Dreaming of You

      Они спорили. Хакон не был особо уверен насчет деталей, даже не был уверен насчет того, что они делали до того, как укрыться в этом пустом здании. Скорее всего, Эйден опять попал в какую-то передрягу, сделав что-то тупое. Честно, малыш был словно магнитом для проблем.       — Да ладно тебе, Хакон. Ты преувеличиваешь. Я был в норме! — Эйден развел руки, словно приглашая Хакона осмотреть его на предмет травм.       — Ты всегда так говоришь, но когда-нибудь твоя удача иссякнет, малыш. Я просто хочу, чтобы ты предупреждал меня, прежде чем… — Хакон пытается достучаться до него, но Эйден прерывает его прежде, чем он успевает вспомнить, что тот сделал на этот раз.       — Правда, Хакон, все прошло гладко. А ты такая мама-курица, — Эйден качает головой с кривой улыбкой.       — Заткнись, — ворчит Хакон. Пилигрим наклоняет голову.       — Почему бы тебе не заставить меня? — отвечает Эйден, и его улыбка превращается в ухмылку. Голубые глаза горят вызовом, и нехарактерный жар охватывает Хакона, заставляя его целеустремленно шагать вперед, втискиваясь в пространстве пилигрима. Эйден, к его чести, даже не вздрагивает, только кладет руки на плечи Хакона. Его ухмылка становится шире, как будто это было именно то, чего он хотел. Хакон рычит. Он сотрет эту ухмылку прямо с лица парня.       Их губы сливаются, а зубы сталкиваются почти больно. Это борьба, горячая и грубая: скопившееся напряжение наконец спало. Хакон сжимает руками воротник чужой куртки и удерживает его на месте, прижимая спиной к стене. Когда Эйден больше не может отступать, его руки соскальзывают с плеч мужчины. Одна ложится на его поясницу, прижимает ближе. Другая запутывается в волосах, и легкое потягивание заставляет Хакона довольно мурлыкнуть.       Наконец приходится оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха. Их глаза встречаются, и Эйден краснеет.       — На секунду, Хакон, я подумал, что ты дашь мне по морде, — признает он. — Хотя так определенно лучше.       — С меня хватит того, что ты болтаешь без умолку, — отвечает Хакон.       Тон его голоса грубый, но рука поднимается, чтобы мягко обхватить лицо Эйдена, когда тот откидывается назад. Хакон ведёт языком по нижней губе парня, спрашивая разрешения углубить поцелуй, которое пилигрим с радостью даёт. После поцелуя руки Хакона тянутся под футболку Эйдена, чтобы слегка огладить его по бокам. Он чувствует, как чужие мышцы трепещут в ответ на его прикосновение.       Хакон прерывает поцелуй, чтобы вылизать мокрую дорожку по шее Эйдена. Тот выпускает хриплый вдох, опуская голову назад к стене. Хакон останавливается на ключице и оставляет засос на тонкой коже. В то же время он заводит руки на спину Эйдена и ведет ногтями по коже, стараясь не причинить боли. Кажется, у него получилось, потому что в награду Эйден выгибается на него со вздохом.       — Ах, Хакон! — звук заставляет кровь забурлить, и он перемещается на другую часть шеи парня, чтобы оставить еще один засос, наслаждаясь звуками, которые он выбивает из пилигрима.       Руки Эйдена переместились на бедра Хакона в попытке прижаться ближе, парень двинул его к себе, и оба зарычали от трения. Хакон выставляет колено между ногами парня, поднимая его бедро вверх, чтобы надавить. Это вызывает у младшего стон и горячее дыхание у уха Хакона. Он отстраняется.       — Mon Dieu, Эйден, — говорит медленно, рассматривая растрепанный вид пилигрима. Тот весь красный, засосы виднеются на его шее. — Ты прекрасен, — говорит мужчина в благоговении.       Эйден смотрит на него с полузакрытыми глазами, но у него все еще хватает духу остроумничать.       — Ну и кто теперь болтает без умолку? — спрашивает он. Хакон фыркает, ныряя назад за обжигающим поцелуем. Он заводит одну руку под футболку Эйдена, проходясь по плоской груди, чтобы ущипнуть сосок. Другая движется ниже, оглаживая выступивший бугорок сквозь джоггеры. Эйден разрывает поцелуй со стоном.       — Все хорошо? — спрашивает Хакон.       — Господи, да, — Эйден тяжело дышит. Хакон хватает резинки его спортивок и трусов и начинает стягивать их. Пилигрим тянется помочь ему, убирая руки с чужих бедер, и его собственные отрываются от стены. Они не утруждают себя лишними действиями, спуская одежду только чтобы дать свободу члену Эйдена. Когда с этим покончено, Хакон поднимает руку ко рту парня.       — Сплюнь, — приказывает он, и Эйден выполняет. — Хороший мальчик, — хвалит его Маттиас. Парень краснеет. Хакон добавляет на руку и своей слюны и опускается вниз, обхватывая член пилигрима и заставляя того зашипеть от удовольствия. Эйден упирается руками в стену. Хакон сжимает медленно, стараясь распределить импровизированную смазку, и поглаживает большим пальцем головку. Эйден стонет, пока мужчина водит рукой вверх-вниз. Издаваемые им звуки самого дьявола вогнали бы в краску, и они определенно влияют на Хакона. Собственная эрекция натягивает штаны, и он открытым ртом оставляет мокрые поцелуи на шее Эйдена. Свободная рука возвращается к соску, крутя пальцами чувствительную горошинку. Хакон сжимает ствол, слегка впиваясь ногтями по всей длине, и чувствует, как Эйден содрогается под ним. Он уделяет особое внимание нижней части, затем сильно потирает большим пальцем под головкой.       — Хакон, я почти, — предупреждает пилигрим грубовато. Хакон отступает. Если Эйден раньше выглядел беспорядочно, то сейчас он совершенно не в себе. Рот открыт от тяжёлого дыхания, губы блестят слюной после поцелуя. Его глаза закрываются, когда Хакон делает особый поворот рукой.       — Ты такой прекрасный. Кончи для меня, mon oeuvre d’art, — приказывает он, и Эйден выполняет, пачкая живот белесыми полосами. К счастью для его футболки, Хакон вовремя додумался поднять ее повыше. Эйден какое-то время не двигается, восстанавливась от разрядки, а после открывает глаза и застенчиво смотрит на Хакона, пока он наслаждается последствиями своего оргазма. Хакон думает, что картинка с Эйденом в собственной сперме навсегда останется у него в памяти. Немного попало и на его руку, и мужчина подносит ее ко рту, слизывая жидкость. Эйден издает сдавленный звук при виде этого, и его член снова дергается в интересе.       — Помочь? — спрашивает Эйден, кивнув на тугие брюки Хакона. Тот не успевает даже ответить, когда парень сползает на его колени, садясь на корточки. — Дай мне позаботиться о тебе, — говорит он чувственно. Хакон думает, что так и до инфаркта недалеко, учитывая, как быстро учащается его сердцебиение от этого взгляда парня. Руки Эйдена идут выше, стремясь расстегнуть пуговицы чужих джинсов…       Вдруг Хакон распахивает глаза от неприятного звука чьего-то крика где-то за окном. Он кряхтит, и на секунду так сильно хочется, чтобы того громкого ублюдка просто убили уже, чтобы можно было снова заснуть. Вместо этого он неохотно поднимает руки, чтобы стереть сон из глаз. Поспать — нынче роскошь, которую он не может себе позволить.       Когда Хакон садится на импровизированной кровати, о себе дает знать разбушевавшаяся «проблема». Вдруг детали сна снова врезаются в память.       — Бля.       В какой-то момент ему уже стоило ожидать сон с Эйденом — малыш так часто был у него на уме, что с него пора бы уже арендную плату брать. Однако он бы никогда не подумал, что увидит влажный сон с пилигримом, как какой-то безнадежный озабоченный подросток. Момент с кончающим Эйденом без спросу всплывает перед глазами, и собственный член пульсирует в ответ. Неплохо бы и разобраться с этим перед тем, как начать этот день. Хотя он искренне надеется не столкнуться с пацаном до того, как вернет себе самообладание.