Открой мне душу

      Густой запах сосновой хвои, железа и страха висел в воздухе. Дерек Хейл, с лицом, окаменевшим от мрачной сосредоточенности, осторожно накинул свою тяжелую кожаную куртку на худые, трясущиеся плечи Стайлза. Кожа, еще хранившая тепло тела оборотня, укутала парня, пытаясь прогнать леденящий озноб шока. — Как ты себя чувствуешь? — голос Дерека был низким и на удивление тихим, лишенным привычной хриплой грубости.       Он медленно опустился на землю спиной к подростку, закрывая собой вид на искалеченное тело мертвого волка — не природного зверя, а одичавшего Омеги, на которого они наткнулись. Этот жест был одновременно и защитой, и тактом. Дерек знал, что его прямой взгляд сейчас может быть невыносим.       Стайлз пальцем тыльной стороны ладони смахнул полусохшую кровь с щеки. Его пальцы дрожали. Широко раскрытые, влажные глаза, не мигая, были прикованы к темной груде меха и когтей напротив. Всего несколько минут назад эти клыки были в сантиметрах от его горла. Еще одна психологическая травма, аккуратно вписанная в длинный список его жизни в Бикон-Хиллс. Его одежда висела лохмотьями, обнажая глубокие, кровоточащие царапины на бледной коже. Адреналин заглушал боль, превращая ее в далекое, назойливое жужжание, но не мог заглушить страх, который сжимал его легкие тугой пружиной.       Дерек не получил ответа и стиснул челюсти. По его лицу пробежала тень знакомой, изнурительной вины. Он не был связан с этим конкретным волком, но он был частью этого мира — мира монстров, который с завидным постоянством ломал жизни таких людей, как Стайлз. И каждый раз, глядя на последствия, Дерек чувствовал, как старые шрамы на его душе приоткрываются вновь.       Сдав низкое рычание, он развернулся и встал на корточки перед парнем. Его движения были нарочито медленными, предсказуемыми, какими он говорил с испуганными животными. — Эй, — тихо сказал он, осторожно обхватывая плечи Стайлза.       Их глаза встретились. Обычно Стайлз отшутился бы про «телячьи нежности от ворчливого волчары», но сейчас его остроумие сгорело в пасти дикого ужаса. Вместо шутки он молча вцепился в рукав Дерека, как утопающий в спасательный круг, и наполовину спрятал лицо в теплом воротнике его куртки, пытаясь подавить предательскую дрожь в губах. — Прости... — прошептал Дерек, и в его голосе была та самая вина, что глодала его изнутри.       Он привык прятать эмоции за маской стоицизма, но сейчас, чувствуя, как мелко дрожит тело Стайлза, он снова ощутил ту же терзающую боль в груди, что и тогда, в подземелье, держа на руках бездыханное тело Пейдж. Этот страх был знакомым и оттого еще более острым. Он мчался как одержимый, почуяв в лесу знакомый запах страха и крови, и его сердце остановилось, когда он увидел врезавшийся в дерево «Джип Ренегад» Стайлза. — Дерек... пожалуйста... — голос парня сорвался в хриплый, бессильный шепот.       Хейл, чувствуя, как в его собственном горле встает ком, не разобрал слов. — Тихо, тише. Эй, я с тобой, — его голос прозвучал с привычной уверенностью, но в нем проскальзывали несвойственные нотки — обнаженная нежность и твердая решимость. — Я не позволю никому тебя тронуть. Слышишь? Веришь мне?       Стайлз лишь кивнул, зарывшись лицом в плечо оборотня, и Дерек почувствовал, как по его шее скатываются горячие капли слез.

***

      Шериф Стилински замер посреди гостиной с кружкой кофе в руке, когда его дом посреди ночи взорвался грохотом распахнутой двери. В проеме, как грозный ангел-хранитель, стоял Дерек Хейл, на руках у которого был его бледный, перебинтованный сын.       Стайлз не захотел оставаться с Дереком — инстинктивно потянулся к дому, к отцу, к своей крепости. А Дерек и не предложил бы своего лофта; он и так уже сделал все, что мог: по дороге обработал раны из своей походной аптечки, пахнущей спиртом и лечебными травами. — Ты в порядке, сынок? — шериф положил руку на плечо Дерека, только что закрыв дверь комнаты Стайлза. Его взгляд был тяжелым и усталым, полным немых вопросов.       Дерек выдавил кривую, напряженную улыбку. — Более чем. — Я позвоню тебе, если... что-нибудь произойдет, — шериф говорил тщательно подбирая слова. — А утром отправлю людей в лес, проверят, не осталось ли там... других волков.       На этом их разговор иссяк. Дерек кивнул и вышел в ночь, оставив шерифа наедине с его тревогами. Стайлз, притаившись за занавеской своей комнаты, следил, как темная «Камаро» растворяется в предрассветной мгле. Он закусил губу, пытаясь вдохнуть полной грудью. Страх, отступивший на шаг, все еще сидел глубоко внутри, холодным камнем. Но он был дома. Под кроватью лежала его верная алюминиевая бита. В крайнем случае, он сможет защититься.       Но против кошмаров бита была бессильна. Кошмары, в которых сливались воедино оскал волка, скрежет металла и собственный крик, преследовали его всю ночь.       Утром во вторник Стайлз приехал в школу на служебной машине отца. Его «Ренегад» дожидался ремонта в сервисе. Под глазами у парня лежали фиолетовые тени бессонницы, а тело ныло и побаливало под марлевыми повязками. Боль была терпимой, гораздо хуже была пустота внутри и навязчивый образ желтых глаз в темноте.       После уроков, по настоятельному приказу отца, ему предстояло ехать в больницу на осмотр.       Рядом с ним, словно назойливый шершень, жужжал Скотт, пытаясь достучаться до друга. — Стайлз, я же говорил не ездить одним в заповедник! Дерек все рассказал. Ты как? Поговори со мной!       Но слова Скотта пролетали мимо, как отдаленный шум. Стайлз слышал их, но не слышал. Его мозг, обычно работавший с скоростью процессора, сейчас был похож на зависший компьютер, вновь и вновь проигрывающий один и тот же ужасный момент. А обеспокоенный взгляд альфы лишь усиливал тяжесть, давящую на его плечи.