The Villainess Lives Twice / Вторая жизнь злодейки

— Ты злобная, жестокая сука! — с яростью в голосе воскликнула графиня Филлиас. Но Артезия, маркиза Розан, услышала ее вопль словно сквозь туман, так как в этот же момент ее с силой толкнули в спину. По пути сюда ее уже несколько раз ударили по лицу металлическими перчатками. Из порванных и воспаленных губ лилась кровь, боль мешала ей говорить. Хоть она и пыталась идти самостоятельно, рыцари держали ее каменной хваткой, таща за собой. Кажется, теперь она повредила лодыжку. Девушка не знала, сломана она или просто растянута, но боль была ужасной. Больше она не могла идти сама, поэтому иного выбора, как позволить себя волочить, у нее не было. Сломанная рука тоже болела. Запястье, что рыцари вывернули ей, распухло. И когда рыцари швырнули ее вперед себя, Артезия рухнула на холодный пол. — Как ты могла убить Эби! — графиня Филлиас кричала так пронзительно, будто ее рвало кровью. Вырвавшись из рук служанки, что удерживала ее, она подбежала к Артизии и ударила ее по щеке. Нужно ли при этом говорить о том, что боль была невыносима, особенно учитывая состояния ее лица. Артезия отползла назад, чувствуя, как в глазах темнеет. — Чем Эби заслужил это?! Как ты могла убить своего собственного племянника?! Тебя, суку, должны покарать той же смертью! Артезия размытым взглядом уставилась на графиню Филлиас. Рыдая, графиня бросилась в другой конец комнаты. Она явно желала проткнуть Артизию первым, что попалось бы ей под руку, неважно будь то нож или подсвечник. Император Лоуренс, наблюдавший за происходящим, приблизился к ней. Он нежно положил руку ей на плечо, приговаривая: — Успокойся, Эмма. — Как я могу успокоиться? Она убила мое дитя! Как может Ваше Императорское Величество быть спокойным? Эби был и вашим сыном! — Тия — моя сестра, Эмма. Здесь должно быть недопонимание. — Я добьюсь мести! Я отомщу за своего сына! — с этими словами графиня Филлиас упала на колени, захлебываясь слезами. «Понятно, значит Эби убит.» Теперь, по крайней мере, Артезия знала, что происходит. Она взглянула на Лоуренса. Он выглядел грустным и подавленным, но тем не менее Артезия заметила крохотный огонек триумфа в его глазах. Очевидно, это был заговор против нее. «Для начала меня обвинят в убийстве твоего сына, сделают преступницей. И после серия обвинений последуют одно за другим.» На самом деле она совершила и вправду слишком много преступлений, и Лоуренс знал о большинстве из них. Так что ему не нужно было придумывать ложные обвинения против нее. На самом деле человеком, создавшим этот заговор, был сам император Лоуренс. — Я не верю, что ты совершила такое преступление, Тия, — проговорил император. — Ты и в самом деле убила Эби? В его голосе легко можно было услышать нотку самодовольства. Артезия попыталась сказать хоть слово, но не успела она и открыть рта, как графина Филлиас снова пронзительно закричала: — После визита служанки этой суки, Эби внезапно начало рвать черной кровью, и он умер! Лоуренс поднял руку, и рыцари привели другую женщину. Служанку Артизии. Но она молчала, и Лоуренс обратился к ней: — Это правда, что маркиза Розан велела тебе отравить Эби? — Да, — вежливо ответила служанка. — План маркизы Розан заключался в том, чтобы в начале убить Эби, а после и Его Императорское Величество. Таким образом она захватила бы контроль над всей империей. Все в комнате замерли в ужасе. — Тебе есть что сказать насчет этого? — с грустным лицом спросил Лоуренс. Артезия сухо улыбнулась. О чем, черт побери, он думал? У нее не было желания отрицать, что она была злодейкой. Но их отношение к ней, как к идиотке, рассмешило ее. — Ваше Императорское Величество, вы знаете, кто я, не так ли? Если бы я хотела захватить империю, я бы сразу убила Его Величество, а не Эби. Да и какой прок убивать Эби так очевидно для всех, если Лоуренс при этом остался на троне? Это лишь заставит его быть впредь более осторожным. Если бы у нее был план, она бы первым делом убила Лоуренса, незаметно для всех. — Тия, эти слова бессмысленны. Ты должна прояснить, что произошло. И что проку было в оправданиях и объяснениях теперь? Лоуренс уже все равно решил убить ее. «Уже слишком поздно, не важно, что я сделала. Способа выжить у меня нет, раз сам император решил убить меня за предательство.» — Я не могу поверить в это. Тия, как ты могла сотворить такое? — Ваше Императорское Величество, вы — единственная власть в этой Империи, — отозвалась Артезия. Ее рот был полон крови, а язык порван собственными зубами. Но, пока она еще могла выносить боль, она могла сказать еще пару фраз: — Отныне вся Империя лежит на ваших плечах, так что пора бы Вам избавиться от привычки перекладывать всю вину на других. Это мой последний Вам совет. — Какая дерзость! — с этими словам рыцарь снова ударил ее по лицу. — Уведите изменницу отсюда и заприте ее! Артезия уставилась на Лоуренса опухшими глазами. Но он не вмешался. Что же происходило после, Артезия точно не запомнила. Ее пытали и заставили подписать какие-то документы. Ее привели на суд, где присутствовали только Император и преданные ему аристократия и служащие. Обвинители и свидетели приходили один за другим. Некоторые преступления действительно были совершены Артезией. Другие были сфабрикованными скандалами с ужасными и извращенными последствиями. Артезия всегда обладала острым умом и сильной волей духа. Но при всем этом у нее не было физической силы вытерпеть пытки. Не способная противостоять им, она была истощена, с трудом оставаясь в сознании. К концу судебного заседания, она стала самой худшей злодейкой в истории, заключившей сделку с самим дьяволом в попытке захватить империю. Лоуренс выразил свое сожаление, фальшиво вздыхая: — Пусть ты и моя сестра, преступления, совершенные тобой, слишком велики, чтобы их можно было простить. Твои слова нанесли огромные вред нашей стране, так что твой язык отрежут, чтобы ты не могла повторить ничего подобного. Твои руки, запятнанные невинной кровью, так же отрежут в пример остальным. Но я пощажу твою жизнь. И в итоге Артезию заточили в темницу. Но осуществленное наказание было более жестоким, чем озвученное. Вместо того, чтобы заточить ее с отрезанными языком и руками в собственном доме, ей отрубили все конечности и заточили в глубокой, мало кому известной темнице. *** — Если у твоего брата все будет хорошо, то и у тебя все будет хорошо. Эти слова Артезия Розан слышала всю свою жизнь. Ее матерью была маркиза Мираила Розан, а отцом — маркиз Михаэль. Мираила была любовницей императора Грегора. Все аристократы знали это. Законы империи были против полигамии и требовали хранить целомудрие до свадьбы. Женатым мужчинам и замужним женщинам запрещалось вести интрижки с теми, кто не вступил еще в брак. Император был человеком, державшимся всегда на виду. Да и было бы странно, будь мужчина с такой властью в руках строгим защитником моногамии. Так же было невозможно спрятать тот факт, что у него была связь с маркизой Мираилой Розан. Михаэль Розан был в тяжелом состоянии, старый и умирающий. Он решил продать свою жену императору за сапфировую шахту. Маркиза Мираила стала любовницей императора и родила ему сына. Лоуренса. Каждый знал, что он был сыном императора. Но при этом никто не называл его принцем, но и не признавали сыном маркиза Розан. Мираила любила его, впрочем, как и император Грегор. С другой стороны, судя по времени их отношения, было очевидно, что Артезия не была дочерью императора. Артезия не была похожа ни на императора, ни на Мираилу. Но вот интересное совпадение, она выглядела точь-в-точь как маркиз Михаэль в молодости. — Будь добра к своему брату. Это благодаря ему ты все еще жива, — так же приговаривала Мираила ей. — Как бы мы могли сохранить имя маркиза, если бы не твой брат? Стоило тебе родиться, как отовсюду пошли неприятные слухи о тебе, о дочери маркиза Розан, — и под конец Мираила всегда повторяла. — Ты должна жить ради брата. Мы сможем выжить, только если твой брат станет императором. Не будет же твой брат относиться к тебе плохо, стоит ему взойти на трон? Успех твоего брата — единственный способ сделать нашу семью счастливой. Артезия не помнила проявления любви от Мираилы. Как и не помнила моментов, когда она была счастлива. Артезию хвалили лишь тогда, когда она делала то, что было угодно ее брату Лоуренсу. Начиная с чего-то элементарного, например, когда Лоуренс похвалил вкус заваренного ею чая, и заканчивая чем-то большим, например, когда все имущество маркиза Розана было отдано Лоуренсу. Артезия не была идиоткой. Она знала, что доброта ее матери никогда не относилась к ней. Но желание быть любимой росло в ней с самого детства, и контролировать его было достаточно сложно. Ей было проще придумать причину, чтобы ей оправдаться. Лоуренс, Мираила и Артезия были связаны кровным родством. Если проиграет Лоуренс, они все умрут. Еще не было случая, когда захвативший власть оставлял в живых семью соперников. Выжить. И против этого Артезия не могла ничего сделать. У нее был талант к злодеяниям и заговорам. Она подставляла преданных короне служащих, приговаривая тем самым их к смерти, а старую политику империи — к разрушению. Она была той, кто подверг страданиям и уничтожению бесчисленное количество людей. Она же совершала как злые, так и более тривиальные поступки во дворце, включая серию убийств. Она была той, кто использовал Святую Лисию, надежду всех людей страны, надежду империи. Более того, Артезия была виновата в ее смерти. Все было совершено ради Лоуренса, чтобы он мог взойти на трон. Даже зная, что это лишь предлог, она легко совершала все эти преступления. Так, в конце концов, Лоуренс смог стать императором. «Я знала, что этот день наступит», — как в тумане подумала Артезия. И хотя она была той, кто столько сделал ради становления Лоуренса императором, она оставалась в стороне, ничего не ожидая. Причина проста — она боялась. Вот почему в итоге она распустила свою разведывательную организацию, на которую она потратила столько времени и денег. Она надеялась, что после всего, что она сделала для Лоуренса, он позволит ей жить в мире и спокойствии. Но Артезия знала слишком много. Слишком много преступлений она совершила для него. Поэтому Лоуренс отрезал ей язык, чтобы она не могла ничего рассказать, и отрезал ей руки, чтобы она не могла оставить никаких записей. «Вот как я должна буду умереть за все совершенные преступления.» Когда охота закончена, собаку варят. Артезия была собакой Лоуренса, и тюрьма была ее кастрюлей. — Ха... «В конце концов, это то, что я заслужила. Какого еще финала я могла ожидать? Учитывая, как далеко я зашла, мне не следует переносить всю ответственность за свои действия на Лоуренса или Мираилу.» Артезия засмеялась. «Даже без языка, я все еще могу смеяться.»