть какой-то вклад в дело, ведь всё время совместного обучения с Иноске и Танджиро он ещё ни разу не проявлял себя так ярко, как в этот раз. После той самой битвы Зеницу казалось, что теперь его не будут кликать как слабого, ничтожного, как раньше, но нет, так не случилось, как бы ему того ни хотелось. Его всё ещё считают таковым, и, что ещё обиднее, так думает не просто какой-то человек с улицы, а родные, дорогие люди. Под этим названием Зеницу подразумевал не только родственников, но и Кабана тоже, ведь они друзья… А друзья ли? Да, наверное друзья, только вот Иноске часто забывает об этом, поднимает руку, разбрасывается необдуманными словами, даже не представляя какого самому Агацуме, когда ему чуть ли ни каждый день высказывает какой он плакса, пугливый заморыш, а ведь ему так больно от этих слов. Полностью поглощённый собственными мыслями, не смотря куда он идёт, златовласый чуть было не врезался в стену носом, но от этого его спасла чья-то рука, что ухватила его за плечо, от чего тот сразу пришёл в себя, а осознав, что сейчас чуть было не ударился, машинально сделал пару маленьких шагов назад. Парень повернул голову и увидел у себя за спиной Танджиро, медовые глаза сверкнули, а улыбка сама собой появилась на лице. Только вот Камадо был явно чем-то встревожен. Опустив свою руку с плеча друга, красноволосый обратился к блондину. — Зеницу, всё в порядке? Ты сам не свой. Выглядишь… Неважно, — лицо Танджиро выражало печаль, он внимательно оглядел Зеницу, взгляд его зацепился за повязку, что закрывала левый глаз приятеля. — Всё в порядке, не стоит беспокоиться, — Агацума поднял одну руку, зарылся пальцами в собственные волосы. Хотелось спать, вчера он долго не мог уснуть от бесконечного потока мыслей, вот и выглядел уставшим с самого утра. Парень вздохнул, после чего опустил руку, убирая от своих же волос, в какой-то момент торопливо схватил Танджиро за рукав кимоно и потянул за собой, в сторону. Когда же остановился, то сразу постарался прислушаться к всему, что происходило вокруг. Он слышал девочек, слышал ветер на улице, слышал стоящего рядом и недоумевающего Танджиро, много что слышал, но вот Кабана — нет. Оно и к лучшему, этого Зеницу и хотел. Обратив внимание на растерянного друга, что хлопал своими багровыми глазами, блондин повернулся к нему и негромко начал свою речь. — Слушай, Танджиро… Я сегодня подумал, и кое-что решил. Это касается Иноске и меня. Ты ведь помнишь, что вчера случилось, да? Ну и вот, я решил, что при нём больше не стану ни улыбаться, ни разговаривать, да и вообще… — голос стал не много тише и неуверенней — …постараюсь не попадаться ему на глаза. Ты только не пойми меня неправильно, наверное, мои слова покажутся тебе глупыми, но всё же. Зеницу вздохнул и, склонив голову, печально посмотрел на Камадо снизу-вверх. Танджиро стоял и смотрел куда-то в сторону, явно о чём-то думая. Зеницу пугало это молчание, он уж хотел было начать оправдываться, но его вовремя остановили жестом. Красноволосый истребитель показал указательный палец, явно прося немного подождать, и, совсем скоро ответил. — Не волнуйся, Зеницу, я тебя понял. Я всё помню, и решил, что с твоей стороны это справедливо. Я давно заметил, что Иноске слишком часто стал выходить из себя по любому поводу, так ещё и руки распускает. Мы ведь, всё-таки друзья, негоже. — Танджиро перевёл взгляд на Агацуму, встречаясь взглядами. Сделал вдох, после которого речь стала звучать более одушевленно — Я могу помочь с этим, если нужно. Обычно ты тренируешься с ним, но можешь и со мной, если хочешь. В глазах Зеницу блеснули искры, он был очень счастлив слышать эти слова от друга, а ведь ещё боялся, что его могут не понять — как бы ни так! Танджиро всегда его понимал, настоящий друг, нечего сказать. Блондин постоял пару-тройку секунд переваривая всё то, что сейчас услышал, после чего кинулся на друга и обнял. — Спасибо, Танджиро! — голос стал таким радостным, как и выражение лица, невозможно было не обнять в ответ. Танджиро обнял друга, мило улыбнувшись. Он был рад помочь приятелю, особенно в таком деле. Блондин отстранился, затем, улыбаясь, замер, будто что-то вспомнив, тут же задал вопрос. — А вы с Иноске уже завтракали? — Конечно, встали ведь раньше твоего. Ну ничего, кстати, твоя порция всё ещё тебя ждёт. После этих слов у Зеницу в животе заурчало, явно призывая сейчас же идти и есть. Камадо усмехнулся, хлопнул друга пи плечу, слегка подталкивая в сторону столовой. — Иди скорее ешь, а потом потренируемся. Агацума кивнул, после чего направился по коридору, вскоре сорвался на бег в два счета достигая столовой, где его ждал вкусный завтрак.