Сквозь тернии веков

— Брайан, ты пришёл!       Тереза бодро отскочила от станка и, не скрывая радости, повисла на шее у мужчины. Тот показательно хмыкнул и холодно кивнул. — Ну не злись, пожалуйста! Я же тысячу раз объясняла ситуацию! — Думаешь, я поверю в твои сказки? — Ты сказок ещё не читал. Вот ознакомился бы с тем, что мне впихнула в руки та библиотекарша, и тогда бы ты меня понял. — Об этой библиотекарше я слышу в последнюю неделю чаще, чем жалобы пациентов. Тебя так испугала простая старушка? Они все такие, каждая со своими странностями. Нужно быть снисходительнее к людям, а не воспринимать всё в штыки.       Тереза зло стрельнула глазами в сторону Брайана, но ничего не ответила. Она и правда поступила некрасиво. Нужно было хотя бы предупредить, что она задержится. Но Брайан, в свою очередь, мог и поверить ей. Тереза никогда не отличалась привычкой врать, и он прекрасно это знал. — Давай я заглажу вину. Погуляем сегодня?       Мужчина вмиг растаял. На его лице расцвела красивая смущённая улыбка, которую он поспешил спрятать. Однако не вышло. — Ладно уж. Куда пойдём? — В библиотеку.       Надо было видеть, как стремительно поменялось выражение его лица и стало походить на серую полупрозрачную тень. Тереза неловко улыбнулась и развела руками. — А потом в бар. Или парк. Да куда захочешь! Я плачу. — Купить меня удумала? Чёрт, да какая библиотека, Тереза. — Мне надо сдать книги. И всё. И это закончится так же быстро, как и началось. — Сходи сама, а. Ты специально тащишь меня с собой, чтобы настроение испортить? — Ну, Брайан, ну пожалуйста. Я…не хочу туда идти одна, — почти проскулила Этвуд, состроив жалобное лицо. — Только не говори, что ты боишься библиотекаршу. Да ты совсем чокнулась. — Ну, Брайан! — Ладно, но с этой бабушкой я сам поговорю. Расскажу, что она напугала двадцатитрёхлетнюю особу, которая трясётся от одного воспоминания о ней. Вот старушка удивится. — Как знаешь. Тебя тоже после разговора с ней затрясёт. От злости. — Посмотрим. Где твои книги?       Из рюкзака Тереза вытащила две крупные толстые книги и с большим удовольствием заметила, как округляются глаза Брайана. — Это что за Библия? — Ха-ха! Я же говорила. Это кошмар наяву. Я такого бреда никогда не читала. — Ты ещё и прочла это? Полностью? — Ты меня плохо знаешь. Я же не эта фанатичная бабуля. В первый день что-то прочитала, а потом даже не открывала. Давай скорее сдадим эту макулатуру и пойдём наслаждаться приятным летним вечером. — А что за страницы на скамейке лежат? — взгляд Брайана зацепился за несколько вырванных листов. — Непредвиденные обстоятельства.       Тереза рвано вздохнула, заправляя тёмную прядь за ухо. Воспоминания сегодняшнего утра пронеслись в голове с невероятной быстротой, вызывая лёгкую дрожь по всему телу.       Едва она подошла к своей студии, держа в руках злополучную книгу, как к двери подлетел Адам. Её бывший молодой человек, с которым она рассталась несколько месяцев назад. Он был высоким смуглым мужчиной на два года старше неё, с вечно вьющимися непослушными пшеничными волосами.       С Адамом ей никогда не приходилось скучать. Их постоянные поездки, прогулки и свидания скрашивали любой, даже самый отвратительный день. Всё было прекрасно до момента, пока Адам резко не изменился. Стал раздражительным, часто кричал и даже позволял себе в порыве гнева оскорбить её.       Терезе думалось, что дело в кризисе отношений, который частенько наблюдался у многих пар. Но всё прояснилось почти случайно, когда она нашла в доме пакетик с белым порошком. Адам увлёкся наркотиками и приторговывал ими втайне от неё, прикрываясь работой. И сам же признался в этом. Говорил так, будто хвастался. Про то, как продаёт вместе с «друзьями» и зарабатывает в разы больше прежнего.       Тогда Тереза без раздумий ушла от него, не чувствуя за собой никакой вины. Она не бескорыстный спасатель, который станет терпеть такие выходки. Если человек сам не понимал, в чём проблема и не хотел меняться — пожалуйста. Она тоже не собирается.       Но Адам не признавал своей вины. Он частенько караулил её у дома или у студии, чтобы поговорить. А когда сегодня утром он получил жёсткий отказ, то выхватил книгу и случайно или нет, вырвал несколько листов из неё. После чего психанул и ушёл. — Он даже забрал один лист. Сунул себе в карман. Придурок. — Тебе бы в полицию обратиться. Слишком уж часто он тебя достаёт. А что будешь делать с другими вырванными страницами? Сделаешь вид, что так всё и было? — Не знаю. Всё-таки книга старая и просто выбросить их я не могу. Книгу отнесу обратно, а страницы пока оставлю в студии. Кое-где они сильно смялись и порвались. Потом что-нибудь придумаю.        Сейчас на улице было достаточно светло, и при взгляде на постройку не было тех ощущений, что девушка испытала при прошлом визите. Она уже и забыла, что сломя голову бежала отсюда неделю назад. Теперь остался лишь неприятный осадок от наглости и чудаковатости странной библиотекарши. К тому же рядом с ней был Брайан, а это вселяло в неё ещё больше уверенности.       Здание библиотеки теперь не казалось чем-то пугающим. Уже не хотелось поскорее пройти и не оглядываться. Простой дом, ветхий и совершенно ничем не отличающийся от сотен таких же.       Но у дверей Тереза всё-таки заметила за собой волнение. Ладошки вспотели, и она с силой потёрла их о синие джинсы. Голова почему-то загудела, виски словно сдавливали чьи-то очень крепкие руки.       Брайан, заметивший нерешительность подруги, только закатил глаза и сам схватился за ручку.       Тот же зал, та же духота и резкий запах древесины и дешёвого растворимого кофе, ударяющий в нос. Только теперь вместо жёлтого искусственного света помещение было залито солнечным белым.       За столом библиотекаря, что удивило Терезу, как ни в чём не бывало сидел пожилой мужчина с проседью в длинной бороде. — Добрый день, — проскрипел он, поднимая худые жилистые руки в знак приветствия.       Брайан недовольно цыкнул и с укором посмотрел на Терезу. Смотри, мол, где твоя бабулька. А Этвуд в это время разрывалась от желания рвать на себе волосы и бросить на пол злосчастную книгу ко всем чертям.       Она не хотела снова встречаться с библиотекаршей. Так она думала, пока не увидела вместо неё другого человека. Теперь картина складывалась так, будто она врала Брайану, причем очень неумело. Да и для себя выглядела полной дурой.       Тереза если и злилась, то нередко бросалась в крайности. Поступала необдуманно и часто осознавала свои действия, когда дело было уже сделано.       Так и сейчас. Она с особой твёрдостью зашагала к библиотекарскому месту, опёрлась двумя руками о деревянный стол, ногтями ковыряя неровную поверхность и всаживая пару особо торчащих щепок себе под кожу. — Знаете, я хочу пожаловаться!       Пожилой мужчина оттянул воротник желтоватой рубашки с пыльными пятнами на рукавах и присел на стул. Лицо его выглядело растерянным. Он не ожидал, что с порога ему кто-то начнёт выказывать претензии. — Но мне нужен хозяин или директор. — Я хозяин и директор… — Замечательно! Я бы хотела пожаловаться на Вашу сотрудницу, которая вопиющим образом не выполняла свою работу. Она отказывалась записывать на моё имя книги.       Пожилой мужчина всё с такой же растерянностью смотрел то на Терезу, сзади которой можно было почти увидеть полыхавшее пламя, то на Брайана, который в стороне наблюдал за этой сценой.       Мужчина нервно засмеялся, доставая из кармана платок и вытирая им выступивший пот со лба. Тереза думала, что перевернёт тяжелый старый стол прямо на него. — Вы что-то путаете, девушка. Я здесь работаю один.       Тереза втягивала в себя сквозь сжатые зубы спёртый воздух и буквально тряслась от беспомощности и постоянного бреда, которым её одаривали в этой библиотеке. Захотелось швырнуть огромные книги прямо мужчине в лицо, потому что сейчас его невинное выражение выглядело в её глазах ущербно. — Как это путаю?! Я заходила к Вам неделю назад! И мне отдали две книги! Только предварительно истратив всё моё терпение! Была здесь одна женщина: невысокая, лет шестидесяти-пяти. Без умолку трещала о своих сектантских бреднях! — Девушка, успокойтесь, пожалуйста. Я правда не понимаю, о ком Вы говорите. Может, вы спутали посетителя с библиотекарем? Хотя, когда вы говорите, заходили? — В прошлую пятницу вечером! Да кого Вы все из меня сделать пытаетесь! — Наверное, Вы всё-таки что-то путаете. Видите ли, утром в пятницу около библиотеки хулиганили мальчишки и разбили машину, стоящую напротив. Меня вызвали в полицейский участок, и я провёл там целый день. А вечером библиотека была закрыта. Да, я даже могу показать талон.       Вокруг всё с бешенной скоростью закружилось, дыхание резко участилось, под ложечкой неприятно засосало. Захотелось убежать подальше, без оглядки. Не могла же она с ума сойти! Просто не могла! — Да что Вы мне говорите! Какой дурой Вы пытаетесь меня выставить? Вы с ней заодно, что ли?       Брайан недовольно тряхнул рюкзаком, подходя к библиотекарю. — Простите её. Совсем завралась и теперь не хочет признавать очевидное. — Да не верь ему! Я говорю правду! Иначе откуда бы у меня эти книги?! — Не знаю, Тереза. Но ты хочешь сказать, что какая-то женщина пробралась в библиотеку, чтобы пробить тебе книги? Самой не смешно? — этот тон голоса Тереза терпеть не могла. Будто пристыдить пытался и сделать виноватой. Чувствовал своё превосходство и смотрел свысока. Но она не виновата. — Просто дай сюда книги.       Тереза чувствовала себя идиоткой, когда доставала содержимое рюкзака. Будто сама же выставляла себя всеобщим посмешищем. Это жутко раздражало. И ясно отражалось во всём её виде.       Сжатые до побелевших костяшек кулаки, острый взгляд. Тереза едва не захлебнулась в своей ненависти. — Простите, но «История в танцах» действительно из нашей библиотеки, а эта…нет. Здесь даже марки нет, что она библиотечная. Вы, должно быть, что-то напутали. Понимаю, сам грешу таким.       Тереза кипела настолько, что из ушей уже должны были валить столбы горячего пара. И в какой-то момент её терпение полетело к чертям. Девушка опомнилась, только когда почувствовала, что Брайан, испуганный и слегка ошарашенный её поведением, двумя руками удерживал её за плечи, не давая приблизиться к библиотекарю. А она, как рассерженная фурия, уже почти настигла того. — Спокойствие, Тереза. Ты перетрудилась и устала. Может, со сном спутала. Главное, что всё нормально. Успокойся.       Да какой нахрен спокойствие? С ней пытались сыграть злую и жестокую шутку. И непонятно для чего. Она ведь просто пришла за книгой в прошлую пятницу. Просто опоздала на пятнадцать минут. Не надо было вообще заходить.       Взгляд непроизвольно опустился на чернеющий переплёт, который при дневном свете казался глубокого синего оттенка. Ненавидеть каждую страницу этой книги теперь стало целью её существования. Руки так и чесались начать медленно рвать её на мелкие кусочки, чтобы только пыль и осталась.       Всё-таки надо было дать Адаму окончательно привести её в негодность. А Тереза ещё из-за вырванных страниц переживала. Даже в студии оставила. Дура. Придёт завтра и выкинет их или сожжёт.       Но нет. Она не хотела лишний раз прикасаться к этому убожеству. Отвратительно. Поскорее бы избавиться.       Тереза вдруг схватила тяжелую книгу, немного прогибаясь от её веса. Снова злясь на всё вокруг, она рванула к книжным стендам. — Я посмотрю что-нибудь новое.       Она откровенно лгала. Бросила эту пропитанную желчью фразу, потому что хотела, чтобы от неё отстали. Девушка не услышала в ответ скрипучий голос, напоминающий треск половиц, который вот-вот превратятся в труху.       Зашла в коридор из шкафов и скрылась в их бесчисленном пёстром множестве. Брайан едва ли поспевал за ней.       Верхняя полка. Та самая, с которой свалилась эта «книжечка». Тереза поморщилась, едва вспомнив голос старухи. Противный. Ненавистный. Срывающийся порой на старческий хрип. Да она каждое вздрагивание его помнит. Тереза точно тронулась умом.       Наверное, об этом думал Брайан, когда увидел подругу среди полок с книгой наперевес, жадно скользившей взглядом по множеству плотно поставленных в ряд корешков. — Тереза, что ты задумала? У тебя горячка? Ты точно в порядке? Бросаешься на людей, а потом как повёрнутая крутишься здесь. Идём отсюда. Выпьем и забудем обо всём, что произошло. Я не злюсь, да и не злился. — Да не в тебе дело! Она была здесь! Была! И это всё меня чертовски раздражает! — Слушай, не хочу ни в чём тебя обвинять, но… — Брайан запнулся, собираясь с мыслями, — ты точно чувствуешь себя хорошо? Бессонница беспокоит? Может, у тебя на фоне стресса и переживаний о матери развилось невротическое расстройство. — Ты меня не слышишь, Брайан! Пожалуйста, не неси чепухи! А если намерен продолжать, то свали отсюда! — выпалила Тереза слишком громко для библиотеки. Даже стены, не привыкшие к громкому шуму, дрогнули от неожиданности.       Она радостно выдохнула, когда в слабом свете, едва пробивавшемся сквозь нагромождение из шкафов, заметила дыру. Все книги стояли рядом, ровной линией выстроились в один ряд, и только в одном месте зияла пустота. Слишком большая для двух толстых книг. Но чёрт! Тереза была уверена, что идеальна подходила под ту, что она держала в руках. Казалось, что другие книги там просто не могут стоять. Не положено. Это почётное место доисторического мусорного романа, смешанного с форменным бредом. — Вот! Оно! Я просто положу её сюда и пойдём! — Тереза, твою мать. Это не библиотечная книга, тебе же сказали! — Да погоди ты! Я почти дотянулась.       На носочках, с поднятыми над головой руками она пыталась поставить книгу на положенное ей место. Примерно четверть книги уже стояла на полке. Оставалось лишь задвинуть её подальше. — Милочка, ты уже прочла её?       Тереза замерла на месте. Она не могла спутать. Ей не могло показаться. Слишком часто она вспоминала о ней за всю неделю.       Этвуд обернулась, будто её ошпарили кипятком и побелела в один миг.       Чёртова старуха. Какая ей «бабуля»? Старуха самая что ни на есть.       Девушка на секунду подумала, что сошла с ума окончательно, и она теперь будет плодом её воображения. Но нет. — Женщина, Вы кто? — Брайан своим вопросом ясно дал понять, что остатки здравого ума у неё всё-таки были. — Так ты прочитала её? От корки до корки, — снова маниакальный пугающий взгляд. — Кто Вы такая?! Отвечайте живо! — Тереза, ты чего? — опешил Брайан, видя девушку на грани истерического срыва. — Это она! Она! Она! — Надеюсь, ты её прочла, милочка. Надеюсь… прочла.       Едва Тереза захотела сделать шаг в сторону неизвестной сумасшедшей, как в глазах всё начало мутнеть, расплываться и смешиваться между собой. Цветастые корешки книг закружились в причудливом вихре, и девушка отступила, наваливаясь на шкаф позади.       А старуха не сводила с неё глаз, продолжая улыбаться. Словно она и была причиной её столь резкого помутнения рассудка. Брайан тоже схватился за голову и судорожно перекидывал взгляд с Терезы на неизвестную ему женщину. Его ноги подкосились, и он упал на колени, держась за горло.       Неужели библиотекарь их не слышит? Он должен подбежать к ним, так как они достаточно громко шумели, чтобы заподозрить неладное. Бежать некуда. Да и сил нет.       Что творится вокруг?       Дыхание резко участилось. Свет постепенно угасал, и тьма стремительно захватывала всё пространство. Женщина, стоявшая в проходе, стала одним неразличимым пятном. Внизу живота будто тоже всё сжималось и свёртывалось в единую массу, выворачивая органы наружу.       Тереза едва услышала протяжный скрип, будто она закрыла уши руками и повернула голову. На неё падало огромное чёрное пятно, прямо с верхней полки.       Инстинктивно она выставила руки перед собой, ловя предмет. Тут же чувствуя, как окончательно слабеют ноги, и она падает.       Не закрывать глаза. Открыть. Распахнуть их и даже не моргать. Одно лишь спасение — оставаться в сознании.       Не может быть. Чтобы всё так кончилось.

***

Тьма.

      Чёрная, как шёлк. Окутывает и медленно погружает в себя, словно наслаждается тем, как человек перестаёт ориентироваться в собственных мыслях. Она обязательно чему-то предшествует. Скрывает что-то в своём густом мраке и в один момент рассеивается. И тогда каждому в пору задуматься, стоило ли ей отступать и разрушать человеческое неведение.       В такой тьме и оказалась Тереза, осознавая, что всё ещё жива. Контроль над телом возвращался медленно, а ощущение реальности и того медленнее. С каждой секундой головная боль только усиливалась: по ней будто били кувалдой, и каждый удар отзывался звоном в ушах.       Яркий солнечный свет сразу после тьмы ослепил Терезу. Едва она с трудом разлепила глаза, пришлось снова жмуриться, видя перед собой чернеющую пустоту.       Руки, налившиеся свинцом, поднялись с чего-то мягкого, щекочущего ладони, и подобрались к лицу. Сильно, почти до хруста, сжали голову у висков, пытаясь унять жуткий гул. Но тщетно.       И всё-таки из тьмы нужно выбираться. Это неизбежно.        Полуприкрытыми глазами Тереза посмотрела перед собой. Небо. Бездонная голубая глубь с рыхлыми белыми облаками. Совсем рядом. Стоило лишь протянуть руку и получится схватить пушистый ватный комочек.       Лицо с удовольствием принимало тепло солнечных лучей, мягких и нежных, ласкающих щёки. Лёгкий ветерок зашумел среди кроны дерева, срывая пару изумрудных листьев и унося с собой.       Как спокойно.       Тереза слабо улыбнулась. Этот пейзаж заглушал постепенно отступающую боль.       Тишина, от которой Тереза совсем отвыкла, проживая в шумном мегаполисе. Успокаивает и даёт время отдохнуть.       И нет здесь сумасшедших старух, притворяющихся библиотекарями.       Погодите…библиотека? Она была в библиотеке? А теперь…небо?       Резко распахнутые глаза вновь встретились с небесной гладью, а тело дернулось в порыве подняться. Как только голова потеряла опору, боль моментально вернулась с ещё большей силой, чем раньше.       Тереза теперь застыла в сидячем положении, не веря своим глазам.       Раскидистое поле, на которое словно разбрызгали красок. Оно было сплошняком усеяно пёстрыми цветами, пробивающимися из густого ковра зелёной травы.       Травы, твою мать. Какая трава в библиотеке?       Лёгкие внутри сжались и переплелись между собой, отказываясь принимать свежий воздух. Тереза будто забыла, как дышать.       Рывком вскочила с прохладной земли, не переставая крутиться на месте. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию, отказываясь верить глазам.       Галлюцинации. Это точно были они. При переутомлении можно видеть красочные образы, чувствовать запахи и принимать игры сознания за действительность.       Она все ещё находилась в отключке, в реальности. А это лишь образ, навеянный ею же самой в голове. Видимо, тихий, умиротворяющий пейзаж — это то, в чём она нуждалась после серьёзного стресса и недосыпа.       Тереза недоверчиво усмехнулась, продолжая рассматривать детали галлюцинации, и попятилась назад. Спина столкнулась с твёрдым шершавым стволом дерева, и девушка отлетела от него, словно её ударили током.       Не иллюзия, не просто образ.       Тереза слишком явно чувствовала всё: от боли до щекочущей лодыжки зелени. Она и правда находилась посреди поля.       Лихорадочным потоком крутились в голове всё новые и новые мысли, сливаясь в единую беспорядочную карусель.        Вспомнить-вспомнить-вспомнить.       Библиотека. Да, она была в библиотеке! Ей сказали, что женщины библиотекаря никогда не было там. Так это было. Она схватила книгу и хотела поставить её на место. А потом…потом появилась она. Что-то бормотала себе под нос. После голова закружилась, Брайан тоже упал, и книга…       По порядку. Брайан. Её друг. Она была вместе с ним. — Брайан… — несмело проскулила Тереза, срываясь на сдавленный шепот, — Брайан. Брайа-а-ан!       Голос окреп и, преодолевая ком, застрявший поперёк горла, Тереза изо всех сил позвала друга. Получилось лучше, чем в прошлый раз. Однако последний окрик сорвался на высокий истерический вой.       Ответа не было. Да и на такой открытой местности она бы точно его заметила.       По лицу ручьём потекли слёзы, застилая всё нечёткой пеленой, пока Тереза не переставала дрожащими от страха руками прикрывать рот в немом крике.       Где город? Где высокие, подпирающие вечно серое и тусклое небо небоскрёбы. Где бесконечный гул машин, где толпы народа, гусеницей спешащего по тротуару?       Где Розален? — Нет-нет-нет! Что за розыгрыш? Что за глупые шутки?! — Тереза обессиленно пнула ногой белоснежную ромашку с маленьким желтым солнышком посередине, отчего та потерялась из виду, смешавшись с бурой землёй. — Эй! Кто-нибудь! Вы хоть понимаете, что похитили человека?! Меня будут искать!       Тереза, глотая слёзы, истерично хваталась за голову, боясь пошевелиться.       Это старуха во всём виновата. Всё было задумано с самого начала. Она приметила её, когда Тереза пришла в первый раз. Подсунула ей книгу, чтобы она непременно вернулась в библиотеку и вместе с сообщником-библиотекарем похитили её.       Это было самым логичным, на что был способен истошно кричащий в голове мозг. А она ещё и Брайана в это втянула. Где он сейчас — неизвестно. Может быть, с ним уже…нет. Нельзя настолько впадать в панику.       Вдруг у девушки возникла мысль, которая смогла её немного успокоить: если её похитили, то почему оставили одну в поле? Без какой-либо охраны или наручников, мешка на голове. Да хоть чего.       Этвуд облегчённо (насколько это возможно при данных обстоятельствах) выдохнула и согнулась от резкого приступа тошноты, опираясь руками о колени, тем самым сминая грубую ткань одежды.       И снова потрясение. Тереза только сейчас осознала, что на ней не её одежда. Ни следа от её джинс и футболки.       Длинное голубое платье, непривычно длинное, доходящее до середины голени, расходившееся к низу и туго завязанное на талии, что вздохнуть полной грудью не выходило. Ткань была жёсткая и неприятная, при соприкосновении с телом посылала лёгкие уколы в кожу. — Что за чёрт? — слабый, на выдохе произнесённый вопрос повис в воздухе и растворился при первом же дуновении ветерка.       Тереза ещё раз огляделась. Картинка всё такая же яркая и светлая, только в девичьих глазах она казалась теперь слишком идеальной. Будто кто-то нарочно вылизал всё вокруг, чтобы Тереза купилась на располагающий к себе пейзаж.       Но Этвуд теперь пугало то, что она видела. И каждая травинка казалась ей враждебной, неправильной, отвратительной.       До ушей донёсся едва различимый шум. До боли знакомый. Сначала непонятный гул, в котором едва ли можно что-то различить, но вскоре ей всё же удалось прийти к единственно-верному ответу. Где-то шумели люди.       Тереза осмотрелась ещё раз, но уже более спокойно, чем раньше. Страх всё ещё разрывал её изнутри, заставлял сердце стучать с бешеной скоростью, пускал крупную дрожь по всему телу.       Уделяя внимание только полю, где она оказалась, Тереза совсем пропустила то, что находилось дальше. А дальше были дома: одинаковые, из серого камня, с треугольными крышами из коричневой, а в некоторых местах из-за солнечных отблесков рыжеватой черепицы.       Лихорадочно соображая, что делать дальше, Тереза вновь почувствовала, как ноги перестают функционировать, и она, словно тряпичная кукла, которую бросили посередине игры, опустилась на землю.       Свежая зелень касалась вспотевших ладоней, одновременно щекоча и царапая нежную кожу. Девушка ещё раз сжала руки в кулаки, выдирая с корнем блестящую на солнце траву. Не кажется. Стоило убедиться, что всё действительно не являлось сном. Ещё раз.       Нет. Нет. Нет.       Всё только стало налаживаться. Студия, друзья, карьера. Куда это всё делось?       Всего два варианта действий: остаться и надеяться на чудесное спасение, правда, непонятно, как и когда оно произойдёт, или пойти в сторону домов и расспросить их жителей о её местоположении.       Затем попросить телефон и позвонить в полицию или набрать Брайана. А вдруг ему удалось спастись? Но те люди могут быть заодно с её похитителями. А оставшись здесь, велик риск встретиться с ними лицом к лицу.       На голубом платье виднелись тёмные мокрые круги, которых становилось всё больше. Терезу охватила дикая паника и злость, прежде всего на себя. Зачем она вообще ходила в ту проклятую библиотеку?!       На ватных затёкших ногах она медленно, пугливо озираясь, побрела в сторону вымощенной камнем улицы. Тереза не могла сказать точно, но, кажется, её лихорадило. Она тряслась, как осиновый лист в сильный свистящий ураган.       Шум, сложившийся из голосов людей, усиливался по мере того, насколько далеко заходила Тереза. Каждый шаг отзывался оглушительным эхом в её голове, как бы тихо идти она не старалась. Ей всё чудилось: сейчас, прямо в эту минуту, сбоку выпрыгнут люди в масках и набросятся на неё. Они ведь «не упустят» свой товар.       Но ничего не происходило. У неё на пути наконец-то стали появляться прохожие. Только вот спросить их о чем-либо она не спешила. В её сторону зашагал мужчина средних лет, одетый в том же стиле, что и она, с торчащем во все стороны хворостом за спиной.       Приблизиться к нему она не решилась, как можно быстрее стараясь пройти дальше. «Вот точно он мой похититель», — маниакальное предположение выросло из неоткуда, прочно засело в голове.       На секунду их взгляды пересеклись, и Тереза уже была готова закричать что есть мочи. Но незнакомец просто прошёл мимо, едва уделив ей внимание. Это в миг рассеяло её сомнения, заставляя продолжить путь.       За поворотом доносился громкий галдёж, который сопровождался режущим слух скрипом и беспорядочным топотом.       Тереза так и обмерла, широко раскрыв рот, когда ей открылась совершенно иная, нежели на поле, картина: широкая улица уходила далеко вглубь городка и была заполнена снующими в разные её концы людьми. Кто с корзинками, кто с мешками, а кто-то и вовсе стоял рядом с лошадьми, держа их под уздцы. И все одеты без единого намёка на современность.       По лавкам и маленьким точкам с фруктами и овощами девушка догадалась, куда попала.       Рынок. — Что за чертовщина?       На глаза снова навернулись слёзы. Но Этвуд вдруг с силой хлопнула себя по щекам, оставляя яркие следы от пальцев.       Не плакать! Не вздумать реветь, пока всё не прояснится. И так достаточно времени потеряла на поле. Наверняка полиция в Розалене уже разыскивала её. Студия ведь не открылась вовремя. Хотя непонятно, сколько времени прошло с момента её пропажи. Но всё же ей было легче думать, что её отсутствие не осталось незамеченным.       Навстречу ей шла молодая девушка с довольно приятной внешностью, с лицом, усыпанным яркими веснушками. — Извините. Скажите, пожалуйста, что это за город?       Незнакомка остановилась, быстро поворачивая вправо-влево голову, будто не сразу поняв, что обращались именно к ней. Затем её карие глаза вперились взглядом в саму Терезу и пару секунд осматривали с ног до головы.       У Этвуд уже закрались подозрения, что миловидная девушка как-то связана с её похитителями. Тереза начала мысленно продумывать пути к отступлению. — Ох, простите, что Вы спросили? — голосок звонкий, совсем невинный. Но сейчас Терезу именно это и настораживало. — Как же можно находиться в городе и не знать его названия? — Я здесь проездом, — соврала Тереза, поражаясь, насколько быстрая и уверенная ложь вырвалась из её рта. — Из какой глуши надо приехать, чтобы не знать Трост? — девушка инфантильно вздохнула, и россыпь веснушек прорезали тонкие морщинки. — Т-т-трост? — она издевается. — Не Тростис? — Слушай, какой тебе Тростис? Чего ты отвлекаешь меня? — незнакомка упёрла руки в бока, сжимая плетённую корзинку, наполненную овощами.       Тереза вымученно прикрыла глаза и, даже не посмотрев на возмущённую девушку, поспешила удалиться. Она слишком громко говорила. Это могло привлечь внимание её похитителей.       Хотя погодите.       Обдумать всё ещё раз. Трезво оценить обстановку. Глубокий вдох, такой, чтобы тугое платье затрещало по швам, и выдох.       Терезу всё так же трясло, тело билось в сильнейшей лихорадке, веки сами по себе закрывались. Казалось, ещё немного, и она прямо посреди улицы свалится в обморок. А этого допустить никак нельзя.       Один раз уже упала, и вот, пожалуйста. Теперь оказалась непонятно где. — Простите, — она вновь сделала попытку выяснить своё местоположение, прикладывая руку ко рту и кашлянув, — не подскажете… а что это за страна?       Почему именно такой вопрос? Наверное, потому, что Тереза не могла вспомнить ни одного места в Эдеме с подобной архитектурой. Конечно, нельзя узнать о всех деревнях и различать их наглядно, но даже в сельской местности таких домов быть не должно.       Это пережитки прошлого.       Значит, это какая-то другая страна.       Мужчина, которому был адресован вопрос, посмотрел на Терезу, как на полоумную и развёл руками. — Не понял. — Чего не понял? — Вопроса не понял. Страна — это что? Сорт огурцов? — мужчина кивнул на прилавок с овощами, рядом с которым находился. — Я не разбираюсь в этом, но огурцы хорошие. Беру не первый раз.       Тереза стояла как вкопанная, не сразу осознав смысл его слов. Это он так шутил? Дерьмовая шутка. Разве он не видит, что она предельно серьёзна. Неужели так сложно ответить!       Этвуд плотно сжала губы в тонкую белеющую нитку, не отводя от мужчины взгляда. — Хорошо, ладно, — быстро закивала Тереза, нервно усмехаясь под нос, — просто дайте на минутку телефон, пожалуйста. Я быстренько сделаю один звонок и отстану от Вас.       Мужчина задумчиво запустил руку в жёсткие тёмные волосы и так же, как и в первый раз, раздражающе развёл руками. — Не понимаю, о чём Вы говорите. — Ты совсем идиот? Телефон, что непонятного?! — внутри с новой силой разгорался пожар. — Вам стоит спросить солдат Гарнизона. Может, они помогут. — Да прекратите уже!       Тереза не удержалась и топнула ногой, придавливая пробивающуюся сквозь щели в камнях траву. Теперь её казалось слишком много. Раньше девушка только и мечтала, как на выходных сгоняет с Брайаном на пикник, а теперь всё, что ей хотелось — это вернуться обратно в Розален.       Казалось, каждый нарочно строил из себя тупого, только бы окончательно сломать не без того потрясённую Этвуд. — Каких ещё солдат? — прошипела Тереза, готовая наброситься на мужчину с кулаками, лишь бы тот сбросил фальшивую маску. — Их пост на окраине рынка. Рядом со Стеной.       Мужчина хотел было с улыбкой попрощаться со странной девушкой, но та зло стрельнула в него глазами и, развернувшись, зашагала прочь, оставляя его в растерянности. Неприятная особа.       Этот придурок просто чудом уцелел. Тереза была готова прикончить его на месте. Упрямый шаг прямиком сквозь толпу был отчаянной попыткой найти того, кто недостаточно притворялся. Телефон, наушники, что-нибудь что поможет ей самой убедиться в фальшивости спектакля.       Гарнизон…что за подразделение такое? И почему так близко к городу? Обычно военные части старались строить в небольшом отдалении, а не в центре города. Может, не стоило ей туда идти. Но больше попросту некуда. — Идиот! Почему мне попадаются круглые идиоты! Сказал: «рядом со стеной». Да тут стен полно. У каждого дома их четыре. Как я должна…       Вокруг горла в один миг затянули роковой узел, перекрывая доступ к кислороду. Страх будто обрёл форму и стоял теперь напротив, сдавливая её плечи, прижимал тело к земле. Внутри что-то рухнуло, рассыпалось на острые осколки и больно вонзилось в грудную клетку.       Сначала девушке показалось, что из её груди вырвался истошный крик. Глотка напряглась, а легкие медленно избавлялись от воздуха. Только вот звука не было. Как и сил, окончательно покинувших её вместе с надеждами поскорее отсюда выбраться.       Тереза одинокой фигурой стояла среди толпы. Она запрокинула голову до острой боли в шее и не могла поверить в то, что видела перед собой. Девушка качалась из стороны в сторону, медленно поворачиваясь и шаркая ногами. Поднятая от её действий в воздух пыль оседала на голубом подоле. Этвуд заметила, что перед глазами замелькали тёмные пятна. Ещё мгновение, и она точно упадёт без чувств. Или сразу замертво. Сердце уже готово было остановиться, пропустив последний слабый удар.       Адски огромные высоченные серые Стены образовывали замкнутое кольцо. Словно это было огромной, но в то же время неимоверно стягивающей петлёй. Ловушка без выходов. А она сама, словно мышь, угодившая в мышеловку. Тереза без памяти ломанулась в сторону пугающих своей высотой Стен.       Не может быть. Она никогда не слышала о подобном. Нигде. Намного выше небоскрёбов Розалена. Они, должно быть, могут разорвать само небо и закрыть собой солнце. О таком бы точно писали в памятках о чудесах света.       Единственное объяснение, которое смогла найти девушка: это просто высокая ширма. Каким бы бредом это не было. Чертовски большая, чудовищных размеров ширма. Господи, она готова поверить во что угодно.       Но только она оказалась в метрах десяти от Стены, как вдруг перед ней возникло двое мужчин. Преградив путь, один ловко схватил её под локоть.       Тереза сильно-сильно зажмурилась. Наступившая темнота от прикрытых век пошла цветастой рябью. «Это без сомнения похитители. Не хочу умирать», — пронеслось в её голове, и живот снова неприятным образом скрутило. — Девушка, к Стенам не приближаться! Или Вы правила забыли? — надменно сказал голос, и Тереза немного ошарашенно распахнула глаза.       Эти двое были в одинаковой одежде. Такой у людей на рынке она не заметила, хоть и не рассматривала всех детально. Надетые нараспашку кожаные куртки с нашивкой розы бросались в глаза среди светлых брюк и рубашки. — Язык проглотили? Шатаются тут всякие, а мы нагоняй потом получаем. Документы, дамочка. Живо!       Этвуд испуганно смотрела то на остановивших её мужчин, то на гигантскую Стену перед собой. Подойдя ближе, Тереза на сто процентов убедилась в мысли, что та упиралась в голубой небосвод и вот-вот протаранит его насквозь, оставив чёрную космическую дыру. — А… они не при мне, — Тереза почувствовала, как дыхание вновь начинало учащаться, — а Вы кто, чтобы их требовать? — Чего сказала? Да как ты смеешь так разговаривать с солдатами Гарнизона! — возмутились над самым её ухом. — Так вы Гарнизон? — детали замудрённого пазла постепенно сложились в единую стройную композицию. — Вы охранники, да? — Нет, ты погляди. Мы, значит, за городом смотрим, а в ответ такая неблагодарность. Ты бы за языком следила! — За городом?.. Полиция? — неутешительное заключение сделала Тереза, срываясь на истерический шёпот. Даже полиция участвует в этой клоунаде. — Да ты посмотри на неё. Она точно ополоумела. Какая полиция, если мы говорим про Гарнизон! — Успокойся, она зубы нам заговаривает. Покажи документы или отправишься в участок для разбирательств.       Жёсткий голос второго человека заставил Терезу снова задрожать, точно её выставили раздетую на мороз. Посещать этот самый участок ей меньше всего хотелось, учитывая то, что она совершенно не понимала, где находится. А там ей вряд ли помогут, раз сейчас эти двое так же, как и все, ломали перед ней комедию. — Телефон… у вас есть телефон позвонить? Хотя бы скажите, что происходит. Где я? — губы предательски задрожали и приоткрылись, рвано выпуская воздух. — Пожалуйста, я больше не могу.       Двое солдат переглянулись. И то, с какими лицами они это сделали, окончательно разрушило все надежды, выстроенные Терезой.       Они хотят убедить её в том, что она попала в прошлое? Да кто поверит в это, будучи в здравом уме? — По-моему у нас наркоманка. Смотри, трясётся вся и бредит, да и выглядит как оборванка. В участок её.       Паника охватила Терезу в один миг. Мужчина, что удерживал её за руку, протянул к её лицу свою вторую грязную грубую конечность, пальцами раздвигая её веки. Хотел убедиться, что она под кайфом. Наверное, так.       Но Тереза успела сообразить это позже, чем её ладонь быстрым движением хлестанула мужчину по щеке. Кончики пальцев обожгло. Этвуд замерла, смотря, как к лицу со светлой щетиной приливала кровь.       Её охватывал страх, граничащий с сочившейся из-под кожи истерикой. Реакция на приближение незнакомца вылилась в звонкую пощёчину. Пусть она бы и не смогла её огородить от них.       И только увидев, как удивление на их лицах сменяется гневом, которым наливались серые белки, она поняла, что сотворила. И выбрала самый простой путь решения: одёрнула руку от не до конца пришедшего в себя солдата и пустилась наутёк.       Вдогонку ей что-то кричали. Она не могла разобрать что, потому что свистящий ветер закладывал уши, на короткие мгновения выдёргивая её из этого кошмара. Изредка спотыкаясь и путаясь в длинном платье, она без разбору петляла среди одинаковых, похожих друг на друга домов.       Насколько же всё реалистично! И даже на задних дворах выдерживалась средневековая атмосфера: вместо цемента дома были построены из смеси липнущей к подошве глины и соломы, которые кусками, отколовшимися от зданий, лежали рядом.       Голоса стихли, повторяясь лишь в сознании глухим эхом. Она обернулась: погони не было. Тереза находилась в узком переулке, где даже земля не облицована камнем, между домами, стены которых покрылись густым мхом. Одна эта деталь могла свести с ума. Какой сумасшедший будет настолько продумывать декорации?       Взгляд снова вернулся к другим Стенам, и Этвуд не выдержала. В который раз за сегодня ноги отказывались выполнять свои функции, и Тереза упала прямиком в грязную лужицу, скривившись от внезапно возникшей парализующей боли.       Тереза зарыдала. Впервые за день, не сдерживаясь, с громкими всхлипами. К девушке пришло полное осознание, что она попала куда-то не туда.       Вокруг только претворяющиеся глупцами люди. И никто не желал ей помочь. Совершенно одна. Потерянная и слабая, лежащая на холодном, впивающемся в позвоночник камне. И ничего поделать с этим нельзя. — Почему, почему, почему? — по-детски лёжа, она колотила руками и ногами по проклятому каменному полу. — Что я сделала! Почему похитили именно меня?!       И тут её осенило: а почему она решила, что её похитили? Столько людей были участниками одного спектакля с кучей декораций. Похитители так точно не поступали.       Продали на органы, требовали выкуп, но не пустили бы в город, в котором можно потерять из виду. — Социальный эксперимент. Пранк? — гадала Тереза, вымученно потирая глаза. Должно быть, что-то из этого. Эксперимент, выходящий за все рамки дозволенностей. Но, надо сказать, эффектные у них декорации. — И всё-таки… Стены. Откуда такие Стены? Что я упускаю…       Тело налилось усталостью, отяжелело, прирастая к земле, а веки быстро закрывались. Это не могло продолжаться вечно. Организм и так получил огромный стресс, притупляя ранее все ощущения, но теперь всё разом навалилось на её не без того хрупкие плечи. — Всего пара минуток… — шептала девушка. Последнее, что она видела перед потерей сознания — это режущие склон голубого неба Стены.

***

      Тереза очнулась оттого, что её в прямом смысле окатили ледяной водой. Она подскочила, судорожно протирая глаза. — Пшла вон отсюда, мерзавка! Нечего у чужих домов разлёживаться. Пьяница!       Грузная женщина с красными пухлыми руками, с нехарактерным для её вида писклявым голосом стояла перед ней и недобро скалилась.       Но на это Этвуд внимание даже не обратила, с огорчением озираясь вокруг. То же самое, что и было. Никуда ничего не делось. А у неё были предположения, что наваждение спадёт, едва она уснёт и проснётся в своей мягкой тёплой постели.       Проходя мимо женщины, Тереза наблюдала, как тонкие струйки стекали с волос и лица вниз. Платье стало ещё тяжелее от впитанной им влаги. Под ней образовывалась целая лужа. Её словно намеренно пытались унизить, опустить в самую грязь, ломая её по частям.       Хренова актриса. В этом отвратительном месте. Хоть бы знак подали, что ей делать.       Перед тем как уйти, Тереза нарочно подошла к женщине так близко, что можно было рассмотреть крупную родинку над пухлой потрескавшейся губой. В ответ на злой оскал Этвуд истерично рассмеялась, хватаясь за голову.       До скрипа сжала зубы и резко дёрнула головой. Вода, оставшаяся на волосах, брызнула большими стеклянными каплями и угодила женщине на платье и на лицо. Та опешила от неожиданности и прикрыла глаза, открывая свой отвратительно большой рот. Прочистится хотя бы. Может, поимеет совесть.       Бесит-бесит-бесит!       С упоением и особой тщательностью Тереза, не замечая, как багровеет и вытягивается лицо толстой дуры, которая, как и все, лишь исполняла здесь роль, подняла подол платья и выжала его прямиком на её стёртые туфли. Даже к этому не придраться, всё в мельчайших деталях воссоздано.       Затем подняла блестящие ненавистью глаза, покрасневшие и уставшие, и с ликованием отметила, что женщина была в не себя от злости из-за её выходки. А кто-то думал, что всё пойдёт по плану, да? И она против воли станет актрисой их захудалого театра? — Пошла ты нахер со своим домом и этим спектаклем! Дрянь!       Женщина взорвалась, как вулкан, долгие годы набирающий силы для извержения, и попыталась схватить Терезу, выкрикивая ругательства. Но Этвуд ловко увернулась от тяжёлых рук, которые и поднимались-то с большим трудом.       На вторую попытку женщины, ещё более неуклюжую, чем первую, Тереза случайно подставила ей подножку. Но она клялась себе, если бы до этого додумалась, то сделала бы это специально намного раньше.       Тело женщины, как бочонок, распласталось на земле. Она кряхтела и рычала от боли, потирая ушибленные локти.       Тереза не испытывала ни капли жалости к ней, даже наоборот, мечтала, чтобы та не поднималась. Этвуд не могла представить, чтобы когда-нибудь будет наслаждаться чужой болью. Но сегодня всё изменилось.       Она снова оказалась на рынке, полном людей, как и вчера. А может, это всё только «сегодня» и она проспала каких-нибудь пятнадцать минут. Состояние всё такое же ужасное, так что не понять.       Тереза шумно втянула воздух. В животе тоскливо заурчало от приятного запаха сдобы. Она уже давно ничего не ела и не пила. И теперь, когда девушка перестала бояться и трястись при виде Стен, так как на это уже просто не хватало сил, чувство жуткого голода обуяло её полностью.       Денег, понятное дело, у неё не было. А есть хотелось. И желательно что-то съедобное, а не то, что можно откопать в мусорном баке.       Первое, что попалось на глаза — скудная палатка с фруктами. Груши и яблоки. Одно особенно красное, молодое, будто налитое мёдом. Тереза облизнула сухие губы и тут же встретилась взглядом с торговцем. Тот уже заподозрил что-то неладное и пристально осматривал девушку, наверняка желая, чтобы она ушла к какому-нибудь другому торговцу.       Но, глядя на спелое душистое яблоко, Тереза уже задалась целью попробовать именно его. К торговцу подошло несколько людей и принялось обсуждать с ним цену на груши. Тихонько подойдя ближе, Тереза быстро ухватилась за нужный фрукт и стремительно зашагала вглубь толпы, которая скрыла её из виду.       Не зная почему, но от того, что она совершила такую гадость одному из актёров этого цирка, яблоко стало только вкуснее. Они сами вздумали играть ей на нервах. Не мудрено, что её терпение не резиновое.       И всё-таки несмотря на разбитые вдребезги остатки самообладания, Тереза готова была молить кого угодно, лишь бы этот кошмар кончился. — С дороги!       Из глубин её сознания, где она пыталась вспомнить хоть что-то что помогло бы ей, её вывел неопрятный на вид мужчина, тянувший за собой повозку. Из-за него Тереза снова лежала на грязной земле и молча открывала рот в попытках вымолвить хоть слово.       Голубое, осточертевшее за эти минуты или часы небо вновь раскинулось над её головой. Фальшивка, только и всего. Бескрайний океан стал в её глазах лишь небрежно размазанным пятном. — Эй, ты! Девочка! Да, да ты! Поднимайся скорее, а то тебя задавят! Ну же, иди сюда!       Тереза не сразу сообразила, что обращались к ней. Какая, к чертям, девочка? Без особого интереса она посмотрела на кричавшую ей женщину. В последнее время незнакомых женщин, вступавших с ней в разговор, стало слишком много. И ни один из них ничего хорошего ей не принес.       Поднявшись и попытавшись отряхнуться, хотя дело было изначально гиблым: грязь надёжно смешалась с мокрым платьем, образуя тёмные отвратительные пятна, Тереза без особого интереса направилась в сторону женщины. Невысокой сгорбившейся бабушки с чёрным платком на голове и широким приплюснутым носом. — Чего Вам? Представление началось? — голос дрожал, выдавая нервозность и усталость хозяйки.       Одно неверное слово — и она не посмотрит на пожилой возраст и врежет прямо по её огромному, напоминающую недозревшую грушу, носу. — Ну у тебя и видок. Ты где так вымокла, когда на дворе жара, а на небе не единой тучки? — Ваша «коллега» постаралась, — Тереза даже не будет пытаться им подыгрывать, — ответьте, где я. Живо! И что происходит, тоже желательно упомянуть. — Ох, ну так ты у себя должна спросить. Я-то откуда знаю? Первый раз тебя, грязнулю, вижу.       Этвуд запрокинула голову и засмеялась. Одно и то же. Из раза в раз они вторят ей одно и то же. Сколько можно? — Я смотрю, тебе совсем плохо. Что же ты такое пережила, что теперь бредишь…? — вот актриса! Ей бы Лоскара за такую правдоподобно сыгранную жалость. — Да я уже хер знает сколько в бреду! И никто не хочет помочь разобраться в этом. Вы хотите, чтобы я умом тронулась? — Я пока ничего не хочу, — фыркнула женщина и поправила съехавший платок, — но могу предложить тебе кое-что. — С глаз моих уберитесь все, — шёпотом произнесла Тереза. — Чего? Прости, слышу плохо. Совсем старая. Меня зовут Паула. Я приторговываю здесь, — позади женщины действительно находился прилавок, доверху наполненный спелой бордовой вишней. — Поздравляю Вас с этим. Мне некогда выслушивать Вас. — Погоди, ты даже не дослушала. Я видела тебя вчера здесь же. Рискну предположить, что у тебя нет дома, — укол, достигший самого сердца. Тереза моментально вспыхнула и крепко вцепилась в угловатые плечи торговки. — Есть! У меня есть дом! Только Вы у меня его отобрали! — Я, кажется, поняла, — вздохнула Паула, смотря на Терезу так, словно действительно переживала. Жилистые тёплые руки осторожно коснулись её запястья, поглаживая его в успокаивающем жесте, — твой дом был за Марией? Мне жаль. — За какой долбанной Марией?! Почему был?! Он есть! — как затравленное животное Тереза одёрнула руку, дрожа то ли снова от страха, то ли от безысходности. — Понимаю. Нам всем сейчас тяжело. Не волнуйся, всё образумится. Бог послал нам Стены и не оставит их до самого конца.       Ещё одна больная маразмом. Почему все старушки, которые ей попадаются — конченные сектантки, без умолку говорящие бред о Боге и истории мира. — Я могу помочь. Живу я одна, и комнатка лишняя имеется. Маленькая, но вполне пригодная для жизни. Я уже старая, целый день у прилавка стоять тяжело. Предлагаю сделку. Платить я тебе, конечно, не смогу, но краюху хлеба всегда найду, да и крыша над головой будет. — Вы всем оборванцам помогаете? — едко спросила Тереза, хмурясь. Давай расколись уже, торговка. Скажи, что у тебя сценарий. — Я частенько предлагаю помощь местным хулиганам. Но им чаще всего работа не нужна. Вам бы только воровать да получать лёгкие деньги, а работать ни один не хочет. Так что никто пока не согласился. — Так Вы видели, как я украла яблоко? — удивлённо вскинула вверх брови. — Почему смолчали? — недавно горящее яростью тело постепенно холодело, не воспринимая тепло солнечных лучей. — Не знаю. Ты выглядела такой…потерянной. Да и я поздно заметила, — женщина напряглась и, подумав, задорно добавила, — не у меня же воруют.       Тереза непроизвольно усмехнулась, оценивая юмор торговки. Но тут же пришла в себя: они заперли её в замкнутом каменном кольце и даже не позволяют к нему приблизиться. Они лишили её старой жизни.       Бурлящая внутри злоба вновь рвалась наружу. Все эти бабки одинаковые. Только кажутся милыми и безобидными.       А потом суют в руки отвратительные книги, в которых…в которых.       В которых.       И тут её словно пропустили через мясорубку, смолов все кости в труху.       Она не хотела допускать мысли, что это могло быть правдой. Потому что это было за гранью её понимания.       Но Тереза всё-таки глухо спросила: — Мария… это Стена? — Ну конечно, а что ж ещё? А мы вот за Розой. Дай Господь не пасть ей под натиском титанов. — … титанов? — Ой, прости-прости. Тебе, наверное, тяжело это вспоминать.       Губы совсем онемели, оставаясь приоткрытыми, а бесконечный поток людей вдруг затих, исчезая для Терезы. Только женщина, смотрящая испуганными глазами на неё и держащая её за руку. Если бы не она, то Тереза точно бы не устояла. — Год… какой сейчас год? — Ух ты, вот это ты спросила. Как ж тебе память-то так отшибло, — сетовала женщина, но, замечая, насколько Тереза хотела получить ответ, вздохнула и коротко оповестила, — восемьсот сорок девятый.       Тереза отшатнулась от женщины и замахала перед собой руками. Мокрые тёмные пряди, прилипшие ко лбу и щекам, теперь трепались большими паклями. Не-не-не! Быть не может! Совершенно невозможно.       Надеюсь, ты прочла её. Так сказала библиотекарша, которая никогда ею, собственно, и не являлась.       А что если… глупости. Какая здесь правда, когда очевидно, что всё это враки.       Истошный крик застрял в груди, не смея пройти дальше.       Книга. Чёрный потрескавшийся переплёт. Она падала прямо на неё в последние секунды в библиотеке. Тереза помнила, как её руки поймали тяжёлую книгу, пропуская вибрацию по всему телу.       А потом она очнулась на поле. На поле, и там…что-то было. Что-то явно было в траве. Одна рука не чувствовала земли, но лежала на чём-то твёрдом. — Так что? Ты моё предложение принимаешь? — где-то очень далеко раздался голос торговки. — Звать-то как? — Тереза, — в бреду произнесла Этвуд, оборачиваясь туда, откуда пришла, — никуда не уходите. Будьте здесь. Я сейчас.       С невероятной скоростью она миновала рынок, выбегая за черту каменной улицы. То самое поле, усеянное цветами. А вот и дерево, рядом с которым она очнулась.       Тереза упала наземь, ползая около него и ища в густой траве её. Теперь она ясно вспомнила, что она была рядом с ней, но из-за потрясений осталась незамеченной.       Всё вокруг остановилось, даже время. Девушка нащупала царапающую кончики пальцев обложку. — Да! Да!       Наверняка, они хотели воссоздать то, что описывалось в ней. Воссоздать сказку, чтобы заставить поверить в неё. Это мог сделать только конченный урод. Но теперь всё отступило на второй план.       Открыть и посмотреть, что сейчас вообще происходит по сценарию.       Рука дрожала, пока проходилась вдоль порванного переплёта. Это недостающий пазл в головоломке.       Тереза быстро открыла книгу на случайной странице и сразу же отбросила её, предварительно пролистав ещё несколько разворотов.       Пустая.       Книга была абсолютно пустой, с совершенно белыми и чистыми листами.       Просто хорошая копия? Чтобы внушить ей, что она попала в придуманный мир?       И тут Тереза вновь подскочила к фолианту, более аккуратно пролистывая каждый разворот, бормоча под нос номера страниц. Везде было пусто, и к своему ужасу, где-то на середине она обнаружила наполовину порванную страницу, а рядом ещё следы нескольких, вырванных полностью.       Она повздорила с Адамом, и тот случайно вырвал парочку, утащив с собой и разбросав по тротуару. — Одна вырванная точно была сто пятьдесят шестая. Я же… случайно совсем глянула на номер тогда. И тут тоже сто пятьдесят шестой нет…       И вряд ли кто-то об этом знал. Она была наедине с Адамом в тот момент. И даже он не видел, какие страницы вырывал.       А значит… это та самая книга. Только абсолютно пустая, с более новыми, не пожелтевшими от старости страницами.       Промелькнула вдруг мысль, что все актёры уж слишком натурально играли. Испуг, злость, удивление. Живые эмоции, которые не ограничивались временем, когда на них смотрела Тереза.       Декорации были слишком похожи на настоящие. Нет никакой бутафории в продуктах, домах или одежде. Словно их вырвали из Средневековья и поставили здесь.       И в небе ни одного самолёта за столько времени, хотя железные птицы излетали всю землю вдоль и поперёк. Не могли же эту местность попросту сделать бесполётной зоной?       А Стены, которых вообще не должно быть. Ни одного упоминания о них в реальности, кроме книги.       Этот город назывался Трост. Трост… Тростин. Город, в котором она родилась, так и назывался. — Бред! Бред! Невозможно.       Тереза стиснула челюсть, непроизвольно хватаясь за волосы и до боли оттягивая их, а затем ударяя рыхлую землю.       Стена Роза… Розален. А карта, которую лишь мельком успела осмотреть Тереза в перерывах между когда-то нелепыми рассказами…у неё тогда мелькнула мысль, что она поразительна схожа с их современной, с почти одинаковыми названиями городов. Тогда это воспринималось подобно шутке. — Я что…правда в прошлом?