Нетленный

      Многочисленные падальщики кружили над местом ночного побоища, жадными глазами впиваясь в свежеподнятые трупы. Даже безумный голод, что мучил птиц на протяжение многих дней, не мог перебороть их страх перед воскрешенными. Обычно, Рат’Хэ оставлял слугам своего Покровителя приличные дары, в виде распоротых и услужливо раздетых трупов, но сейчас не видел в этом большой необходимости. Сети давно покинул этот мир… Однако, гонцы Бога Зла сегодня полакомятся — некоторые из убитых вернулись в мир живых в виде призраков.       Вот и сейчас, один из них, бледный и едва видимый, подплыл к Сетерахтэ для рассказа о том, кем он был: — Что вы желаете знать, Повелитель… — равнодушный голос вырвался из уст призрака, уловившего тень желания своего владыки. — Расскажи мне о себе, дух. Начни с имени, родителей, кем ты был и как оказался в этом караване. — ответил некромант. Проблем с языком не было, ибо у мёртвых был свой, особенный язык. Впрочем, сейчас в нём то-же не было нужды. Дух прекрасно понимал своего хозяина, как и он сам, без слов, но изрекаемые призрачными устами звуки ласкали слух некроманта. — Моё полное имя Рамхет-Гур-Адэб, хозяин. Я был рождён первым сыном одной из тридцати Младших Династий. Мой отец был крупным торговцем, а мать хозяйкой многих домов удовольствия в городе. Я то-же был торговцем и одним из членов городского совета. Я тот кто организовал караван, чтобы уйти из стоящего на пути у орды города. — Царь внимательнее осмотрел призрака, золотые огни полыхнули любопытством. — В каком городе ты был рождем, что такое Младшие Династии, что такое орда и почему твой город встал у неё на пути? — Я был рождем в Адреанехе. Младшие династии, это ближайшие родственники Совета Пяти, мы приходимся им кем-то вроде наследственных слуг. Каждая династия обладает своим влиянием в одном из городов, правя как открыто, так и через преступный мир. Орда, это огромное войско черношкурых ватагов, которые в последние несколько лет начали слишком часто собираться в отряды больше чем полусотня особей. Мой город стоял на пути одной такой орды. — и прежде чем Сетерахтэ озвучил вопрос, призрак продолжил. — Весь мир знает, что союз Вольных Городов существует лишь на картах. По факту же, это куча городов-государств, объедененных под рукой у одного из представителей Старшей Династии, под крылышком которого одновременно обитают несколько Младших. Война между Старшими длится много веков. Наша армия выступила в поход на другого Старшего, поэтому, город некому защищать. — уточнять что раньше династии, как Старших так и Младших было намного больше, Рат’Хэ не стал. Вместо этого, он задумчиво уставился в огромную, почти с его собственный рост, карту.       На ней были изображены знакомые очертания континента, но с другими названиями и новыми государствами. Границы благодатных земель уменьшились, а большинство городов перебрались к берегу. Многие известные самому Повелителю Мёртвых поселения были помечены черепами и на вопрос почему, был дан непростой, если его рассмотреть, ответ: — Когда-то давно Новые Боги пришли на эту землю и ужаснулись деяниям, Старых Богов, из-за чего случилась война. Как гласят легенды, многие из существовавших тогда городов превратились в царства кошмаров. Путешествующие по пустыне предпочитают обходить их стороной, ибо древние проклятия, чудища и мертвецы могут бродить как в стенах некрополей, так и рядом с ними. — объяснил призрак.       Голоса мёртвых слуг просили наведаться в некрополи, встретить своих рабов, влить новые силы в Немой легион. Владыка Запретных Знаний решил пока не спешить с этим, справедливо опасаясь что древним проклятиям и бесцельно ходящим меж стенами созданиям будет всё равно, кто к ним придёт — их истинный хозяин или враг. Сейчас, ему нужно увеличить свои силы и получить удобный плацдарм для дальнейшего развития своей, известной пока что только ему, компании. Опираясь на советы Рамхета, в красках описывающего каждый город, Немёртвый нашёл куда нанесёт свой первый удар. Торговый город Амелон, стоящий на обеих берегах реки Сулоны, проходящей сквозь него. Хорошо укреплен, удобен в расположении, многолюден. Мягко проведя по краешку карты лишенными мяса пальцами, Мумия приказала аккуратно сложить ценнейший из трофеев. Подозвав к себе ещё несколько призраков, Рат’Хэ продолжил закрывать пробелы в знаниях. Он слушал всё, от ненужных для мертвеца расценок на золото, вкусе заморской еды и трудности добычи шёлка пустынных пауков, до весьма интересовавших его легенд, войн и историй известных на сей момент государств.       С лёгкой тоской и подкрадывающейся, подобно бесшумному хищнику меланхолией, некромант размышлял над древними легендами, невольным участником которых был он сам и многие его слуги. С едва сдерживаемым гневом он слушал о войне Старых и Новых Богов, борьбе иномирцев с «еретическими культами», об истреблении всех существовавших тогда городов, о том, как «века Тьмы и рабства» были окончены и человечество освободилось, строя новый мир вместе с пришлыми. О Великом Раздоле среди представителей нового пантеона, который сейчас уже никто не зовёт «Новым», о появление первого Тёмного Владыки и его извечных врагов — Ордена Искоренителей, о вторжении на Старший Континент (который находился на Севере, за цепью гор и Солнечным Пиком, и о котором мертвец слышал впервые) демонов и Ишгарцев, о Тёмных Веках, о Великой Войне, об Эпохе Разрушения и сейчас, о борьбе с Тёмным Князем Малумом. Царь размышляя над тем, в какую Игру собирался влезть, в беспочвенном предвкушении играя с золотым огоньком, скользящим меж пальцев.       Мысли плавно перешли на главный вопрос, вставший перед ним сейчас — что ему делать с живыми? Помня итоги своего правления, в виде бесславной смерти от яда, Немёртвый всё больше склонялся к мысли, что нужно привратить мир в место, где мёртвые встанут во главе. В мир, где смерть будет означать лишь одно — служение ему в новой жизни. Перед его взором стояли картины покорно бредущих рабов, подгоняемых плетьми неживых слуг, где на каждого рожденного ребёнка ставят клеймо города, в котором он был рождем и легиона, к которому должен был примкнуть после смерти. Стройные ряды покорных послушников, постигающих азы колдовства и могучих мумий-жрецов, ведущих его легионы к победам. Невероятные, чарующий картины завоеваний проплывали перед ним, смешиваясь с мечтой, что впервые посетила его после ухода Покровителя… низвержение пришлых Богов и личное взошествие на небесный престол…       Тряхнув головой, мумия несколькими приказами перестроив свои войска, продолжила путь. Мысли о духовном не покидали его разум, перейдя с размышлений о становлении богом на магию и устройство мироздания. Освежая свою память, Сетерахтэ словно вновь перечитывал десятки книг и рукописей, изучал добытые многолетними экспедициями осколки древних скрижалей, общался со своим покровителем, буквально с носом зарывшись в божественную библиотеку…       Магия… Сколько в этом слове для простого смертного значений. Это чудо, божественное вмешательство, сила, что способна дать тебе встать вровень с героями из сказок и мифов… Магия повсюду, везде. Ты ей дышишь, ты ей живёшь, ты её ешь, ты щупаешь её прикасаясь к камню, зверю, траве или другому человеку… Где-то далеко, среди звёзд, то-же есть магия. Но магия бывает разной, каждая имеет свой цвет, вкус. Магия делится на две Первосилы, Свет и Тьму, и две Первоосновы — Жизнь и Смерть. Они находятся за пределами реальности, в местах, подобным загробному миру и стремятся проникнуть в этот. Дальше идут Младшие Стихии — огонь, вода, земля, воздух. На них зиждится материальный мир.       Что же такое заклинания? Повелитель Скоробеев и сам, не раз и не два, задавался этим вопросом, пока не выстроил одну единственную, позже подтвержденную версию. Заклинания, чары — это истинный язык мироздания, при помощи которого ты можешь «попросить» одну из сил повлиять на видимый тебе мир. Увы, в этом случае язык стоит понимать несколько шире, чем набор звуков — это могут быть рисунки, специальные знаки, ингредиенты и материалы, положения звёзд и дней в году. В теории, колдовать может каждый, но не на каждый зов магия будет откликаться. У неё то-же есть «любимчики». Одарённые с самого рождения, они способны на интуитивном уровне возвать к той силе, чьим избранником стали… В этом немёртвому в своё время не повезло, но при помощи Сети ему удалось наладить контакт с магией…       А кто же тогда такие боги? Они стоят небольшим особняком как от магии, так и от материального мира… В этом Рат’Хэ разобраться не смог, а когда имел возможность спросить, посчитал глупым. Единственное, что он знал, так это то что Бога нельзя окончательно убить и что им можно стать. Как, пока не ясно, но могущество Повелителей Мира не имело себе равных. Сейчас, вернувшись из загробного царства, где правит смерть, он понял что имеет право называть себя богом и хочет добиться этого звания не только номинально…

***

      Ксеши пробуждалась тяжело. Её лихорадило и знобило, несмотря на жару. Иногда, ученица вскакивала в полубреду и пыталась швырнуть в своего наставника заклинанием, но она мгновенно падала обратно на землю, истощенная резкой активностью. Всю эту неделю, пока она отходила от последствий чрезмерного употребления колдовством, чернокнижник не спускал с неё глаз. Глаза, если быть точным.       Проклятия нежити, примитивные и не очень, были слишком древними и злыми, чтобы Эш распрощался с ними за столь короткий срок. Стоит ему попытаться принять свой человеческий облик, как им тут же придётся изрыгать из себя кузнечиков, бегать по пустыне за сползжей с тела кожей и бороться с невесть откуда берущимися духами, что пытались овладеть его телом. Посему, неестественно высоки рост, крылья, хвост и рога, можно пока потерпеть, а ученице они всё смогут объяснить… Либо дождуться пока она снова не свалится с истощением.       Иногда, Эш летал по пустыне в поисках оазиса, путников или караванов, кого-нибудь кого можно использовать в качестве жертв для очищения и восполнения сил. Безрезультатно. Впрочем, оазис он нашёл и как только ученица перестала бредить, перенёс её туда.       Погрузив девушку в воду, колдун сотворил несколько огненных знаков над её головой и стал водить руками по видимым только ему одному магическим потокам. Тёмное исцеление, конечно, могучее колдовство, но оно не рассчитано на работу с такой изящной вещью, как магическое истощение. Здесь больше подойдёт стихийное или светлое, но… На секунду голоса в голове чернокнижника смолкли и тут же взорвались безумным гоготом, отражаясь на морде тёмного мага в виде оскала. Колдун в своё время пытался призвать свет и даже получилось, но вновь ходить без руки на протяжении двух жизней он не хочет… Тем более, его понимание тёмного искусства и слияние с ним же не было настолько глубоким, как сейчас… вполне можно с жизнью распрощаться. А в стихийной магии, стоит признаться самому себе, за столько веков он забыл намного больше, чем кто-либо наверное знал. — Что тебе нужно, тёмный аколит? — обернувшись в сторону голоса, он увидел прекрасную девушку, словно сотканую из мечтаний всех мужчин на земле.       Солнечные лучи отражались от сладостратного голого тела, не прикрытого ничем, кроме длинных волос, что ниспадали до самой земли. Ярко-зелёные глаза смотрели на него с кристально-девственной добротой, но чёрное сердце колдуна не легко обмануть. Этому существу лет, не меньше чем ему. — Что-ж, раз духи этого прекрасного места решили сами ко мне явиться, то мы предлагаем… Заключить маленький договор…

***

      Смотря на безмятежно открывшую глаза ученицу, маг побыстрее накрыл её взор иллюзией. — Сколько я была без сознания, мастер?.. Где мы?.. Что с личом?.. — первые мысли, что пришли в туманный разум Ксеши, мгновенно получили новую жизнь в словах. — Тише, тише, глупый ребёнок… Ты упала в обморок от чрезмерного употребления магической силой и провалялась целую неделю без задних ног. Сейчас мы находимся очень далеко от некрополя и будем двигаться теперь на север, к вратам Солнечной Крепости. Лич… живой. — Я поняла вас, учитель… — она попыталась встать, но была настойчиво погружена обратно в воду. — Не стоит пока тратить едва вернувшиеся силы, Ксеши. Полежи, отдохни, излечись… Зря я что-ли с духами этого оазиса договаривался? Завтра мы продолжим путь, а пока отдыхай… — чернокнижник отошёл от оазиса на десяток метров и уставился почти немигающим взглядом в небо, дав ученице время поразмышлять в одиночестве.       Тёплая вода приятно окутывала ноющее тело, а изредко мелькавшие маленькие рыбки, чудом выживающие в этом жестоком месте, щекотали её своими неаккуратными перемещениями. Она словно вновь оказалась дома, в стенах благоденственного монастыря Богини Слёз… Подальше от войн, боли, страха и смерти…       Приятное настроение мгновенно смело, как только в её безмятежном разуме мелькнула картина могучего лича. Во время путешествий с Эшем, ей приходилось встречаться с некромантами и их многочисленными слугами, вроде упырей, повелителей погостов, ходоков и прочих… Даже несколько личей было, но они и в подметки не годятся немёртвому из некрополя. — Его вполне можно назвать Архиличом или Верховным Некромансером, Ксеши. — промолвил тёмный маг, уловив куда текут её мысли. — У стихийников есть Архимаги, у тёмных и светлых магов есть Лорды, Князья и Владыки. Почему у повелителей оживших трупов не может быть кого-то, кто постиг азы своего искусства выше других? В конце концов, это ведь не просто громкие титулы — это вызов. Вызов остальным магам, мол «Хотите, проверьте моё могущество сами и узнаете, насколько выше я стою». С этой точки зрения, он может заткнуть всех нынешнех некромантов и заставить поклонятся ему почти как богу… Ха, он определённо заслуживает этих званий, которые боятся присваивать себе уже множество столетий… На моей памяти найдётся только один такой… Ладно, отдыхай. Томительные лекции мы устроим тебе потом. — неопределённо махнув в её сторону рукой, Эш продолжил созерцать звезды, полностью погрузившись в свои мысли.       Ксеши обняла коленки руками, стараясь ужатся в комочек и украдкой взглянула на стоящего полубоком наставника. Его спокойное, почти равнодушно лицо смотрело на ночное небо и лишь редкие, почти неуловимые тени эмоций давали ей понять что у чернокнижника на душе тяжёлые думы. Кто из магов вообще способен сражаться с ним на равных? Из тех, что упоминал сам чернокнижник, это Верховный Чародей, Совет Архимагов, в котором всего четыре человека и ещё тринадцать-пятнадцать имен всяких отшельников, прячущихся по лесам да горам. Кто способен победить? Владыка Иерихон, как сильнейший светлый маг этого столетия, Малум и почти убивший его… Как там звали того юношу?.. Повелителем Стихий кажется… Ах, неважно, не каждый может победить одного из сильнейших Тёмных Владык, как говорил учитель, не достигнув даже восемнадцати.       Одно лишь то, что мертвец сумел одолеть чернокнижника в магической дуэли и был признан им как самый сильный некромант за все века его жизни, говорит о многом. Например о том, что мертвец стоит на одной ступени со всеми перечисленными монстрами…       Как он вообще определил, насколько этот колдун хорош как труповод? Да, они были очень необычными, ни одно из тёмных чар, что накладвала послушница, не смогли полностью разрушить их тела, да и вообще навредить, но мало-ли какие чары он мог на них налож… — Во-первых, тебе уже пора бы заснуть, а во вторых — это были не просто мертвецы, а полноценные души, заключённые в мёртвые тела. Их и мертвецами-то можно назвать с огромной натяжкой, только из-за тела. Обычно, восставшая нежить это ведь просто эхо прежних эмоций, чувств и умений, что при достаточном магической воздействие можно пробудить в умерших телах. Поэтому, существуют стихийные поднятия нежити и как правило, такие представители не отличаются особым разумом, имея у себя лишь одну мысль… Убить. Сама же знаешь, что в крови есть магия, остатки чужих чувств и мыслей, сильных духовных переживаний… Нежить стремится заполнить эту пустоту, стремится вернуть душу, заполнить себя чужой… Посему, все, кто сталкиваются с немёртвыми, редко уходят от них целыми и невредимыми, как правило, от них остаются только кости. Бывают и исключения, не спорю, если достаточно долго нежить будет охотится на людей, то из осколков чужих личностей у неё сформируется своя, а там и душа появиться. А вместе с ней, возможность колдовать. Ну, либо я чего-то в магии не понимаю… Ты стремилась разорвать эти жалкие слепки аур, которыми обычно движимы немёртвые создания, а тут полноценная душа… Поэтому твои заклинания и не сработали, моя дорогая послушница, ты стремилась разрушить деревянной киркой то, чего нет. Я не уверен даже, можно ли их полностью убить отрезав голову, или расчленив… Впрочем, они и на личей не тянут, поэтому, наверное, можно… да, скорее всего можно… Так, лекция окончена. Спать, юная колдунья.       Тряхнув головой, Ксеши выбросила из неё дурные мысли и сосредоточилась на медитации. Не до конца восстановившееся тело быстро утащило послушницу в пучину спасительного сна.       Когда она снова проснулась, чернокнижник несколькими заклинаниями высушил её и приказал двигаться на север, сказав, что догонит её.

***

      Как только копна рыжих волос скрылась за крупным барханом, тёмный маг опустил чешуйчатую руку в воду, начав своё исцеление. От бледно-зелёной чешуи во все стороны расползались чернила, стремительно заполняя оазис. Деревья начали чахнуть, немногочисленная живность заживо гнить и порождать насекомых, доедающих остатки гнилья. Взбесившиеся духи попытались атаковать чернокнижника, что обещал не осквернять это место в обмен на исцеление, но проклятия, что тёмный маг отдавал вместе со своей кровью, заставили духов бороться уже за своё существование. Когда ритуал передачи окончился, на месте некогда чистого и благодатного оазиса теперь была чёрная жижа, с искривленными словно в страшной агонии древами и зловонием, видимым невооружённым глазом. Вернувший человеческую форму маг несколькими чарами загнал переродившихся духов обратно в оазис. Теперь, это место навеки проклято и будет интересно узнать, найдётся ли такой мастер, что сможет снять эти чары. Стоит наведаться сюда лет через сто, а лучше сто-пятьдесят и посмотреть что получилось в итоге.       Посмотрев, как с омерзительным бульканьем на поверхности чёрной жижи взрываются пузыри, колдун поспешил за своей ученцей. Очередная лекция на предмет защиты разума и парочка интересных заклинаний на эту же тему быстро заставят её забыть обо всяких колдующих трупах. Не её это пока дело — ввязываться в игры могучих волшебников.