Девочка по соседству

Бийю занималась своими делами. Она шла домой. Было темно. Быстро приближался комендантский час. Это было прекрасно. Даже типично. Вот только все больше ее беспокоил тот факт, что улица вокруг нее была совершенно пуста и безмолвна, как не должно быть в городе размером с Ба Синг Се. Она не всегда жила в городе, но прожила тут достаточно долго, чтобы понять, что одиночество — плохой знак. Это не было похоже на лес вокруг ее семейной фермы, где тишина означала только то, что барсучьи лягушки и сверчковые мыши ждали, когда она уйдет, прежде чем вернуться к своим песням, и пустота была тем, чем должна была быть сельская местность. Что происходит такого, о чем она не слышала? Ничего хорошего, она была в этом уверена. Либо она пропустила что-то бесплатное и захватывающее где-то еще, либо что-то плохое произошло поблизости, и люди избегали этого района. Ни один из вариантов не был хорошим. Затем от стены отделилась тень и начала приближаться к ней. Это было плохо. Единственное, что было хуже полного одиночества, — это почти полное одиночество. Она достала маленький нож, который всегда носила с собой, на всякий случай. Фигура направилась прямо к ней. Это был мужчина. Он был молод и выглядел как-то виновато. Это нисколько не успокоило ее нервы. — Добрый вечер, — сказал он. — Я из городской стражи. У вас есть минутка? — У меня есть нож, — ответил Бийю и показала его ему. На нем не было формы, и он не предъявил никаких документов. Даже если он действительно был стражником, это мало что значило. Они были немного смешанной компанией, где было больше хулиганов, чем идеалистов. Он благоразумно поднял руки так, чтобы она могла их видеть. — Я просто хочу поговорить. У меня есть несколько вопросов. Бийю не хотела говорить, главным образом потому, что устала, а также боялась, что чем дольше она будет стоять здесь, тем больше вероятность того, что он ее ограбит. Несмотря на все свои усилия, она также, очевидно, пропустила пятно, когда оттирала сегодня живот и грудь, что означало, что телесные жидкости засохли коркой на ее коже, которая тянула тонкие волоски на животе, когда она двигалась, и это было больно. Она уставилась на него. Он попытался улыбнуться и даже не сделал попытки пригрозить ей и потребовать кошелек. Вблизи он выглядел еще моложе. По крайней мере, на несколько лет младше ее. Большой шрам от ожога. Серьезное выражение лица. Вероятно, один из идеалистов, если он говорит правду. Может быть, попытается впарить ей что-нибудь насчет какой-нибудь новой большой религии. Она почти предпочла бы попытку ограбления. Очевидно, приняв то, что она не сбежала с криком, за согласие, он начал задавать вопросы. Давно ли она в городе? Часто ли выходила поздно ночью? Она живет где-то здесь? Видела ли она что-нибудь необычное в последнее время? — Да, — ответила она, а потом объяснила, что к ней подошел какой-то парень, назвавшийся стражником, и просто заговорил, не предъявил документы, вообще ничего, а потом не встревожился, когда она угрожала ему ножом. Это само по себе было довольно странно. У него хватило наглости выглядеть оскорбленным. — Что ты собираешься сделать, пырнуть меня ножом? — спросил он. — Смелые слова для человека, которого вот-вот зарежут. — Этим? — усмехнулся он. — Что не так с моим ножом? — на самом деле Бийю не хотела его колоть — у него еще были бы по-детски округлые щеки, если бы он получал достаточно еды, чего явно не было, — но она всегда была готова вернуться к этому вопросу. — Что не так? — он выглядел еще более оскорбленным. — С такой штукой даже рыбу не выпотрошишь. И ты неправильно его держишь. — Нет, — ответила Бийю. — Да, — сказал незнакомый мальчик, подошедший к ней на улице и теперь, очевидно, критиковавший ее умение владеть ножом. Он тоже вытащил нож. Его нож был больше. Она сделала шаг назад, но он, казалось, этого не заметил. — Если ты собираешься кого-то зарезать, тебе нужно держать его вот так, — сказал он, показывая, как. — Тогда наносишь удар снизу вверх, под ребра и в важные органы. Если ты будешь держать его вот так и колоть вниз, как показывают в пьесах, он, вероятно, просто скользнет по ребрам. — Я запомню это, когда в следующий раз кого-нибудь пырну, — заверила его Бийю. Он нахмурился. — Тебе, наверное, стоит взять другой нож, если ты действительно собираешься кого-то зарезать. Тебе нужен нож с гардой, чтобы рука не скользила по лезвию. Он сказал это так, словно говорил по собственному опыту. — Духи, — с чувством произнесла она. — Я не видела ничего странного, я возьму нож получше, теперь я могу идти? Или ты собираешься ограбить или убить меня? — Можешь идти, — сказал мальчик. — Будь осторожна. Бийю могла бы спросить, чего она должна остерегаться, когда уже встретила его, но он снова исчез в тени, как будто его там никогда и не было. Она уставилась на то место, где он только что стоял. Неужели она все это вообразила? Неужели она устала больше, чем думала? Это казалось более вероятным, чем только что состоявшийся разговор. Вернувшись домой, Бийю сразу же легла спать, решив, по крайней мере, попытаться соблюдать более регулярные часы работы.