Глава 1. Неизведанное чтиво
6 июня 2022 г., 10:00
Примечания:
Бечено :)
2022 год.
Дверь с силой хлопнула, на миг наполняя пустой коридор лучами рассветного солнца. Прохладный ветер скользнул внутрь и растворился, оставив за собой тонкий аромат свежести. В застоявшейся тишине послышался щелчок, зажегся свет, и помещение стало выглядеть более уютным и обжитым. Потускневшие от времени тёмные деревянные полы заскрипели, ясно выделяя шуструю лёгкую поступь. Где-то за окном непрерывно сигналили застрявшие в бесконечной пробке машины. Все эти звуки были до боли знакомы Терезе Этвуд, ведь с них начинался каждый её рабочий день. Бледные розовые стены в некоторых местах с облупившейся краской стали для неё самыми родными за последний год. — Чёрт. Тереза обречённо смотрела на потолок, где, как ни в чём не бывало, расположилось тёмное пятно. У соседей сверху опять прорвало трубу, и сегодня вечером они вновь придут к ней с извинениями и пустым кошельком, а ей из своего кармана придётся оплачивать ремонт. И ведь можно было бы обвинить бедную пожилую пару, но Тереза знала, что в этом доме всё держалось на добром слове и инициативе некоторых особо ушлых жильцов. Мимолётный взгляд на часы — половина восьмого. Не зря в этот раз Тереза решила перекусить прямо в такси, не тратя время на тщательные приготовления завтрака дома. Нужно поскорее вытереть пол, пока ламинат не разбух, и открыть все окна, чтобы хоть немного выветрить неприятную сырость. Как только это произойдёт, Тереза уверена, что всё вокруг заиграет новыми красками. В целом, несмотря на все «особенности» это место Тереза с гордостью называла своим. Она перебирала все возможные варианты несколько месяцев. Наткнувшись на очередное объявление и придя сюда впервые, впала в легкий шок. Изначально здесь не было ничего — один сплошной склад забытых годами вещей. И именно она, практически в одиночку, преобразила его до нынешнего состояния. Терезе было плевать, насколько сильно нужно постараться. В то время она грезила лишь одним желанием — иметь собственную танцевальную студию. Пришлось пройти долгий путь от обычной официантки и курьера, чтобы заработать нужную сумму. И вот цель достигнута. Полгода назад удалось по чудесно низкой цене сделать небольшую вывеску с неоновой подсветкой, которая загоралась ближе к вечеру и, как казалось самой Терезе, светила ярче любого рекламного баннера. Покончив с уборкой, Тереза взяла в руки телефон, подключила его к колонке, и по залу эхом отозвалась динамичная мелодия, мотив которой Тереза знала наизусть. Одна из её любимых композиций идеально подходила для того, чтобы размяться перед началом занятий и получить заряд бодрости. Монотонно работающий телевизор транслировал красивые пейзажи. Густые леса обрамляли широкие зелёные поля. На некоторых деревьях можно было заметить красные ленты, огораживающие определенный периметр. —… Археологи вновь проводят исследования на территории Фореста, где, по предположениям учёных, полторы тысячи лет назад упал огромный метеорит, расколовшийся в атмосфере на тысячи осколков, которые, в свою очередь, при столкновении с Землей образовали множество воронок глубиной до девяти метров. Такие воронки встречаются и в других местностях, однако именно здесь их скопление породило множество невероятных теорий. Представители паранаучного сообщества приписывают мистический характер данному явлению. Новости проходили мимо Терезы, пока она внимательно всматривалась в мелькающие пёстрые картинки. Форест был живописным городком, вокруг которого росли одни из самых высоких деревьев в стране. Этим он, собственно, и прославился. Туристы ехали туда для того, чтобы сфотографироваться около них со смешными лицами или, кто побогаче, на вертолете осмотреть лес свысока. — Напоминаю, что местные жители уже создали петицию с требованием прекратить работы и снять запрет на въезд на огороженный правительством участок. По их словам, это обесценивает культурную значимость пригородных территорий, которые следовало бы сделать заповедником. Правительство на это никаких комментариев пока не дало. И правда, такие редкие, нетронутые человеком места нельзя оставлять на растерзание археологам, которые перекопают всё вокруг, не оставив ни единого цветочка, и к тому же ничего путного не найдут. Недавно нашли под землей, под городом Фины огромные по площади пещеры. И что? Ничего не поменялось, потому что рушить инфраструктуру города, выселяя целые районы, чтобы продолжить исследования, ради никому не нужных пещер, не представлялось возможным. — А теперь главные итоги вчерашнего дня, — голос другой ведущей, в более деловом костюмчике, сидящей за большим белым столом, заставил Терезу поморщится и сбиться с ритма. — Вчера прошли переговоры между Марлаванией и Соединённым Королевством Эдема. По словам руководителя делегации Эдема Паудера Крэпмана, сторона марлаванцев по-прежнему не собирается менять свою позицию в отношении южных границ нашей страны. Три месяца назад Марлавания нанесла превентивный ракетный удар, унёсший за собой жизни более чем тридцати мирных граждан. Эдем всё ещё пытается разрешить конфликтную ситуацию без вступления в ожесточённые бои, однако пока переговоры не дают конкретики. Тереза всё-таки не выдержала и нажала красную кнопку на пульте. Яркий солнечный свет, лившийся из окон большими потоками, вдруг стал раздражать глаза задорно бегающими по стене лучами. Резко появившееся желание задёрнуть жалюзи и забыть, что за окном находится шумная улица, сменилось опустошением, от которого хотелось лечь и забыть о всех заботах. Одно лишь упоминание войны заставляло её хмуриться так, что тёмные брови почти образовывали неразрывную линию. А когда всё чаще на рекламных стендах стали вывешивать плакаты с адресами бомбоубежищ, стало совсем невыносимо. А люди, как казалось, всё слушали, но не обращали внимания на пугающие новости. Всё так же спешили на работу, забегая за стаканчиком кофе в ближайшую кофейню, дети ходили в школу. Правительство в открытую говорило, что держит ситуацию под контролем. Но все понимали, что это было сделано с целью не сеять панику. Стали приходить первые посетители, и зал окончательно проснулся от глубокой дремоты. Смех, разговоры и внезапные обсуждения новостей — приятные звуки для Терезы. Она рада каждому, кто пересек порог её детища. Будь то дети, подростки или уже совсем взрослые люди, Тереза всегда умела найти подход и выбрать подходящие сценарии проведения занятий. Хотите выучить танец из нового популярного клипа — можно. Желаете вспомнить всем знакомую классику, но чтобы было легко — выберем марлийку, будет сделано. Терезе хотелось большего, как и любому человеку, переехавшему в мегаполис Розален из маленького города. Но она никогда не позволяла себе лежать ночами в постели и представлять себя на Родвее. Она была реалисткой. Не имея должных связей, оставалось лишь уповать на чудо, что на очередном конкурсе ей удастся впечатлить требовательное жюри, и Розален предстанет перед ней в новом свете. Но Тереза не верила в чудеса. Люди сменялись, оставляя между собой короткие пятнадцатиминутные перерывы, за которые Тереза успевала попить воды и привести выбившиеся из тугого высокого пучка волосы. Они у неё были глубокого тёмного цвета, напоминавшего горький шоколад, плавящийся на солнце. Родственники всегда говорили, что Тереза собрала всё самое лучшее от своих родителей: волосы от отца (хотя, сама Тереза помнила того преимущественно с сединой), а глаза, словно налитые мёдом, были копией тех, которыми на неё смотрела мать. Но взгляд Терезы был намного мягче, чем тот, которым частенько стреляла в неё старшая Этвуд. — Тереза, это что-то с чем-то! С такими словами постоянно вбегала одна из её учениц, пятнадцатилетняя Эбби. Эта девочка занималась индивидуально, для души, постоянно придумывая новые и новые задания для хореографа. Рыженькая длинноволосая непоседа не хотела танцевать привычный для всех балет или современную хореографию. Работать с Эбби всегда было интересно, потому что та подходила к занятиям с особой тщательностью, а не считала их пустым развлечением. — Ну, удивляй, — усмехнулась Тереза, вглядываясь в экран смартфона, которым девочка крутила у её лица. — Я выиграла конкурс талантов с нашим танцем! — выпалила Эбби, подпрыгивая на месте. — У моего номера не было конкурентов. Я серьёзно. Химическими фокусами сейчас никого не удивишь, а у меня… душа-а-а! — сладко протянула она. Тереза только усмехнулась и провела рукой по рыжим волосам ученицы. Точнее, не совсем рыжим. — Ты всё-таки покрасилась? — Ага, захотелось чего-то яркого. А фиолетовые пряди просто отпадно смотрятся, особенно при хорошем освещении. Эбби тараторила и торопливо завязывала шнурки белых кроссовок, покрытых городской пылью. Было видно, что она очень ждала сегодняшнего занятия. — О! И вот ещё что! Меня выдвинули на соревнование между школами нашего округа. — Прекрасно! Что-то выбрала? — Хочу сразить всех наповал! — хохотнула девочка, вскакивая со скамейки и подготавливаясь к предстоящему занятию. — У меня такая идея! Просто шик и блеск! — Уже начинаю бояться, — Тереза взглянула на одинокий круглый циферблат, висящий почти под самым потолком. — Давай скорее, иначе получится, что я беру деньги за простую беседу. — Короче, смотри. До этого всё было не то! Я недавно пошла в библиотеку… знаю, сейчас туда почти никто не ходит, а зря! Так вот, я там наткнулась на одну интересную книгу о танцах в разные временные эпохи. И все они такие классные! Пока читала, в голове уже картинка нарисовалась. Как круто это, должно быть, выглядело! — восхищённо рассказывала Эбби, прервавшись на облегчённый вздох, и продолжила. — У нас сейчас совсем фигня всякая пошла, ничего такого, чтобы можно было запомнить. А вот раньше…там всё так красиво описано! — Так-так. Мы сейчас проговорим с тобой целое занятие, а ничего путного не решим. Давай книгу, я посмотрю, что-нибудь подходящее выберу и на следующей неделе будем работать. Эбби вдруг остановилась и стыдливо прикрыла рот рукой, одёргивая длинную зелёную футболку с изображением большого вороньего крыла на груди. Тереза почувствовала, как по коже прошёлся табун мурашек, и направилась к окну, чтобы его закрыть. — В чём дело? — Блин, ты только не злись, пожалуйста. Но книгу-то я из библиотеки так и не взяла. Совсем в голове ничего не осталось. — Принесешь в другой раз. Тереза вздохнула, замечая, как изменилась в лице её ученица. — Да… ты права. Я просто очень хотела начать побыстрее, а теперь неделю ждать, — Эбби отвернулась, чтобы Тереза не смогла увидеть её растерянность, и сделала вид, что вернулась мыслями к занятиям, начиная приседать, — времени совсем мало… В большинстве своём Тереза мыслила рационально и весьма прагматично. Если ей надо, она пойдёт до конца, никого не слушая. Она не стремилась строить из себя одну из тех девчонок, которых называют примерными и правильными. Это ей досталось от матери, которая своими усилиями сделала себе карьеру главного врача. Но Тереза не хотела становиться её копией. Их бурные нравы частенько были причинами ссор и словесных перепалок, особенно в подростковом возрасте. — Библиотека, которая на углу улицы? — задумчиво глядела в окно Тереза. — Ага… тащиться туда после школы. Эх. Если прищуриться, то серое пятно вдалеке очерчивалось в невысокое двухэтажное здание, окружённое небольшими деревьями с пышной кроной зелёных, почти изумрудных листьев. Пару раз, проходя мимо, Тереза видела, как на двери с облупившейся краской местная шпана рисовала всякие непристойности. Их разгоняли полицейские, а подростки будто веселились, убегали кто быстрее, удирая врассыпную. А когда Тереза проходила мимо библиотеки снова, то дверь была уже без ненужных рисунков, но покрыта всё такой же облупившейся краской. Она ни разу не видела, чтобы кто-то из библиотекарей или владельцев выходил или заходил внутрь. Да и вообще, она не помнила, чтобы туда хоть кто-то наведывался. Поэтому интерес к этому месту у неё всё-таки был. Тем более, что в библиотеке она была в последний раз где-то в классе седьмом. — Я зайду вечером и возьму эту книгу. Мне всё равно по пути. Автора и название помнишь? Эбби вмиг просияла и быстрыми движениями начала листать галерею в телефоне, покусывая надутые губы. — Вот! Я фотку сделала! — победно воскликнула она. — Фото сделала и тут же сдала книгу обратно? — хмыкнула Тереза. — Скинь мне. Так и быть, поищу её. — Вообще-то я её читала. Просто подругам показать захотела. Может, они тоже заинтересуются. — Верю на слово. А теперь давай вставай в стойку и разогревайся. Сегодня уделим время выученным связкам и попробуем пару новых. Когда на город опустилась вечерняя мгла, и на улицах появилось больше спешащих домой людей, Тереза проводила своё последнее занятие. В такое время в группе были в основном люди постарше, которые хотели расслабиться после целого рабочего дня, наполненного суетой. Через открытое окно студия наполнялась приятной вечерней прохладой, которая не оставляла шансов поддаться сладкому желанию раствориться в собственных мыслях, постоянно возвращая к реальности. — Пять минут до конца занятия, друзья. Прогоним ещё раз последний фрагмент и по домам. Все сегодня молодцы, но в следующий раз можно и получше выучить концовку. Ничего не хорошо: повороты с запозданием, пар терр* никто не хочет делать, потому что устали, а ленивые переглядки их друг с другом с треском рвут по швам мысль о том, что Тереза здесь вообще нужна. Но начни объяснять это посторонним людям, все как один говорят, что та слишком большое значение придаёт никому ненужным нюансам. — Ты ведь не на сцене выступаешь. Чего тебе нервничать? Пока ты ждёшь нужного результата, начищая лакированные деревянные полы до блеска, люди воспринимают занятия в этом месте как что-то из разряда «чтобы было не скучно вечером». Тереза встала спиной к ученикам, включая нужную композицию. Её отточенные грациозные движения были для остальных примером того, как должно быть. Музыка помогала Терезе расслабляться, чувствовать себя частью чего-то большего, перерабатывая стройные аккорды в череду поворотов и мерных изгибов тела. На половине танца музыка прервалась, сменяясь навязчивой трелью. Хореограф поспешила подойти к телефону и, что-то бормоча себе под нос, смахнула звонок в сторону. — Может, ответите? — Пустяки! — Тереза осмотрела всех присутствующих и вновь включила прервавшуюся мелодию. Ничего не должно портить сегодняшний день. Если протёкший потолок этого не сумел сделать, то пустые звонки и подавно. Однако, может, этого никто и не заметил, но движения Терезы стали резче. Она сама себя поймала на мысли, что мышцы резко перестали гнуться так, как того требовал спокойный и нежный танец. После окончания занятий студия в последний раз за день наполнилась живым шумом и вскоре затихла. Будто ей самой требовался отдых. — Какие планы на вечер? Не против заглянуть в бар? Человеком, который постоянно посещал её студию хотя бы раз в неделю, был Брайан Престон, её друг. Он был настолько далёк от танцев, что даже не отрицал того факта, что ходит сюда только из-за неё. С Брайаном она познакомилась, будучи ещё ребенком, так как их родители хорошо общались. В Розалине у Терезы было не так много по-настоящему хороших друзей, поэтому Брайана она ценила и глубоко уважала. Их встречи были регулярными, они часто куда-нибудь выбирались, болтали, подкрепляя разговоры крепким алкоголем. — С удовольствием! Но мне сначала нужно заглянуть в библиотеку. — Ха-ха! Я не ослышался? Чего тебе там делать? В интернете, что ли, нельзя книжку найти? — А если мне хочется взять её в руки? — нахмурилась было Тереза, но тут же сдалась, отмахиваясь от этой мысли. — Ладно, в интернете я её не нашла. Только какие-то сжатые варианты, по которым ничего непонятно. А мне для занятий нужно. — Удивляешь. Даже после работы думаешь о работе, — усмехнулся Брайан и снял тонкий спиралевидный ободок, вследствие чего на лоб тут же упали несколько крупных завитков. — Кто бы говорил, доктор Престон. Не Вы ли постоянно на телефоне и готовы сорваться в больницу в любую секунду? — иронизировала Тереза. — Подловила. А как иначе? Я держусь за место, как могу. Из-за нынешней ситуации количество мест в интернатуре сократилось. Розален был столицей одного из крупнейших государств мира — Эдема. Все благоприятные условия сошлись в одном месте: плодородные почвы, богатые минеральными ресурсами и природным газом. Здесь находились значительные месторождения полезных ископаемых. И в довесок мягкий и в меру влажный климат. Страна развивалась с огромной скоростью, и можно было подумать, что это рай на Земле. Впрочем, так считали многие. Но касательно других государств, Эдем был довольно обособлен. Остальных манила возможность разобрать страну по кусочкам, забрав себе побольше ценных ресурсов. Раньше Тереза никогда не была увлечена политикой, предпочитая просто жить, пока есть такая возможность. Слушать надоедающие однотипные новости по телевизору, которые меняются каждый день, говоря противоположные друг другу вещи, было совершенно не в её приоритетах. Но всё же приходилось это делать, чтобы быть хоть немного в курсе того, что происходило вокруг. — Надеюсь, всё будет хорошо. Финансирование в разных сферах стабильно урезают вот уже несколько лет. И ничего, справляемся, — на лице заиграла ободряющая улыбка, но тут же погасла, как переставший тлеть уголёк. Хороший вечер так и норовил ускользнуть от неё и обойти стороной. Будто он сам не хотел встречаться с ней лицом к лицу и специально подкидывал всё новые и новые проблемы. Опять звонок. — Вот же ж пристала. Тереза, как и в прошлый раз, тыкнула пальцем в телефон, и надоедающая трель утихла. В меру пухлые розовые губы вытянулись в плотную белую полосочку. Вдруг стало тошно от того, что Брайан стоял рядом и смотрел на неё своими большими карими, глубокого орехового оттенка глазами. За тускло поблёскивающей радужкой ясно читались скрытое смятение и лёгкий укор. На секунду повисла неловкая тишина, которая будто заставляла Терезу вслушиваться в звуки ожившего под вечер города, чтобы хоть немного отогнать её от себя. — Ты бы ответила хоть раз. Она волнуется. — Если бы волновалась, не выгнала бы из дома. — Она звонила мне несколько раз на прошлой неделе. Клянусь, Тереза, я скоро не выдержу и отвечу. — Это не твои проблемы. Не дай ей втянуть себя в эту грязь, а просто игнорируй. В этом вопросе Тереза с недавних пор стала категоричной, наотрез отказываясь слушать чьё-либо мнение, кроме собственного, единственно правильного. Её мать, Элиза Этвуд, была до жути требовательной женщиной. Она была главврачом, хирургом в больнице её родного города и считала это своим главным достижением. Собранная, всегда уверенная женщина каждодневно посвящала себя помощи другим людям. Пациенты восторгались её умениями и норовили попасть именно к ней. Правда, Терезе казалось, что её мать воспринимала пациентов именно как часть работы, забывая, что они так же были простыми людьми. Годы воспитали в докторе Этвуд равнодушие к чужим слезам и непримиримую ни с чем жёсткость. Только рядом с мужем строгий доктор быстро таяла, как тонкая ледяная корочка от одного лишь тёплого прикосновения, и превращалась в Элизу. Плавилась, словно воск церковной свечи, фитилёк которой медленно тлел в тёплом пламени. Ровно так же и исчезала жёсткость доктора Этвуд. Её отец, Фредерик Этвуд, тоже был врачом. Прекрасным врачом, который одним своим видом внушал доверие даже в самых сложных ситуациях, стоило ему только задумчиво потереть подбородок, вечно недобритый, с чёрной редкой щетиной, и довольно упереть руки в бока. Тереза по детской наивности, присущей каждому ребёнку, окружённому вниманием, думала, что знала и понимала отца. Но её пелена, полностью застлавшая глаза, с дикой скоростью спала. А вместе с ней и что-то внутри пятнадцатилетнего подростка разбилось на мелкие частички. Этот чёртов ужин, ничем не отличающийся от других, перевернул вверх дном жизнь семьи Этвуд. Новая скатерть, сплошь покрытая чёрными, хаотично гуляющими по ткани линиями, которую с самого начала приметила Тереза и всё норовила сопоставить их с образами различных животных. Любимое её семьёй жаркое, заполнившее квартиру приятным ароматом запечённого мяса, что заставляло начинать облизываться ещё в зале. Оно медленно исчезало с противня ещё до того, как окажется на столе, потому что Тереза втихушку таскала обжигающие ладони кусочки курицы, стараясь остаться незамеченной для родителей. И отцовский до ужаса спокойный и ровный тон голоса, констатирующий жуткие новости: «В больнице набирают добровольцев для оказания медицинской помощи на приграничных территориях. Я должен ехать». Тереза никогда не забудет тот вечер. Слишком громкий и страшный. Много битой посуды и криков, истошных и ядовитых, врезающихся прямо в подкорку мозга. На скатерти из ниоткуда появилась большая дыра, оборвавшая сплошь идущие линии, которые загибались в причудливого журавлика. Мама была в такой ярости, что бросилась на отца с кулаками, по пути роняя блестящую серебристую вилку. Пока тот, не смотря на багровое от злости лицо жены, строгим приказным тоном говорил Терезе идти в свою комнату. Но, ни накрывшись с головой тяжёлым пуховым одеялом, ни спрятав голову глубоко под подушку, морщась от колючих, торчащих из неё перьев, и даже зажмурив глаза, Тереза всё равно слышала всё, что происходило на кухне. Даже стены с кое-где отклеившимися фисташковыми обоями с крупными розовыми цветами, которые клеили ещё до её рождения, в этот вечер дрожали. Шум и гам разрушали ночную тишину за окном и превращали её во что-то пугающее и недосягаемое. Когда же девушка впала в полудрёму, не переставая стучать от страха зубами и сминать край мятой простыни, в дверном проёме вдруг показался отец. Растрепанный и бледный, словно весь меланин выкачали из-под кожи, с глупой, не к месту улыбкой. Подошёл, коротко поцеловал её в лоб и просто уехал. Кто-то бы сказал, что он не смог найти в себе сил попрощаться, но Тереза яростно отрицала это соображение. Он попросту сам не мог объяснить свой поступок. Тогда Тереза чуть ли не впервые увидела плачущую навзрыд мать, случайно вернувшись из школы пораньше. А спустя пару месяцев та сообщила, что он погиб. Отец погиб, и они даже не знали, при каких обстоятельствах. Писали, что либо попал под обстрел, либо на госпиталь сбросили бомбу. Да и не важно как. Он мёртв. И это неоспоримый факт. До сих пор не находилось ни одного достойного ответа: почему он решил оставить их с матерью. Бросить. Как будто он единственный, кто мог спасти мир. Как будто от него что-то зависело. Туда шли люди, которым нечего терять, а он таким не был. Разбуди Терезу ночью, и она, не задумываясь, назвала бы сто причин, которые должны были его остановить. Но годы стирали из памяти боль. Отчаяние и злость сменились тихой тоской по крепким отцовским объятиям. Как принято во многих семьях, где оба родителя были связаны с медициной, на Терезу возлагали большие надежды. Выбор у неё был невелик: онколог, хирург, невролог…да хоть кто, только врач. Это ведь очевидно?.. ребёнку, выросшему на разговорах о работе родителей, любовь к медицине должна передаваться чуть ли не на генетическом уровне. После смерти отца ситуация усугубилась. Миссис Этвуд вторила одно и то же: «Станешь хирургом. Отучишься, получишь диплом и займёшь своё место в жизни. Будешь получать достойный стабильный заработок». И всё время пыталась что-то рассказать или показать дочери, по её мнению, чрезвычайно важные вещи, которые пригодятся ей в будущем. — Ты не была на дополнительных курсах по химии вчера. Объяснись. — Просто забыла. — А твоя классная руководительница сказала, что ты вместо них посещаешь бессмысленную чепуху о танцульках. — Это называется теория и история хореографического искусства. — Нет, это называется бессмысленная трата времени. Ты ведь понимаешь, что это тебя никуда не приведёт? Мы столько лет готовились к поступлению в медицинский, а ты хочешь из-за юношеского максимализма испортить себе жизнь. — Почему ты так это преподносишь? Я ведь даже ничего не говорю про университет. Просто не хочу вечно корпеть над тем, что мне не нравится. Ты сама знаешь, что я хочу стать хореографом. — Не начинай эту песню снова, Тереза. Однажды ты попомнишь меня добрым словом, когда повзрослеешь. В восемнадцать из своего городишки она вместе с Брайаном переехала в Розален и поступила в медицинский. Учёба, как ни странно, шла неплохо. Тереза выполняла все задания в срок, приходила на пары вовремя и, в принципе, была способна быстро осваивать новую информацию. Но не от того, что жаждала успеха, а скорее, Тереза боялась неудач. Боялась слететь со стипендии, которую хоть как-то могла тратить на интересующие её вещи. Мать звонила каждый день. С упоением могла слушать часами рассказы дочери о посещённых занятиях. А та терпеливо отвечала на все её вопросы, хотя единственным её желанием было поскорее сбросить вызов. По вечерам девушка бегала на курсы в танцевальную академию. Там она выкладывалась на полную, всегда принимала любые требования преподавателей. Сердце будто начинало биться чаще, стоило ей только начать представлять музыку в виде совокупности сочетающихся между собой движений, полностью отдаваясь подобным моментам. Даже учителя отмечали её успехи и удивлялись, когда юная Этвуд стягивала с себя длинный медицинский халат. Тереза не была мягкотелой девушкой, которая с лёгкостью принимала отказы или поражения. Даже когда тебя поставили на заднюю линию, нужно отыгрывать так, чтобы преподаватели вставали с мест в попытках рассмотреть за примой простого белого лебедя. Но такая беготня не могла продолжаться долго. Это выматывало и её саму, и тех, перед кем она вечно оправдывалась за нехватку времени. Спустя почти два года наступил переломный момент в жизни. — Есть шанс выбить себе местечко. Приходи с подготовленным номером. Она пришла. Скрепя сердце, вышла на сцену и оставила всю себя в огромном пустом зале, где находилась приёмная комиссия. И она поступила. Девушка стояла перед дилеммой: нельзя совмещать учёбу в двух разных вузах. И она сделала выбор в пользу мечты. Может, начитавшись мотивирующих статей из Интернета или внезапно почувствовав прилив храбрости. Ведь рядом не мелькал устрашающий образ матери, которая могла бы поумерить её уверенность. Терезе было двадцать, и одна мысль о том, что всю жизнь ей придётся провести в больнице, слушая о чужих проблемах, вдыхая терпкий запах фенола, который со временем въестся под кожу и будет преследовать её везде, вселяла ужас. Поэтому уверенное «да» прозвучало так громко, словно она пыталась полностью убедить себя в верности своего решения, набираясь тем самым смелости для тяжёлого разговора. А вот мать такого решения не приняла. Много обидных слов прозвучало. Сгоряча обе наговорили друг другу всякого, от которого приходилось отходить днями. Но никогда не была пересечена та черта, за которой их семья разделялась на отдельных её представителей. До одного момента. В последний их телефонный разговор доктор Этвуд в порыве злости сказала: «В моём доме больше не появляйся. Платить я не собираюсь за твою чепуху. Можешь жить как хочешь, но не смей говорить, что ты моя дочь». Было ужасно. Поначалу трудно осознавать, что все родственные связи вмиг оборвались, и Тереза осталась совсем одна. Пару раз что-то эфемерное, не решавшееся даже стать мыслью, навязчиво шептало над ухом, что она выставила себя глупой дурой. Но отказываться от своих поступков не смогла бы никогда, даже если бы действительно передумала. Гордость не позволяла, ровно как и желание доказать, что она может стать кем-то и без матери. Поэтому девушка никому, даже Брайану, не жаловалась на свои проблемы. Терпимо. Но больно. Да, она десятки раз превозмогала себя, набирая номер матери, но слышала в ответ только короткие гудки. Вновь и вновь впадала в отчаяние, по ночам глотая слёзы в попытке безуспешно успокоиться, чтобы на утро не выглядеть опухшей и не вызвать ненужных вопросов. Со временем чувство всепоглощающей обиды прошло, но осадок остался. Последние несколько месяцев Элиза сама начала звонить ей, и теперь была очередь Терезы молчать. Она даже порывалась сменить номер, но всегда придумывала себе отговорки, зачем-то не добавляя мать в чёрный список. Пересилить себя она уже не могла. Это был выбор матери: потерять дочь, и она его сделала. — Занимай места, скоро присоединюсь. Только не напивайся до моего прихода. Время было вечернее, но темноты город не знал: светло, как в полдень. Яркие огни цветных аляпистых вывесок и витрины магазинов исключали надобность уличных фонарей, которые работали попеременно. Город, казавшийся вылизанной прекрасной сказкой, порой душил своим въевшимся в каждый кирпичик угнетающим величием. В нём столько всего, что невозможно разглядеть его сущность. Легко было потеряться в лабиринтах улиц и наткнуться на компанию каких-нибудь гопников, которые станут вытряхивать из тебя деньги. Но Тереза со временем подстроилась подо все негласные правила, которые устанавливал город. — Да что такое! Девушка несколько раз дёрнула дверь на себя, но та не поддалась. Переведя взгляд на табличку рядом, она осознала, что опоздала всего на каких-то пятнадцать минут. Вот уж неудача. Переминаясь с ноги на ногу, Тереза смотрела на потухшую вывеску с надписью: «Районная библиотека». Придётся тащиться в другой раз, или Эбби зайдёт за книгой сама. Какой-то прохожий слегка задел её плечом, и та встрепенулась. Нечего посреди улицы стоять и глазеть на пустое серое здание. Тереза вздохнула, развернулась на носках и тут же вздрогнула. Позади звякнули колокольчики, которые обычно вешали над дверью для оповещения, что ту открыли. Девушка снова встала лицом к библиотеке, облегченно замечая, что дверь действительно была приоткрыта и ей не показалось. Может, работники собирались уходить, но, услышав, что с улицы к ним рвался посетитель, решили дать ей шанс. Тереза захлопнула за собой дверь и осмотрелась. Большие шкафы, набитые книгами, картины на стенах и утомлённые летним зноем пожелтевшие растения на подоконниках. Да, обычная библиотека. Только одно её напрягло: абсолютная непробиваемая тишина. Ни единого звука. Закрыв дверь, она оставила за собой всю пятничную шумиху. Здесь не было слышно даже её отголосков. А ещё ни одного работника. На месте, где красовался не самый новый компьютер с чёрным экраном, никого не было. Но кто-то ведь открыл ей дверь. Она точно это знала, потому что ранее безрезультатно дёргала ручку. — Отошли, наверное. Вмиг стало неуютно, потому что казалось, что вся библиотека нацелилась лишь на одну Терезу. Но не бежать же сломя голову назад. Тем более, когда работники всё-таки впустили её. Вспоминая слова ученицы о том, что нужную книгу она нашла на самом дальнем стенде, Тереза поспешила на поиски. Судя по фотографии, которую скинула ей Эбби, книга была в меру объёмной, в красной запоминающейся обложке. Быстро бегая глазами по разнопёстрым корешкам, она спустя несколько минут нашла то, что искала на верхней полке. Пришлось встать на носочки, чтобы слегка толкнуть нужную книгу на себя, и та упала прямо к ней в руки. Теперь нужно было найти библиотекаря. — Милочка, выбираешь, что почитать? От неожиданности Тереза подпрыгнула и выронила из рук книгу, делая пол-оборота. Перед ней стояла невысокая пожилая женщина. На её осунувшемся, исполосованном морщинами лице ясно выделялись маленькие чёрные глазёнки, которые крепко вцепились в посетительницу взглядом. — Да. Не потревожила? А то написано, что вы должны были закрыться ещё полчаса назад. Тереза нагнулась, поднимая выпущенную из рук книгу, втягивая попутно побольше воздуха. Когда она успела стать такой пугливой? — Ну что ты, милочка. Я как раз думала уходить, но задержалась. Что выбрала? Этвуд потупила взгляд, осматривая ветхий переплёт. Книга была не новая, в некоторых местах потёртая, но золотые буквы ясно отражали суть её содержания. Тереза выставила перед собой книгу, давая возможность женщине прочитать название. — Ааа, «История в танцах». Вы интересуетесь просто так или для чего-то конкретного? Тереза немного опешила, косясь на пожилую женщину. Из-за высоких книжных шкафов тусклый свет ламп не пробивался в дальнюю часть книжного зала. От этого библиотекарша казалась призраком, появившемся из неоткуда. Заметив замешательство девушки, женщина скрипуче рассмеялась: — Да ты не подумай ничего дурного, милочка. Просто это чтиво тяжело идёт, если читать с непривычки. Проще начать с чего-то полегче. А это почти профессиональное пособие. — Мне как раз подходит, — с облегчением выдохнула Тереза, приходя в себя. — Я хореограф. — Ох ты… а по тебе видно сразу. Складная девушка, — залепетала женщина, непроизвольно заставляя собеседницу усмехнуться. — Тогда в самый раз. Нужно зарегистрировать её на твоё имя. Тебя как зовут, милочка? — Тереза Этвуд. — Звучное имя… нежное, — почти пропела женщина, на что Тереза неловко кивнула. Крепко сжимая в руках выбранную книгу, она сделала шаг в сторону, обходя улыбчивую, но слегка чудную библиотекаршу. Кто в наше время называл всех подряд «милочка»? Неудивительно, если это её слово-паразит, и к парням она обращается «милок». Неформально, но вполне понятно в силу её пожилого возраста. Тереза в который раз замерла, когда сзади что-то с оглушительным звуком грохнулось на пол. Промелькнула страшная мысль: а вдруг сама бабуля? И что ей тогда делать? Она ведь хотела повеселиться с Брайаном сегодня, а не откачивать незнакомых старушек. Но звук был слишком тихий и звонкий для падения человеческого тела. И обернувшись, Тереза увидела на полу толстую книгу. Она думала, что выбранный ею сборник был большой, но то, что сейчас красовалось на светлом паркете, было в несколько раз больше. Если бы Тереза не отошла, то такой кошмар помог бы заработать сотрясение. Этвуд нервно сглотнула. — Ой-ой, да что же это такое… — кряхтела женщина, пока склонялась над книгой, — сквозняки проклятые. Глаза чуть не полезли на лоб от бормотания библиотекарши. Тереза задумалась: все окна и двери плотно закрыты. Даже тихого шелеста ветерка не было слышно. Да и чтобы свалить это, нужен ураган не меньше. Ветхий деревянный переплёт, обитый чёрной тканью с многочисленными потёртостями, и появившаяся в воздухе пыль свидетельствовали о том, что книга простаивала на полке многие месяцы. Библиотекарша не до конца разогнулась, удерживая устрашающих размеров книгу двумя руками, и кивнула в сторону выхода. Торопливо обойдя все шкафы, они прошли к рабочему месту библиотекаря. На стол фолиант упал со звуком разорвавшейся бомбы. Непонятно было, почему женщина решила притащить его сюда, а не убрать обратно. — Заинтересовала? — хитро сверкнула глазами старушка, быстро пододвигая неподъемную книгу ближе к Терезе. Какой, к чертям, интерес, когда она даже тронуть её не решается: что-нибудь точно порвётся в доисторических времён писанине. — Только тем, что чуть не убила меня. — Она крайне интересная. — Охотно верю, — скривилась Тереза и сделала несколько шагов назад. — Даже страшно спросить: о чём же она? Старушка блаженно прикрыла глаза, будто только и ждала этого вопроса. Впрочем, его Тереза задала почти случайно, чтобы не создавать между ними напряжения. — О нашем мире. Это подлинная версия истории человеческой расы. — Учебник по истории? Метеоритные дожди, в ходе которых человечество разделилось на страны и отделение от королевства Эдема республики Марлавании в связи с переворотом? Всё равно многовато выходит. Наступила неловкая пауза. Где-то за окном на пару секунд зашумела полицейская сирена. В библиотеке было тихо, как на кладбище, которое никто не посещал. Даже ветерок, непонятно откуда взявшийся в помещении, походил на могильный. А эту странную книгу похоронили тут одной из первых. — Нет. Она о настоящей истории. Женщина хищно цеплялась за каждое движение Терезы немигающими пустыми глазами, что той вдруг стало не по себе. Эта библиотекарша была пугающе серьёзной. — Ясно… книгу на моё уже имя записали? — Тереза опустила взгляд на стол, лишь бы не видеть её блестящие пытливые глазёнки. — Поклясться готова, что здесь сокрыты тайны, которые проливают свет на тёмное прошлое наших предков, — продолжила старушка, постукивая указательным пальцем по огромному фолианту. — Книга, женщина, — терпеливо повторила Этвуд, показательно доставая из кармана спутанный клубок наушников. В самом деле, она не собирается тратить время на бессмысленные разговоры. — Вы знаете, что нам врут? Так обычно начинались проповеди, которые орали на улицах в разгар час пика в окна застрявших в пробке машин. Чаще всего дядька с громкоговорителем в руках и под чем-то тяжёлым. Деревянный пол противно заскрипел: библиотекарша переминалась с ноги на ногу и потирала дрожащие руки. — Все врут. Не было никогда метеоритов на Земле, не существовало Великой Коалиции. Это ложь, внушаемая нам веками, в которую теперь уверовали. Пазл в голове Терезы сложился: бабуля надышалась пыли и в одиночестве, потому что никто не заглядывал в душный маленький зал, сошла с ума. Или, как вариант, эта огромная книга всё-таки упала на неё, сломав её слуховой аппарат, потому что более очевидных причин Тереза не могла найти. — Вот ты, — на морщинистом лице блуждала слабая ухмылка, — откуда будешь? — Что? — Родом. Ты не местная, я вижу это. Из другой страны? Тереза резко захотела спросить, с чего старушка это взяла. Не написано же на лбу: «приезжая». Прилично одета, спокойно стоит себе и уже двадцать минут пытается забрать одну гребаную книгу. Брайан, наверное, в ярости допивал сейчас третий коктейль. Видя, как библиотекарша пододвинула ближе к себе нужную ей книгу, Тереза поняла, что так просто её отсюда не выпустят. Бабуля наконец-то нашла «жертву» чтобы проповедовать ей свои бредни. — Нет, я родилась в Эдеме. Тростис. Можно побыстрее? — О, так ты из рода эльдийцев, милочка! Ты наверняка не знала этого. Это счастье! — Я действительно спешу, но очень рада… за себя, наверное, и за Вас тоже. Но, пожалуйста, книгу всё-таки отдайте, — в области груди с неимоверной скоростью копилось раздражение, заставляющее сердце пропускать всё более глухие удары. — Ты и правда не понимаешь, насколько тебе повезло. В отличие от других, у тебя эльдийская кровь. — Я Вас поняла. Правда, очень интересно. Но всё-таки давайте Вы займётесь делом. — Просто представь… Весь разговор больше походил на цирк с одним единственным клоунским представлением. Библиотекарша совершенно её не слышала, радостно восклицая очередные, понятные лишь ей одной вещи. Тереза начинала не на шутку злиться и с такой силой давила руками на стол, что тот, по её предположениям, вот-вот переломится пополам. — Слушайте, ваши эльдийцы или племя айя — всё равно. Найдите других слушателей. Вся моя семья родом из Эдема. Прекращайте уже отлынивать от работы! Библиотекарша подпрыгнула на месте и тут же вжала голову в плечи от неожиданности. Тереза подумала, что она наконец то сделает, что должна. Но взгляд женщины сделался пугающим. Она вся задрожала и на лбу выступили капли пота. — Дерево…ты видела дерево в центре Розалена, которое своими ветвями отбрасывает тень на всю площадь? Тереза обречённо прикрыла лицо руками. Её слова были сказаны словно в пустоту. — Силы небесные, за что… Старушка уже не на шутку разошлась в своих рассказах. Одного беглого взгляда хватит, чтобы сказать, что она не в себе. — Это символ города! Кто этот баобаб не видел?! — вскипела Тереза, с грохотом стукнув руками по столу. Ну точно. Сейчас сломается под её напором. — Я никогда туда не подойду… там сила… такая сила таится… никому… нельзя… — Две тысячи двадцать второй год, а люди всё ещё верят шарлатанам с улицы. Дай им волю, и они наплетут, что Земля плоская. — Восемьсот пятьдесят четвертый, — пискнула старушка и прикрыла лицо рукой. — А? — Сейчас две тысячи восемьсот пятьдесят четвёртый. Вот видишь, милочка. Хорошо же тебе живётся, пока не знаешь, насколько далека от тебя правда. — Мне определённо отлично жилось до встречи с Вами, — мрачно бросила Тереза и буркнула себе под нос. — В жизни больше в библиотеку не пойду. — Но дерево… оно правда опасно. — Оно огорожено! Там не гуляют, бабуль! Успокойтесь и запишите на меня уже книгу! Хотя дайте, я уже сама всё сделаю. Тереза едва шагнула к библиотекарше, как та схватилась за сердце и покачнулась. Поражённая девушка не спешила помогать ловящей воздух открытым ртом, как рыба на суше, женщине. Слишком ей показалось наигранными тянувшиеся к ней старческие руки. — Если у Вас асфиксия, то «рот в рот» я Вам не сделаю. Зубы не почистила сегодня. Задохнётесь даже быстрее, — не без иронии бросила Тереза, скрещивая руки на груди, заглядываясь на коричневый горшочек, из которого торчал маленький круглый кактус. — Я тогда могу забрать книгу сейчас? Однако старуха продолжала всё больше скрючиваться и теперь походила на изворотливого червячка, которого выкопали из рыхлой земли. Она хваталась за острый угол стола, закашливалась над разлинованной, исписанной мелким почерком тетрадью, словно в её горле застряло одно из лёгких. «Наверняка правое, оно больше», — усмехнулась сама себе Тереза. Но в голове уже посеялось беспокойство, так как концерт не заканчивался, а кашель лишь усиливался. — Дурдом, — процедила Этвуд, взяв в руки первый попавшийся листок и помахав перед лицом женщины. — Прости, милочка. Прости меня, пожалуйста, — заскулила библиотекарша, — я старая, одинокая. Никто не знает правду… и не верит мне. Но я не сумасшедшая. Ну, возьми книжечку, ну почитай, пожалуйста. А потом занесешь обратно и всё. У чокнутой старушки были такие резкие перепады настроения, что любого бы ввело в ступор. — Они хотят переписать историю. А её не перепишешь. Я знаю, милочка. Я то знаю. Сердце у старой женщины больное и все вокруг только злятся. А я же только лучшего хочу. А эта книжечка, она такая важная. Тереза взглянула на свой мобильник, чтобы узнать время. Она пробыла здесь уже около часа вместо предполагаемых пятнадцати минут. Нужно было любыми путями выбираться и со всех ног бежать к Брайану и кристально прозрачной текиле с солёным ободком, который нарочно жжёт ранки на губах. И снова взглядом она вернулась к «книжечке» которую так хотели ей всучить. От бессилия захотелось закричать так, чтобы вся эта чёртова библиотека разлетелась на мелкие камушки. А потом пинать эти камушки, чтобы даже они смешались с городской дорогой и исчезли из её памяти. Почему ей так не везет? — Давайте хоть что, бабуль. Только успокойтесь, — небрежно ответила Тереза, мысленно представляя, как попрёт эту махину домой. И — о «чудо»! На библиотекаршу будто Святой Дух снизошёл и открылось второе дыхание. Бодро, как ни в чём ни бывало, она вскочила со стула, взяла «Историю в танцах» слегка усмехаясь и, повертев в руках, черкнула что-то в своих бумагах. — Забирайте! — А документы? Читательского билета у меня не было, — Тереза опешила, поглядывая на тёмный экран компьютера. Библиотекарша ведь даже не включала его. — Я тебе его сделала! Можешь не волноваться, милочка. Теперь твоё дело прочитать то, что взяла, — женщина улыбнулась, обнажая пожелтевшие зубы, и двинула книги в сторону посетительницы. Стопка скользила по поверхности стола, точно по острой металлической тёрке. Терпение вытянулось тонкой ниточкой, по которой специально проводили острым лезвием. Одно лишнее движение — и оно с оглушающим треском порвётся. Тереза почти не дышала. Один лишь взгляд на библиотекаршу вызывал в ней липкое отвращение и злость, доводящие её до трясучки. Липкое, как эта женщина. Приставучая бабка, с которой уже, считай, песок сыплется. Как же её раздражали подобные личности, которых хлебом не корми, дай поприставать. И книга. Упавшая непонятно как с верхней полки. «Какой к хренам, сквозняк её с места сдвинул!» — вопил внутренний голос, пока Тереза с ненавистью смотрела на потрепанный переплёт, на котором даже буквы названия стерлись, что невозможно было его прочесть. Она выйдет и пнёт ногой этот кирпич так, чтобы держащаяся на честном слове обложка с треском разорвалась на кусочки. Хотя нет. Ногу всё-таки жалко. Пинать этот кошмар, словно в стену долбить. Сломает себе ещё чего. Тереза медленно коснулась и провела пальцами вдоль по корешку. Тихое шуршание от неровной шершавой поверхности заставило библиотекаршу сладко причмокнуть. Дурдом. — Только обещай, что прочитаешь всё от корки до корки! — с безумной, блуждающей на лице улыбкой произнесла она. — …от корки до корки. Этвуд ничего не ответила. Потому что если бы ответила, то добавила бы ещё пару красноречивых ругательств в адрес недобросовестной старушки. Взяла в руки две книги и тут же согнулась пополам. Килограммов пять, не меньше. Только вышла и всем телом навалилась на дверь. Та захлопнулась с такой силой, что стеклянные тёмные окна задрожали, готовые повыскакивать из рамы. Так им и надо. А вообще, если какой-нибудь мальчуган разобьёт их, бросив камень, Тереза и бровью не поведёт. Девушка отошла буквально на несколько шагов и тут же испуганно остановилась, роняя из рук тяжелый груз. Погодите. Тёмные окна? Улицу освещал только слабый свет уличного фонаря да фары проезжающих мимо машин. А в окнах библиотеки света не было: абсолютно чёрная мгла. Даже читального зала не различить. Словно в бреду, она подбежала к двери и дёрнула ручку. Закрыто. Страх быстро охватил Терезу, подобрался к ней со всех сторон и целиком завладел разумом, откидывая последовательный поток мыслей. Дыхание стало сбивчивым, а в голове творилась такая сумятица, что Этвуд не сразу опустила руку. Так и стояла, держась за дверную ручку, и слепо смотрела на облупившуюся краску. В чувство её привёл телефонный звонок. Дрожащими руками, толком ничего не соображая, она приняла вызов, хоть и не с первого раза попав по кнопке. — Брайан, прости, прости, прости. Миллион раз прости. — Честно, Тереза, я думал, что ты ошиблась баром и тебя стоит искать в соседнем. Ты где вообще? — голос из динамика был крайне недовольным. — У библиотеки. Я немного задержалась. Тут такое творилось…полоумная старушка пристала. Тереза пятилась назад, не поворачиваясь спиной к мраку, который густел за стеклом. Специально выключила свет, чтобы её не смогли увидеть? А дверь? Заперлась изнутри. Но для чего? — Чего? До сих пор в библиотеке? Чёрт, ты бы хоть предупредила, что планируешь задержаться. — Да не планировала я. Просто… — Терезе вдруг показалось, что за окном что-то сверкнуло. И это что-то явно хотело, чтобы она его заметила. Предупреждение? Опасность? — Потом объясню. Брайан, ты где? — Эх, я ведь и обидеться теперь могу. Я уже у своего дома с бутылкой виски. А ты потеряла один приятный вечер. — Ладно, тогда в следующий раз выпьем. Молниеносным движением засунув телефон в карман, Тереза на бегу подхватила неподъёмные книги с единственной мыслью: поскорее убраться отсюда. А ещё выбросить все из рук в ближайшую мусорку. Но Тереза терпеливо донесла книги до дома, не переставая оглядываться назад. Чувствовала каждой клеточкой тела, что мгла просочилась сквозь плотно закрытые окна и стремительно нагоняла её, стремясь накрыть с головой.***
— Чтобы хоть ещё раз я сжалилась над кем-то…да никогда в жизни! Особенно над сумасшедшими бабками! Да я полная дура! — злилась Тереза и от того бесконечно бурчала себе под нос с момента, как пересекла порог своей квартиры. Она снимала жильё на пятом этаже в доме, который находился недалеко от центра города. В округе было всё, что нужно для комфортного существования: аптека, продуктовый магазин, где, по мнению Терезы, были самые вкусные и свежие фрукты и овощи, и даже пару небольших кафе, в которых можно было неплохо перекусить. Сама квартира была совсем небольшой. Зал, кухня и ванная с туалетом — вот и весь набор. Но Терезе большего и не нужно было. Зато недорого и с красивым видом из окна. Надо отдать должное, место было уютным, и в нем приятно было находиться. В хорошую погоду комната наполнялась нежным согревающим светом настолько, что казалось, будто солнце находится совсем рядом, в маленьком помещении. А дождливое и хмурое время квартира будто игнорировала. Даже ночью создавалось впечатление, что стены, окрашенные в апельсиновый цвет, не хотят принимать у себя мрак и холод, продолжая существовать без них. Из кухни доносилось тихое шкворчание масла на разогретой сковороде, а по квартире распространился слабый мясной запах: в холодильнике удалось найти вчерашние макароны с жареным фаршем. Даже стоя у плиты, Тереза не переставала возмущаться собственной глупости и с особым усердием перемешивала содержимое сковороды. В коридоре послышалась почти бесшумная ленивая поступь. Только слабый скрежет о пол выдавал чьё-то присутствие. На кухню неспешно вошёл большой пушистый кот серого окраса с «недовольной» мордочкой, острыми ушами-треугольниками и длинными усами. В приглушённом свете лампы его шерсть отливала тёмно-синим и создавалось впечатление, что на кухню пожаловало грозовое облако. И это грозовое облако, даже не подумав подойти к хозяйке, запрыгнуло на стул и чинно, не без удовольствия расплылось по нему. Яркие жёлтые глаза с ленивым прищуром наблюдали за её действиями. — Хаус, ты просто знай, что твоя хозяйка — полная дура и ей стоит вести себя спокойнее, когда к ней пристают противные библиотекарши. Которые, между прочим, выключают свет и запираются сразу после того, как люди выходят. Б-р-р. Жуть! Коту было несильно интересно слушать возмущающуюся без конца Терезу. Он прикрыл глаза, изредка разлепляя их для того, чтобы удостовериться, что хозяйка на месте. — Я серьёзно! Жалобу в следующий раз на неё напишу! Или заставлю прийти и лично забрать этот булыжник из бумаги обратно в библиотеку! Животное оживилось, только когда на столе оказалась тарелка с едой, от которой исходил приятный аромат и шла тонкая ленточка пара. Кот приподнялся и стал выжидающе посматривать на хозяйку, но с таким же явным недовольством. — Хаус, у тебя свой корм в миске есть. Не попрошайничай. У меня и так сегодня хлопот не оберёшься. Кот лениво махнул хвостом и спрыгнул со стула, удаляясь в другую комнату. Единственный «слушатель» испарился так же быстро, как и появился. Макаронам сегодня тоже не повезло, потому что вилкой в них тыкали в десять раз чаще. Прибор, попадая по керамической тарелке, издавал противный скрежет, который злил ещё больше. Тереза кое-как впихивала в себя кусочки фарша, не успевая толком пережевывать. Да что вообще произошло сегодня? Хороший вечер. Это должен был быть определённо он. А она успела и позлиться, и не на шутку испугаться. Тереза не была параноиком и не боялась полоумной библиотекарши…почти. Просто она несколько раз проверила дверной замок и не решалась открыть окна, хотя от готовки на кухне стояла томительная духота. Душ тоже не помог: ни холодный, ни горячий. Он только больше подстегнул её на всякого рода размышления о том, как двери могут таинственным образом сначала открыться, а потом закрыться, словно специально для неё. Конечно, с последней мыслью Тереза поняла, что всё-таки немного параноит. Проходя мимо входной двери, она остановилась, вперившись взглядом в пол, на котором красовалась та самая потрёпанная книга. Тереза зашла и бросила её прямо у порога, обессиленно разминая уставшие кисти. Один вид чёрной обложки заставлял её вспыхнуть с новой силой. Она не до конца понимала, почему так злилась. Сама же виновата. Хотя, должно быть, поэтому и злилась. Да никогда в жизни она её читать не будет. Даже не откроет и не прикоснётся к ней до завтра. А завтра придёт и швырнёт её через окно библиотеки, чтобы знали, что работают они там отвратительно. Но эта нахлынувшая злость вдруг сменилась неожиданным порывом, от которого Тереза одним рывком подняла книгу с пола. — Если ты не расскажешь мне о смысле жизни, я тебя при бабке сожгу. Зря, что ли, тащила. Тереза плюхнулась на диван, положив фолиант на небольшой туалетный столик. Хаус внезапно пристроился рядом, всё-таки решив провести время с хозяйкой, которая вернулась позже обычного. При открытии книги обложка вымученно зашуршала и издала трескающий звук. Старьё старьём. Первая страница была пожелтевшая и скукоженная, жёсткая и с оторванным краешком. Буквы плясали в разные стороны, кое-где размашистые, а в других местах очень мелкие. Тереза даже не сразу поняла, в чём дело. Только когда посмотрела на ладонь, на которой осталось синеватый развод, до неё дошло: — Так это написано вручную! Ошалеть… И действительно, текст был не напечатан, а написан чем-то вроде чернил, но по стилю письма явно не обычной шариковой ручкой. — «История государства Элдии. Глава первая», — пробубнила Тереза, наконец-то решаясь прочесть пару десятков страниц для общего осведомления. — Элдия — крупное государство, основанное за две тысячи лет до событий, положивших начало новой эпохи человеческой расы. Простиралось на землях запада, юга, востока и севера, будто в ней сходились все части света, и даже сама Земля считала его своим центром. Тереза неспешно «бегала» глазами по тексту, читая его вслух, чтобы её раньше времени не одолела дремота. — Начало многообещающее, — скептично произнесла девушка, переворачивая несколько страниц за раз. Вооружение, географическое положение, общественный строй — мелькали выделенные жирным шрифтом подзаголовки. Особого интереса они не вызывали. — Глава вторая. Отхлебнув немного ромашкового чая, ибо только он мог её сейчас успокоить и являлся заменой текилы, которую она благополучно упустила, Тереза остановила взгляд на написанном с большой буквы имени. Ей впервые попалось чьё-то имя в этой книге. Раньше были только названия городов и страны. — Имир Фриц — первый человек, получивший таинственным образом силу титана-прародителя. Форма титана Имир, по предположениям, была огромного размера, со светлыми волосами, типично женской фигурой и длинными выступающими ребрами. На лице ее титана не было кожи, мускулатуры или глаз, только череп. И тут же Этвуд поняла, что читать с серьёзным лицом дальше у неё не получится. Какие, к чертям, титаны? Бабуля говорила про подлинную историю мира. А ей что подсунули? Может, если продолжить, то всё приобретёт смысл? И это такое выражение, а на самом деле «титан» — это стратегический объект какой-нибудь. — Вышла замуж за короля элдов, который злоупотреблял силой Имир. Он завоёвывал новые государства и держал в страхе все остальные народы. Спустя тринадцать лет Имир, защищая короля, погибла, а её тело было съедено тремя дочерьми, которые унаследовали её силу. Впоследствии сила разделилась между Девятью титанами. На языке появилась неприятная горечь. Тереза поморщилась и скривилась, едва представив такую картину. Дети поедают плоть матери: это идея к новому фильму ужасов, но никак не «подлинная история мира». Но теперь ей даже захотелось дочитать этот бред. Хотя бы эту главу, в которой уже произошло больше, чем во всём учебнике по истории. — Так… эльдийцы — потомки прародительницы Имир… Опа, а вот и те самые эльдийцы. А я правда думала, что это те, кто ошивались рядом с племенем айя или индейцами. Бабуля сказала, что я их потомок. Хаус, тогда ты динозавр, — кот осуждающе посмотрел на хозяйку, будто понял, с кем его сравнили, и сонно зевнул, положив голову ей на колено. Тереза потрепала мягкую шерсть, которая во время линьки была по всей квартире, и задумалась. — А чего это всего девять титанов? Ну, наделали бы штук двадцать. Чего мелочиться? Каждому по кусочку… Нервный смешок прервал поглотившую квартиру тишину. Неудачная шутка встала поперёк горла. Тереза покачала головой, всё больше осознавая, какую редкостную лабуду читает. — Три Великих Стены (Мария, Роза, Сина) возведены на острове, окружённом морем. Защищали от титанов, — Тереза сильнее укуталась в мягкий тёмно-бордовый плед, которым ранее был застелен диван. — Да, библиотекарша не учла, что моря в этих местах нет и никогда не было. Да и чего защищаться от титанов, если король там — главный титан. Боже, что за бредятина. Совсем логического мышления у неё нет. Верить в такой бред. В уголке, окружённом текстом, была небольшая карикатура, написанная красками. Уродливый человек с непропорциональными частями тела, огромной пастью и маленькими ручками. Поначалу картинка показалась Терезе смешной хотя бы потому, что была нарисована в «серьёзной» книге. Но потом, с осознанием та поджала губы. — Так это тита-а-ан! Пройдясь по страницам подушечками пальцев, Тереза мысленно укорила себя за свою мягкость в отношении незнакомой женщины. Насколько же это всё было похоже на секту. И эта бедная библиотекарша, скорее всего, была её частью. Вот же ж «повезло» нарваться на неё. — Так мне уже хватит. Не могу я про каннибализм читать. Что там по оглавлению… Оно занимало, к слову, несколько страниц и подробно излагало содержание книги. Ранняя история, изгнание на Парадиз, воздвижение стен, — всё это и не только было одним блоком. И, по-видимому расписывало полную историю государства. Был ещё блок «выдающиеся личности» который привлёк большее внимание девушки. Всегда интереснее читать про людей, нежели про государство в целом. Взгляд быстро летел по странице, пока голос произносил множество имён: — Защитники Парадиза: Армин Арлерт, Дот Пиксис, Кит Шадис, Леви Аккерман, Микаса Аккерман, Флок Фостер, Ханджи Зоэ, Хистория Рэйсс, Эрен Йегер… Воины Марлии: Бертольд Хувер, Габи Браун, Зик Йегер, Пик Фингер, Порко Гальярд, Райнер Браун, Фалько Грайс… Хм, некоторые фамилии повторяются… Брауны, Аккерманы, а Йегеры так вообще и там и там записались…так дело не пойдёт. Тереза решительно закрыла глаза и наобум открыла книгу примерно на середине. Так ведь интереснее, правда? А то от разношёрстных имён в глазах рябит. Со страницы на неё, сдвинув широкие брови, смотрел мужчина средних лет. Портрет был нарисован красками, которая в некоторых местах слезла, оставляя за собой нечёткую рябь. Но основные черты лица хорошо выделялись: вытянутое лицо, широкий квадратный подбородок. Глаза были нечётко прорисованы или краски со временем испортились, но, скорее всего, по сероватым разводам можно было сказать, что это и был их цвет. Тереза коснулась рукой портрета и тут же одёрнула её, чувствуя, как на пальцах остались комочки засохшего колера. Эта книга совершенно не предназначена для чтения: совершенно не защищена от внешних воздействий, и какой-нибудь «умник» с лёгкостью мог её при желании испортить. — Эрвин Смит. Тринадцатый главнокомандующий Разведывательного Корпуса. Тринадцатый? Так тут ещё минимум двенадцать описываются? Шпионами командовал, что ли… — Тереза всё ещё рассматривала мужчину на страницах книги. Выглядит достаточно молодо. Глаза, пробегая по тексту, вылавливали лишь некоторые детали. — Боролся против титанов. Ага. При его командовании был обнаружен первый разумный титан. Впоследствии сражался против Бронированного, Колоссального, Женской Особи и Звероподобного. Ну и ну, да они им ещё и имена давали. Не удивлюсь, если и про них тут страничка имеется. Заморочились авторы, так заморочились. Погиб при освобождении Стены Марии в 850 году. Тереза полистала ещё несколько минут пожелтевшие страницы. Кусочками читая текст и тут же забывая его содержание. После чего разочарованно закрыла тяжёлую книгу, оставляя её на столике рядом с кроватью. С ума сойти можно, если вдаваться в подробности. «Сражения с титанами», «летающие на каких-то устройствах люди», «тайна в подвале». Не то, чтобы она ожидала чего-то от сумасшедшей сектантки, но внутри теплилась надежда, что её «подлинная история мира» окажется хотя-бы немного правдоподобной. Титаны, Стены, сверхсилы… супергероика, но только не то, во что можно свято уверовать, как это произошло с библиотекаршей. Её, похоже, втянули в ряды непопулярной секты, а потом ещё заставят переписать на них всё имущество. Так частенько поступали подобные организации. В горле будто застряло что-то острое, врезалось и давило изнутри. Этвуд закашлялась, потирая покрасневшую шею, и решила сходить на кухню за водой. К тому же хотелось побыстрее помыть руки после старой, противно пахнущей сыростью книги. Но пока Тереза неспешно проходила в ванную, из зала донёсся короткий, но очень громкий хлопок. Этвуд тут же ринулась обратно, чувствуя, как спина покрывается гусиной кожей, а ноги становятся ватными. Тереза почти истерично вздохнула, открывая рот в немом крике и пятясь назад. Гребаная книга лежала на полу! Рядом, выгибаясь дугой со вставшей дыбом шерстью, агрессивно шипел серый кот. Но он точно не мог столкнуть её со стола. Во-первых, Хаус никогда не имел привычки лазить там, где не следовало, а во-вторых…да её без должных физических усилий с места не сдвинуть! Сама Тереза пригибалась к земле под весом этой махины. Что уж говорить о небольшом животном, которое ранее не проявляло особого интереса к наведению беспорядка. — Да пошло оно всё к чёрту! Девушка снова почувствовала, как в венах закипала кровь. Что здесь происходит? За этот вечер она несколько раз успела подумать, что спятила, выжила из ума или словила галлюцинации. Ещё немного и ей покажется, что за ней наблюдают. Этвуд наклонилась над фолиантом и уже хотела забросить его куда подальше, чтобы глаза её не натыкались на этот хлам, но остановилась. Книга была раскрыта почти в самом конце, и записи здесь отличались от тех, которые были в начале. Эти были напечатаны. Многие слова перечеркнуты чернилами, а сверху дописано вручную. Видно, писали наспех, потому что повсюду были засохшие, выцветшие кляксы. — Они хотят переписать историю. Стереть эпоху трёх Великих Стен и эльдийцев для того, чтобы
Примечания:
* Пар терр (par terre) — на земле. Термин, указывающий на то, что движение исполняется на полу.
Первая глава получилась достаточно объёмной. В ней Вы познакомились с главной героиней, которой несладко придётся в самое ближайшее время)))
Постараюсь написать фик с минимумом клише.
Приветствую отзывы, буду рада любому, даже самому короткому комментарию. Они очень важны, особенно на первых парах. Мотивация работать дальше!
