l'amour avec une touche de violence.

— Ну и ничтожество. Противно смотреть на тебя, — отвернувшись, улыбнулся вару и продолжил, — тряпка. Вару поправил свои очки, хихикнул в след младшему и ушёл. Зонтик валялся весь в крови, лоб был разбитый, а стена в крови. Он не мог пошевелиться. Бедного Зонтика били головой об стенку! Но, он уже привык. Вару давно его бил, не смотря на то, что они были парой. Вару всё же вернулся и помог ему лечь на кровать. — Видишь? Я могу быть добрым. Но помогать мыться не буду. Сам большой, да и жирный ты. — Он уже не улыбался. Пятый считал шестого жирным, хотя он был до не хотя худым, поэтому он морил его голодом. У шестого не было сил встать, да и лоб, очень болел. — В-вару… м-можешь.. забинтовать м-мой лоб.? — пытался сказать Зонтик, смотря на своё положение. — Что? Я должен тебе помогать? Я поднял тебя на кровать. Дальше ты и сам сможешь, и убираться будешь ты! — накричал Вару, показывая своим указательным пальцем на лужу крови, находящейся возле стенки. — П-прошу тебя… я не м-могу даже встать… — продолжал умолять бирюзовый. Он знал Вару. Всё же, он сжалиться над ним и поможет, да? Или же оставит валяться весь день, а на следующий простит и поможет ему. — Ладно. Я сегодня слишком добрый. — Он взял Зонтика за запястье, поволок в ванную комнату. Зонтик стонал и кричал от боли. Раньше, пятый порезал запястье бирюзовому. И левое, и правое, что очень мешало, и болело. Но зелёный забинтовал его запястья, он же не убийца? Вскоре, пятый притащил шестого в ванную. И посадил его на табуретку. — Ох, моя тряпочка, тебе идут эти синяки и удары! — взяв за подбородок младшего, сказал старший. — Ты даже не представляешь, как хорошо выглядишь! Зонтик лишь молчал. Он часто говорил ему такое, какой он прекрасный с синяками и ударами, как они ему идут. Бирюзовые волосы выпадали клоками, из-за вырывания и поджигания. Зонтик так сильно любил Вару, что ему было всё равно, абьюзер он, или нет. Пятый достал из-под раковины бинты, и начал заматывать лоб младшего, напевая песенку. Свою любимую песенку. Вскоре, лоб был наконец-то замотан. — Спасибо... всё же, может.. посмотрим кино? — хватаясь за лоб проговорил бирюзовый. — Всё же, как невежливо! Поблагодарил бы! — начал кричать Вару, давая подзатыльник шестому. — Но я… прости, спасибо, что забинтовал мой лоб. Я тебе очень благодарен… — решая уйти, сказал Зонтик. Он встал с табуретки и шатаясь, от голода, пошёл до двери. — А как же кино? Ты разве не хочешь?.. — немного не понимал Вару. сейчас он был немного обижен. — … Я больше не хочу смотреть кино. Сейчас я хочу есть… — отвернулся Зонтик, и шатаясь, пошёл на кухню. Сейчас он проклинал весь мир, потому что знал, ему достанется за такой ответ. Шестой вздохнул, посмотрел на свои руки. Они кровоточили. А запястья были замотаны в бинты, которые были в алой жидкости. Нет, он любил пятого клона, и не переставал его любить, даже если он его бил. Открыв холодильник, шестой клон достал оттуда колбасу, положив её на стол, взял нож и начал нарезать хлеб. И отрезав тонкий слайс колбаски, положил её на хлеб. Сейчас он был так голоден, как никогда. Его никогда в жизни не морили голодом. *** Вару сидел на диване и смотрел ужастик. Он хотел пойти позвать Зонта, и извиниться. Но потом он начал думать: — Почему это я должен извиниться? — Взявшись за свой подбородок стал думать пятый. — Он же виноват, а не я! Встав с дивана, он пошёл за бирюзовым. Он захотел его оттрахать так, чтобы он сдох. Вару никогда знал что такое боль и страх. На его лице была ухмылка, говорящая, что он задумал что-то плохое.