Вместе

- За всю историю существования Талисманов лишь двое из Носителей Камня Кота смогли стать героями. Те четверо – лишь самый яркий пример. Но и остальные были злодеями не хуже. - Но… Но почему? - Плагг – квинтэссенция Разрушения. В том числе – личностного.

      - Учтите, если вы решили взять меня в плен и отвезти в Лондон в качестве багажа – я подстраховался. Не буду дома к вечеру – отец получит сообщение, что вы меня украли и собираетесь его обанкротить, спекулируя моей, как высказалась милая Хлоя, «мордой».       Адриан появляется на пороге старого подвала в своем гражданском обличии, но не смотря на дружелюбную манеру речи и приветственный взмах рукой, держится он напряженно. Взгляд решительных зеленых глаз проходится по помещению, выхватывая неожиданно тихую и бледную Хлою, зябко обнимающую себя за плечи, и самодовольного Феликса, спиной подпирающего пустую дверную коробку. Помещение, в котором они собрались, находится за пределами исторической части города – не новострой, зданию лет пятнадцать, но все же и не та категория архитектуры, которую иностранцы считают «Парижем». Обычная бетонная коробка с парочкой магазинов в подъездах, жилыми квартирами наверху небольшими полуподвальными квартирками-студиями, почему-то имеющими отдельный вход с задней части здания. В одном из них Адриан даже видел теплый свет и комнатные растения на подоконнике, но скинутый Хлоей номер квартиры оказался нежилым.       Это бросается в глаза мгновенно, еще на подходе, когда Адриан замечает выдранный с мясом замок на входной двери и обшарпанные перила. Местечко действительно тянет на ловушку – в кармане рубашки беспокойно ворочается Плагг – но Адриан душит в зародыше возникшее недоверие. Они обещали.       Внутри обстановочка оказывается не лучше – обшарпанные стены с облупившейся штукатуркой и кусками старых вздувшихся обоев, покрытых понизу сизо-зеленым грибком, грязные стекла в узких окнах под потолком, отсутствие не то, что какой-либо элементарной меблировки, но и плафонов на свисающих на соплях-проводах лампочках. Лампочки, к слову, новые, явно к приходу Адриана вкрученные.       И главное – запах. Сырой какой-то, плесневелый, поганый. Нежилой это мягко сказано, скорее уж пропитавшийся отрицательными эмоциями. Сильными, яркими, давнишними, ощущающимися даже обычным человеком, лишь немного связанным с магией и волшебством, зато смотревшего все сезоны Сверхъестественного и всю вселенную Заклятия марафоном.       В таких квартирках только в Пилу играть, часть очередная, «Разрыв золотого трио».       Адриан скалится, неодобрительно косясь на зеркально ухмыляющегося Феликса и обеспокоенно – на явно чувствующую себя не в своей тарелке Хлою. Что происходит? Вряд ли Грэм-де-Ванили посмел причинить дочери мэра вред или запугивать. Ха, а вот и ответ, что там за Джокера они выпросили у Бражника: у Феликса на рубашке брошь в форме павлиньего хвоста, а у Хлои в волосах сверкает черно-золотой гребень. Что ж, теперь Нуар знает, у кого хранятся два Камня из семнадцати утраченных. Радости – полные, мать вашу, штаны.       Феликс ловит выразительно-угрожающий взгляд кузена и растягивает губы в еще более хищном оскале.       - Да кому ты нужен, убогий, чтобы возиться с тобой на границе. Лови! – почти цитируя вчерашний вопль Хлои, новый Носитель Талисмана Павлина через всю комнату перебрасывает в сторону Адриана что-то мелкое, сверкнувшее в электрическом свете зеленой искрой. Агрест, подавив желание шарахнуться в сторону и укрыться за косяком входной двери, протягивает руку, в идеально-выверенном тайминге накрывая пальцами упавший прямо на ладонь тонкий округлый предмет. Он не спешит рассматривать подачку, меряясь взглядами с удивительно безмятежным Феликсом, насмешливо изгибающим брови.       - Адриан, не тупи, - раздраженно вмешивается в их гляделки Хлоя, передергивая плечами.       И Адриан, как послушный мальчик, не тупит, а разжимает пальцы и шокировано рассматривает светло-зеленую нефритовую бляшку браслета. Талисмана, если быть точнее.       - Камень Черепахи, - дублирует его мысли Буржуа, делая шаг вперед, но тут же себя отдергивая. Откровенно боясь накинуться на него с объятиями и повиснуть на шее, как делала это всегда. – Абсолютная защита от любой внешней угрозы, включая Катаклизм и удар метеорита.       - А это вы ловко придумали, - Адриан, помолчав с минуту, смеется, запрокидывая голову. Феликс, как всегда, гениален, этого у него не отнять. Да и исконно-женское коварство Хлои тоже лейтмотивом проскальзывает в жестокой шутке. – Я могу отдать этот Камень Ледибаг, и тогда мне придется либо объяснять ей, откуда я его взял, либо говорить, что «так получилось». В первом случае я сдаю вас и вплотную подхожу к тайне своей личности, во втором становлюсь предателем в ее глазах и навсегда теряю доверие, как потенциальный соучастник кражи и, следовательно, пособник Бражника.       Пауза. Девичий смешок, сцеженный в кулак.       - Или я могу промолчать и оставить Камень себе, что автоматически делает меня соучастником вашего заговора и возводит в ранг предателя, - заканчивает Агрест свою мысль и начинает аплодировать, искренне пораженный коварством бывших друзей. – Молодцы. Все как всегда, да, Хлоя? Я отвлекаю внимание, а вы проворачиваете свои грязные делишки за моей спиной.       - Агрест, вот почему у тебя мозги работают, но не когда надо и не в ту сторону? – разочарованно огрызается Феликс, досадливо кривясь и отлипая от стенки. В целом, выкладка Адриана была верной и выставляла их в не самом лучшем свете, особенно в интерпретации Кота. – Лучше б что-нибудь умное придумал!       - С каких пор у вас с Хлоей один репертуар на двоих? – искренне оскорбляется и даже возмущается Адриан, непроизвольно ощущая, как к щекам приливает кровь. Он смущен, раздражен и пристыжен, причем найти своим чувствам причину он вот так на ходу не способен.       - Касательно тебя, дурака, у нас мысли сходится, - Буржуа надменно хмыкает, задирая нос и проходясь по скуксившемуся приятелю прохладно-насмешливым взглядом. – Хватит торчать на пороге, как не родной. Феликс тут для нас целый ностальгический аттракцион устроил, а ты тут всемирный заговор раскрыть пытаешься.       - А разве его нет? Вы меня используете, а я должен молчать и хлопать гла… Кха!       Кот Нуар, повинуясь инстинктам, выработанным за год супергеройской карьеры, прямым ходом направляется к дальней комнате, доверяя бывшим друзьям достаточно, чтобы не ожидать удара монтировкой по затылку. Для аристократа-Феликса такой способ слишком варварский, а у Хлои слишком длинные ногти и нежная кожа, чтобы поднимать что-то тяжелее флакона брендовых духов. Это ли не является высшим проявлением уважения к неприятелю? Но за спиной друзей оказывается не ловушка, не Бражник собственной персоной и даже не связанная по рукам и ногам Ледибаг в истекающей трансформации, а только еще одно помещение, такое же унылое, как и предыдущее. Голые стены с облупленной краской, грязный пол с подозрительными бурыми пятнами, проступающими под слоем пыли и строительного мусора, тусклый свет лампочки. И, апофеозом, вишенкой на торте, кульминацией абсурда – клетка.       В самом углу между двумя сырыми даже на вид стенами, явно не первый стояла старая собачья клетка – из тех, что предназначены для больших монстров, способных ударом лапы перебить шею некрупному животному вроде другой собаки или лисы. Или, как отчетливо вдруг понимает Адриан, ловя застарелые флешбэки и отшатываясь от бурых пятен под своими ногами, может служить отличным запираемым на ключ манежем для трех испуганных детишек.       Агрест давится на середине фразы, хватая ртом пыльный воздух. Сознание на мгновение меркнет и Адриан чувствует себя раздавленным. Слонами. Теми самыми, которые так не любят держать на своих могучих спинах мир, зато обожают давить тех, кто не может на том мире удержаться.       - Место, где началось наше «вместе», - тихо подтверждает его догадку Феликс. Кот заполошно оборачивается, встречаясь взглядом с бледновато ухмыляющимся кузеном, решительно смотрящим прямо в идентичные зеленые глаза рефлекторно перепуганного Агреста. Теперь понятно, почему Хлоя выглядела такой зашуганной. Еще бы, спустя одиннадцать лет воскресить в памяти воспоминания о самых страшных днях своей жизни. И это с учетом супергеройской катавасии последнего года, в котором каждый день можно с легкость умереть и через полчаса быть воскрешенным. – Я посчитал, это будет символично.       - Откуда ты вообще взял адрес? – у Адриана не хватило эмоционально диапазона, чтобы передать ту смесь шока, отвращения и восхищения, которую он испытывал к ситуации и преступному гению дорогого кузена. Вывести Кота Нуара из равновесия, просто показав ему пустую комнату – это нужно умудриться. Это нужно додуматься! Черт, если Феликс и Хлоя действительно стали сотрудничать с Бражником, то «команда света» обречена на провал. Адриан против них – ничто.       - Мама его знала с того самого дня, - беспечно пожал плечами Грэм-де-Ванили, кладя руку на плечо брата и несильно его сжимая. Поддерживая, даря тепло. И улыбаясь одними уголками губ. Ну да, конечно, цель выполнена – супергерой дезориентирован, вяжите тепленького. – Ей сказала тетя Эмили, которая выведала у Габриэля, а откуда в курсе твой отец – история настолько долгая, что сейчас у нас нет на нее времени.       Точнее, она слишком скользкая, чтобы заявлять о ней в лоб. Адриан, тем более в этом случае, не Хлоя, новости о личности Бражника, брошенной с размаху прямо в лоб, он не переживет. Или не поверит, развернется и уйдет, и тогда им придется оставаться в Париже и разгребать последствия недостаточно продуманного плана. Что, на самом деле, нежелательно, потому что в сознании Феликса жила идеальная картинка, позволяющая и сухими из воды выйти, и сундук с сокровищами за собой утащить.       Правда же состояла в том, что Феликс с самого начала помнил о судьбоносном похищении чуть больше остальных. Он загораживал их, перепуганных и побитых, своим телом, а потому видел, как в соседней комнате, уже тогда не закрытой дверью, пролетает темно-фиолетовая бабочка. Он ярко помнит тот сюрреалистичный момент – холод, охватывающий хрупкое детское тельце; рыжее обманчивое тепло за порогом их узкой темницы; боль в слишком туго перевязанной разодранной руке; смех напополам с руганью и звоном стекла оттуда, из мнимой теплой безопасности, а по факту – самого опасного места на планете; всхлипы за спиной; и ее – темно-фиолетовую искристую бабочку над самым полом, дымкой просачивающуюся в узкую щелочку закрытого на щеколду узкого окна под потолком. Спасли их уже через пару часов. Одиннадцать долгих лет Феликс не думал о том моменте и не рассказывал друзьям, считая, что детскому сознанию привиделось, что ну бред же. Хотя, кажется, но что-то тогда, в детстве, говорил дяде Габриэлю – что их спасла бабочка. Что она рассказала полиции, где их искать, и он так сильно боялся обрадовать Адриана и Хлою, потому что не хотел давать им ложную надежду. Но это было правдой-правдой-правдой… А потом Габриэль жестко пересек его щенячью радость, раз и навсегда вложив ребенку, жмущемуся к первому попавшемуся взрослому (но вот почему попался именно он, Феликс вспомнить не мог), мысль о том, что верить в сказки – глупо. Наверное, именно тогда ребенок начал испытывать легкое неприятие отца своего лучшего друга.       И потом он встретил точно такую же бабочку еще раз.       Вылетающую из сломанного планшета аккуманизированной Леди Вайфай. Тем самым давая Феликсу первую, самую важную, зацепку на пути к пониманию личности главного суперзлодея всея Парижа.       - Адриан, - меж тем Хлоя времени не теряет, обеими руками хватая растерянного Агреста за правое запястье и крепко сжимая. – Ты – наш дорогой друг. Здесь, в этой самой комнате, мы клялись быть вместе до самой смерти. Пусть ты решил оставить нашу клятву позади – хорошо, ладно. Это твой выбор. Он не нравится нам, мы против – но черт с тобой. Делай то, что считаешь нужным.       - Мы никогда не были хорошими людьми, - подхватывает Феликс, вливая свой резкий, манерный голос в звонкую от вечных визгов речь подруги, крепче сжимая пальцы на плече переводящего потерянный взгляд с одной на другого брата. Говорить правду в этом месте и этим людям – легко, не нужно оглядываться, думать, бояться. Достаточно только открыть рот, чтобы неприглядные и очерняющие репутацию слова соскальзывали с губ. – Мы воруем, шантажируем и собираемся сбежать из страны с Камнями Чудес в личном пользовании. Но мы никогда не оставим тебя один на один с противником, который может тебя убить.       - О да, конечно, Камень Черепахи отлично поможет мне противостоять двум Камням Времени и абсолютному телепортеру, - язвительно отозвался Адриан, упорно вырываясь из дружеского захвата.       - Конечно нет. Щит – это запасной план и прикрытие. Было бы подозрительно, если бы Феликс потребовал два Талисмана вместо трех, - закатила глаза Хлоя, послушно выпуская друга из своего захвата, но взамен взлохмачивая его волосы.       - Это еще почему? – Агрест недовольно уклоняется от загребущих рук, спасая укладку.       - Покажи мне того идиота, который не додумается полистать инстаграм Хлои и загуглить фразу «Адриан Агрест биография», в которой синим по белому написано, из какого рода какой страны происходит твоя мать, - Феликс закатил глаза и отстраняясь, снова складывая руки на груди. – А потом ответить от лица Бражника на вопрос – почему третья часть нашего трио остается без защиты?       - Потому что защита ему не нужна, - вздыхает Адриан, интуитивно чувствуя в логической цепочке какой-то подвох, но не способный его уловить и сформулировать. Например – а почему вообще по одному только Камню Пчелы Бражник должен догадаться, что он предназначен Хлое, и полезть в ее социальные сети.       - Верно, - захлопала в ладоши дочь мэра, нетерпеливо подпрыгивая на высоченных каблуках. – Как я и сказала, Черепаха – твое прикрытие. Ну и наша, немного, ты угадал.       - И с таким раскладом, все, что нужно для победы Кота Нуара – это эффект неожиданности, настоящее имя Бражника, адресок его злодейского логова и приглашение в дом, - закончил Феликс прелюдию. – Три пункта из четырех мы тебе дадим прямо сейчас, плюс электронную копию Книги Хранителей.       Все, выносите. Мозг Адриана взрывается. Он нетерпеливо трясет головой, вытряхивая из ушей лишние мысли и судорожно пытаясь не захлебнуться в ворохе свалившейся на него информации. В кармане беспокойно ворочается Плагг, вселяя уверенность в реальность происходящего, но помогает это как-то мало.       - То есть, фактически, вы подставляете Бражника, с потрохами сдавая его мне, и взамен требуя отпустить вас с вашими талисманами.       - Джокер, - тонко улыбается Хлоя.       - Книгу вы у Бражника тоже выменяли? – обреченно уточняет супергерой, окруженный подлыми, паршивенькими злодеями, с которыми по какому-то божественному недоразумению делил все детские горести и радости, самолично вручая в загребущие лапы рычаги управления собой.       - Нет, ее мы как раз-таки украли, - Феликс поморщился, вспомнив первый провалившийся план. Точнее, план был разыгран, как по нотам и даже принес плюсы в виде самой шокирующей информации, которую они могли только представить, но первоначальная цель все ж таки достигнута не была. Но ничего. Эту карту они тоже разыграют. Как правильно заметила Хлоя – Феликс не обещал Бражнику, что не расскажет о тайне картины на стене. Он только спрашивал, хочет ли он, чтобы Адриан узнал о ней. – Вот, это теперь твое.       Грэм-де-Ванили с видом заправского фокусника протягивает Агресту вытащенную чуть ли не из воздуха (из спортивной сумки у ног) обычную непрозрачную папку-конверт на А4. Адриану не нужно даже присматриваться, чтобы понять, угадать размеры, а значит и сущность, содержимого – обычная школьная тетрадь или несколько. Брать очередную подачку он не спешит, поэтому Хлоя молча забирает папку из рук друга и от всей души хлопает ею по лбу второго друга.       Так сказать, информацией по лбу. Бараньему, вестимо.       - Да понял я, понял, не дерись! – Агрест с рыком отбирает у подруги орудие вероятного убийства и, в очередной раз послав все к черту, сгребает друзей в объятия. – Спасибо!       Феликс шипит, Хлоя верещит – оба обеспокоены внешним видом и манерами, поэтому Адриан от всей кошачьей души мстит, разрушая их укладки, сминая одежду и вытирая о свою белую рубашку чей-то макияж.       - Я все еще вас ненавижу, если что, - эти двое – расчетливые ублюдки и их воистину царский подарок не перекрывает их поступков. Адриан не готов смириться с тем, что они действовали за его спиной, обокрали Ледибаг, сотрудничали с Бражником, все равно вплели его самого в свою интригу и, он все еще не забыл, довели отца до аккуманизации, украв кольцо матери. – Вы гадкие, подлые сволочи, которые ссорят меня с друзьями, ломают жизнь и втравливают в неприятности. Но я вас, черт побери, люблю!       - Это называется «двойные стандарты», - хмуро бурчит Феликс, смиряясь со своим положением и приобнимая брата в ответ. Одной рукой, корявенько, будто одолжение делая, но искренне и от всей души.       - «Вместе»? – робко уточняет Хлоя, утыкаясь лицом в шею Адриана. Она цепляется за воротник его футболки, как утопающий за последнюю соломинку, жмется крепко, почти жарко, болезненно вздрагивая. В ее движениях нет сексуального подтекста, а слова окончательно убивают любой намек на него, и Адриану искренне жаль рушить ее надежды.       - Нет. Я позволю вам уйти с Камнями и придумаю, что сказать Ледибаг. Проверю, что вы там на Бражника накопали, изучу Книгу. Но никакого «вместе» больше нет. По крайней мере, не со мной.       Потому Адриан Агрест все еще, мать вашу, герой.

- Беру свои слова обратно. Они мне нравятся. - Это называется «двойные стандарты», Плагг. - А почему бы и нет? Мы с тобой можем себе это позволить.