The Villainess Lives Twice / Вторая жизнь злодейки

Артезия прекрасно знала обо всех своих преступлениях. И поэтому она не то, что не пыталась казаться хорошим человеком, она даже не задумывалась о прощении. Но лишь однажды она спросила Святую Лисию: — Вы не обижена на меня? Она спросила это, считая, что естественно Лисия обижена на нее. Но на измученном лице святой появилась светлая улыбка. — Будь это так, вам стало бы легче? Вы бы не чувствовали себя тогда виноватой? Артезия промолчала. — Да и что я могу поделать? Я уже простила вас, — сорвалось с бледных, обескровленных губ Святой Лисии. Артезия запугала ее и принудила к браку с Лоуренсом, так как влияние святой и символизм их брака был необходим для компенсации происхождения Лоуренса. Весь народ праздновал новость, что святая станет крон-принцессой. И позже, во время коронации Лоуренса, цветы, возложенные жителями императрице, возвышались возле дворца, словно горы. Империя покрыла ее тело золотом и мехом, постелила ей под ноги шелк. Женщина, рожденная в семье бедного барона на северной границе, стала человеком, способным заполучить всю роскошь мира. И даже так она выглядела куда более жалкой, чем во времена, когда она выходила в свет без единого украшения, или когда путешествовала по зараженным эпидемией поселениям, в изношенных одеждах, не способных защитить от ветра. Ее прекрасные платиновые волосы потеряли свой блеск и стали сухими, ее светлая кожа потускнела. Ее полные красные губы побледнели и потрескались. Лоуренс всегда был человеком, склонным к жестокости. Кроме того, он был очень чувствителен к вопросам его правомерности на трон. И из-за всего этого он чувствовал себя ущемленным и все больше ненавидел всеми признанную императрицу. Артезия пыталась защитить Лисию от Лоуренса. Она была той, кто затащила ее в этот ад, поэтому она хотела хотя бы защитить ее. И она поклялась самой себе, что сделает это. Но единственное, чего Артезия смогла добиться — это предотвратить побои императрицы в ее присутствии. Но она не могла остановить то, что происходило за дверьми спальни императора. Лисия увядала, изолированная и заточенная в тюрьме, украшенной золотом с юга. Сил святой Лисии было достаточно, чтобы спасти умирающего человека от смерти. Но она оказалась бессильной против своей собственной болезни. И даже так Лисия улыбалась, когда Артезия смотрела на нее. — Тия, я намного, намного сильнее, чем ты думаешь. — Ваше Императорское Величество… — Несмотря на все, что ты сделала мне, и их причины, — тихим голосом перебила ее Лисия. — В конце концов, это я приняла решение выйти замуж за Его Императорское Величество Лоуренса. Так что ты не виновата в том, что я оказалась здесь, это лишь моя вина. Я знаю, как тяжело тебе пришлось, чтобы выжить. Пусть это и не оправдывает того, что ты причиняла боль другим… Но я решила простить тебя. Артезия не промолвила ни слова. — Не бери груз за мою смерть на свои плечи, Тия. Из них двоих умирала Лисия. И она же утешала Артезию, подняв руку и нежно гладя ее по щеке. — Спасибо, что навещаешь меня. Ты — единственная, кто в самом деле заботится обо мне в этом дворце, не считая служанок и фрейлин. — Это не правда. Даже сейчас, бесчисленное количество жителей за пределами этих стен молятся за вас на коленях. — Эти люди знают Святую Императрицу, не меня, — сказала Лисия и робко продолжила. — Тия, можешь взять меня за руку? — Конечно… — Я думала, что буду в ужасе, когда придет время умирать. Но я чувствую себя намного лучше, чем полагала. Это потому что я уйду в руки Бога? — Вы скоро поправитесь. Даже понимая, что это не так, Артезия не могла не утешить ее. Лисия улыбнулась. — Могу я попросить тебя об одолжении? — Просите хоть сердце ледяного дракона, и я исполню это. — Не совсем. Правда… Я надеюсь, что этого не произойдет, но если ты когда-либо встретишь Седрика… — Да… — Скажи ему, что Лисия жила и умерла без сожалений. — Обещаю, я передам ему, — пообещала ей Артезия. — Жаль, я не смогла спасти тебя… — пробормотала Лисия, сжимая ее руку сильнее. — Я… Такие люди, как я не… — Если мы с тобой встретимся в следующей жизни, я хотела бы, чтобы ты могла называть меня просто Лисией. Это были ее последние слова. Топ, топ, топ. Заслышав топот приближающихся шагов, Артезия пришла в себя. Она не могла сказать точно, приснилась ли ей сейчас Лисия или она просто о ней думала. «Как долго я уже заперта в этой тюрьме?» Здесь не было ни одного, даже решетчатого, окошка. Поэтому она даже не видела, встало солнце или село. Артезия совсем потерялась во времени. Раз в день тюремщик приносил ей еду. Но первое время она провела в полубессознательном состоянии, измученная ранами от пыток. И сейчас, пусть раны затянулись, но осталась дикая боль, следить за временем сил не хватало. Ее плечи готовы были вот-вот сломаться, а нижняя часть тела была полностью покрыта кровоподтеками. Ей было холодно, но она не понимала, было холодно в самой тюрьме или же просто в ее теле кровь больше не циркулировала как следует. — Ты заслужила это. Ты, злая сука. Артезия промолчала, даже не пытаясь хоть что-то произнести. Многие люди в империи желали падения и смерти Артезии. Вения была одной из них, она бы продала душу дьяволу, лишь бы оказаться в первых рядах. Вения была служанкой Лисии. Это Артезия разрушила деревню Вении, пустив на эти области эпидемию. Это Лисия спасла Вению от смерти, когда та потеряла всю семью. И после этого Вения посвятила всю жизнь службе Лисии. Все, что Вения любила, было уничтожено Артезией. Неудивительно, что Вения ненавидела ее. Увидев, что Артезия молча смотрит на нее, Вения ухмыльнулась и сплюнула в ее направлении. — Да, я знаю, что тебе отрезали язык. Теперь-то ты не сможешь отравлять мир своими словами. Тия молчала. — Просто посмотри на себя, кто бы мог подумать, что ты была лучшим заговорщиком на стороне императора. Шлеп! Вения со всей силы ударила Артизию. — Какая жалость, что они отрезали все твои конечности и язык, не оставив ничего отрезать мне. Шлеп! — Тварь. Пытаешься разжалобить меня своими грустными глазками? Артезия закрыла глаза. Вения была права. Артезия не заслуживала жалости. Вения была предана Лисии, даже после ее смерти. После смерти Лисии она перешла на службу к новой императрице и делала все, что было в ее силах, лишь бы остаться во дворце императора, преследуя святую цель — однажды отомстить Артезии и Лоуренсу. Вения ударила ее по щекам еще пару раз. Из плохо заживших ран на лице и во рту хлынула кровь. Вения вытащила носовой платок и вытерла кровь со своей руки. После чего она принялась снимать цепи с тела Артезии. «Что ты делаешь?..» — дернулась Артезия, посчитав это странным. Вения отозвалась уже более спокойным голосом. — Это приказ господина Седрика, хотя я была бы не против уже сейчас порвать тебя на мелкие кусочки и так несколько раз. Но возможно он хочет казнить тебя собственными руками, чтобы отомстить за всех убитых тобой. «Не может быть.» Артезия знала эрцгерцога Седрика Эфрона гораздо лучше, чем Вения. Он был честным и справедливым человеком, независимо от причин, он бы никогда не опустился до того, чтобы лично убить женщину, которая уже пала и была наказана. Кроме того, если они сейчас сбегут из тюрьмы, Вения уже не вернется. Дворец императора был весьма надежно защищен. Рано или поздно обнаружилось бы, что это Вения спустилась с ключом и вывела Артизию. Вения была слугой и шпионкой Седрика Эфрона, служившим империи. Невозможно, чтобы он пожертвовал такой важной пешкой ради этого. По крайней мере, не ради Артезии. Возможно, Седрик Эфрон отдал этот приказ по другой причине. Возможно, не потому, что хотел публично казнить уже наказанного шпиона императора, но потому, что хотел спасти служанку, что принадлежала его возлюбленной Лисии. Вения не покинула бы это место добровольно без причины. Но она всегда была недальновидной. Поэтому, освободив Артезию, женщина сняла свой плащ и укутала девушку в него. После стольких пыток и потери конечностей Тия весила совсем ничего, и, чтобы нести ее, Вении не нужна была чужая помощь. Из дворца Артезию вывезли в тележке с бельем, откуда перенесли и увезли в небольшой повозке. Из-за постоянной тряски ее ослабевшее тело то и дело лихорадило, половину пути она находилась в полубессознательном состоянии, не в силах ни на чем сосредоточиться. Артезия знала, что ее везут, но как и куда именно — нет. Когда она, наконец, пришла в себя, она поняла, что находится в палатке. Ее пострадавшие конечности были перевязаны чистыми бинтами. Лицо пожилого мужчины, что находился рядом и видимо присматривал за ней, показалось ей знакомым. Это был дворецкий эрцгерцога Эфрона. — Вы очнулись, — вежливо заметил дворецкий, словно разговаривал не с врагом. — Если в силах, то лучше вам немного поесть. Артезия моргнула и покачала головой. — Не беспокойтесь. Доктор уже предупредил нас, что из-за своего состояния вы возможно не захотите есть. Я приготовлю вам крепкий чай. С этими словами дворецкий поднялся и вышел из палатки. Артезия подняла голову и осмотрелась. В этой палатке не было ничего особенного. Внутри находились лишь чайник, видимо с горячей водой, кровать, на которой она лежала, и масляная лампа. Дворецкий вернулся не один. Вместе с ним в палатку зашел Седрик Эфрон. Артезия удивленно уставилась на него. Она уже долгое время не видела его, но он практически не изменился. Лишь его темные глаза казались потускневшими. — Давно не виделись, маркиза Розан, — поприветствовал ее Седрик и продолжил, не ожидая от нее ответа. — Слышал, они отрезали вам язык. Человек, бывший величайшим заговорщиком во всей империи, оказался не в силах спасти самого себя, верно? Артезия лишь беспомощно закрыла глаза. Она проклинала собственную глупость, по которой совершала все эти преступления ради Лоуренса, даже прекрасно зная, что в итоге ее предадут. Но она не чувствовала себя виноватой. Все люди в мире были злыми. Особенно те, что приблизились к власти. В этом Артезия была уверена. Но лишь перед двумя людьми в мире, Седриком Эфроном и Святой Лисией, она не могла озвучить это убеждение.