Кристальная Флейта

      Талви сидела на кровати, скрестив ноги и играя на силте. Напротив расположились Вьёвэри и Асио. Синеглазка решила исполнить на празднике самую сложную композицию из своего пока что небогатого репертуара. Если не ставить себе сложные задачи, не повышать требования к себе, не испытывать себя с каждым оборотом планеты вокруг оси, то станешь слабее, перестанешь быть собой настоящей. Талви считала, либо тянешься к звёздам, либо тонешь в трясине — третьего не дано. — Замечательно играешь, чётко и отточено, — похвалил Асио.       Вьёвэри неопределённо потрясла головой. Дверь квартиры приоткрылась, в прихожей послышались лёгкие шаги. Троица увидела Ялими Нуликирикки в праздничном сером одеянии с серебристыми украшениями. — Готовы? — спросила она. — Готовы, — ответил Асио. Талви опустила силту, разобрала и привычно поместила в футляр. — Тогда пошли, — позвала Ялими. — У нас традиция: учителя приводят новых учеников на праздник Осени.       Выбравшись в коридор вслед за остальными, Талви услышала далёкую музыку. В обрывках незнакомой мелодии чувствовалось необыкновенное очарование, обещающее свет и радость. К её удовольствию, Ялими повела их в сторону невидимых музыкантов. Но звук то приближался, то отдалялся. Путь лежал на верхние этажи.       На базальтовых стенах в круглых металлических рамках висели схемы и изображения, демонстрирующие последние достижения в разработке новых способов применения аата-тинты. За окнами спали горы, укутавшись в снежные одеяла. В этом мрачном и суровом месте Талви чувствовала себя как дома.       Она желала быстрее увидеть музыкантов и подняться наверх. Чтобы впечатлить или хотя бы не разочаровать местных обитателей своим исполнением, ей придётся снова превзойти себя. На мгновение Талви показалось, что она снова поднимается на крышу Дворца Музыки в Ауран Люсья.       У поворота Талви подумала, что наконец встретит источник звука. Мягко вступила силта, и синеглазой захотелось немедленно посмотреть на алтимэ, играющего на том же инструменте, что и она. Вслушавшись, синеглазка поняла, что силта неизвестного музыканта отличается от её собственной: у неё кварцевая, у музыканта сапфировая. С первых нот Талви поняла — музыкант играет лучше неё. Она решила: нужно перенять какой-нибудь приём, научиться у неизвестного музыканта.       Звук ушёл вверх. За поворотом оказался тупик с дверями трёх лифтов. Стоило подойти, как средняя дверь распахнулась. Пропустив учеников в лифт, Ялими окинула взглядом коридор и зашла последней. Раньше Талви почти не приходилось ездить на лифтах. В Колинарме отсутствовали высокие здания. Бывая в городах, архитекторы которых любили втыкать шпили и крыши в небо, Талви предпочитала пользоваться лестницами. Поэтому синеглазка рассматривала внутренности лифта не без интереса.       Изнутри лифт Квадрата напоминал лифты из старых видеохроник. Такие же блестящие белые стены, зеркальные панель управления, сглаженные углы. Талви заметила, что число отметок на панели не совпадает с числом этажей. — Ялими, почему нет отметок для подземных этажей ниже третьего? — поинтересовалась она. — У нижних уровней свои подъёмники, — ответила Ялими. — Чтобы роботы с грузами не мешались нам.       Лифт плавно затормозил. Двери ушла в сторону. — Выходите, — позвала Ялими.       Ялими, Талви, Вьёвэри и Асио вышли прямо к началу длинной белокаменной лестницы с ажурными серебристыми перилами, похожими на вьющиеся стебли. На лестнице лежал тёмный ковёр с причудливым узором: снежинки и звёзды прятались среди лиственной вязи и сложных геометрических фигур. Девять алтимэт в ярких одеждах появились из бокового коридора и остановились у первых ступеней, увлекшись разговором. — Пойдёмте, — позвала проводница. „Необычно, — подумала Талви. — Лестница и стены совсем из другого камня, не как на нижних этажах. Верхний этаж реконструировали?“       Лестница привела на площадку со статуей-фонтаном, изображающей сидящего у водопада алтимэ. От площадки вверх бежали две другие лестницы, прижавшиеся к противоположным стенам. После второго подъёма идущих на праздник встретила высокая двустворчатая дверь.       Ялими уверенно толкнула покрытые тонкой гравировкой металлические ручки. Взгляду Талви предстало великолепное зрелище. Сквозь прозрачную крышу звёзды лили колючий свет на чудесный южный сад. Изумрудная и золотая листва, огненные, льдисто-прозрачные и угольно-чёрные цветы, пепельно-серые и обжигающе-фиолетовые пятнистые шары. У самого входа рос огромный синий полугриб. Но первым делом бросались в глаза разноцветные кристаллы, разбросанные по саду. Некоторые размером не превышали пальца. За одним без труда мог спрятаться взрослый хоало, с хвостом и могучими рогами. Стены маскировались „под скалы“. В дальнем конце сада журчал ручей. За ручьём возвышалась сцена, сделанная похожей на огромный камень с плоской верхушкой.       Между карликовыми деревьями и кристаллами петляли вымощенные белой плиткой дорожки. Мягко и уютно горели подвешенные там и тут светильники. Более сотни алтимэт гуляли, сидели на траве и на замаскированных под детали ландшафта сидениях. До слуха Талви доносились отголоски разговоров и песен.       Талви вертела головой, пытаясь увидеть и запомнить всех и всё. А Ялими уже вела их дальше. Навстречу вышел высокий алтимэ в длинном и пышном синем одеянии. Талви узнала одного из основателей Квадрата, раз за разом возвращавшегося сюда на новых витках жизни. — Рад вашему присутствию, — поприветствовал он пришедших, и затем обратился лично к Ялими. — Подойди ко мне после того, как пристроишь учеников. Есть разговор.       Хотя лицо мужчины оставалось непроницаемым, Талви поставила на то, что Ялими ждёт разговор о неприятностях. Может, кто-то набедокурил, а им придётся разбираться?       Пройдя десяток метров по мощёной дорожке, они обнаружили уютное местечко среди кустов и поспешили его занять. Талви легла на траву. Поправила брюки, зацепившиеся за ветку. Под спиной оказался торчащий из земли корень, но это не показалось ей таким уж большим неудобством, чтобы устраиваться по-другому. — Талви, не залёживайся особенно, — предостерегла Ялими. — Подойди к сцене, скажи, что пришла. — Хорошо, — ответила Талви. — Мне нужно поговорить с Капио, поэтому я вас временно покину, — сказав это, Ялими скрылась.       Талви всё же перевалилась на бок, чтобы не лежать на корне. — Как тебе наш куратор? — спросила Вьёвэри. — Ялими? Она замечательная, — отозвалась синеглазка. — У меня возникло подозрение, что случилось непредвиденное, и Ялими с Капио будут пытаться срочно разобраться, — заметил Асио. — И у меня, — присоединилась Талви. — Необязательно, — Вьёвэри принялась щекотать у новых друзей за ушками. Асио прикрыл глаза от удовольствия. Талви обрадованно пискнула. — Возможно, они просто хотят обсудить, где ставить стол с угощениями. — Я поговорю с музыкантами, — преодолев желание остаться лежать и дальше наслаждаться нехитрой дружеской лаской, Талви встала и направилась в сторону сцены.       Перепрыгнув через ручей, она подошла к алтимэ в серой рубашке, прошитой серебряными нитями, и широких брюках с декоративными карманами. В руках он держал силту, что Талви услышала ранее и восхитилась красотой игры. — Привет! — поздоровался он с синеглазкой. — Ты — Талви Руола, и хочешь сыграть свою музыку после основной части? — Да, это я! — ответила она. — Замечательно. Знаешь порядок выступлений? — Да, я знаю! — воскликнула Талви. — Приходи сюда, как начнёт свой номер дуэт, что прямо перед тобой, — посоветовал музыкант.       Мужчина проследил взгляд Талви Руолы. — Интересно, как я играл? — Да. Ты играешь очень красиво, умело, со смыслом и продуманно, — похвалила Талви исполнителя. — У меня свой музыкальный кружок, здесь, в Квадрате, — рассказал он. — Если хорошо сыграешь сейчас, мы с удовольствием тебя примем. — Благодарю! — обрадовалась Талви и побежала обратно к Вьёвэри и Асио.       Вьёвэри лежала на траве и глядела в стеклянный потолок, подложив левую руку под голову и согнув ноги в коленях. Коготком указательного пальца правой руки она водила по ноге, будто желая выцарапать узор. Асио сидел подле неё, скрестив ноги. Талви села к новым друзьям. — Сейчас начнётся, — объявила Вьёвэри.       Свет кристаллов и светильников померк. Остались лишь звёзды за прозрачной крышей и тусклые фонари над сценой. В пятно света вошли четверо в пышных праздничных нарядах. Среди них Талви увидела уже известного друзьям Капио. Две женщины, появившиеся вслед за ним, вместе выглядели забавно: очень высокая и пониже, одна в чёрном, другая в белом. „Наверняка согласовывали цвета, — подумала Талви, — Вьёвэри точно оценила“.       Четвёртый оказался очень странен. Талви не смогла определить его пол: электрические чувства упирались в металл и слепли. Лицо закрывала толстая металлическая маска, изображающая нос хищной лунти. — Он в металлическом костюме? Или это дистанционно управляемая кукла? — удивлённо прошептала Вьёвэри. — Какой-то он странный, — добавил Асио. — Его электрический образ не такой, как у дистанционно управляемых роботов. Под металлом скрывается что-то, чего я не могу распознать.       Это была четвёрка, выбранная от каждой стороны Квадрата произнести речь на открытии праздника Осени. Капио взял слово. — Мы рады видеть вас всех здесь, друзья, — проговорил он. — Советую провести эту ночь с радостью и найти заряд вдохновения на грядущие труды и открытия. Празднуйте! — Новоприбывшие и давние наши товарищи, знакомьтесь и общайтесь! — призвала обладательница чёрного одеяния. — Расскажите интересные истории и насладитесь зрелищем! — добавила обладательница белого одеяния. — Пусть я и не люблю ритуалы, мне занятно видеть новые лица и осознавать, как идёт время, — выдал носитель клювастой маски.       Музыкант в сером появился на сцене в составе блистательного трио, заигравшего неторопливую мелодию. Светлая печаль сменялась надеждой и спокойной радостью. Четверо раскинули руки в стороны и начали свою часть представления. На телах трёх из них выросли крупные кристаллы причудливейших форм, сверкающие цветами, которые не способно создать барионное вещество. Свет с частотами, не соответствующими ни одному переходу ни в одном атоме или молекуле, мерцал из туманных глубин кристаллов аата-тинты в такт чудесной музыке. Талви, зачарованная и завороженная, наблюдала за выступлением. Четвёртый, носящий маску, не показал кристаллов. Вместо этого он пустил по своим одеждам стаи чёрных и белых пятен, кружащихся вслед за переливами мелодии.       Выступление длилось всего минут десять. Когда музыка стихла, Талви показалось, что она вернулась из невероятно долгого и увлекательного путешествия в другой мир. — Переходим к основной части. Общайтесь, угощайтесь и слушайте друг друга! — объявил Капио. — Столы с электрическими графинами, лесными ягодами и напитками у устья ручья, надеюсь вы не стёрли это из памяти, чтобы во всех деталях запечатлеть наше выступление!       Сказавший речь спрыгнул со сцены. Остальные выступавшие последовали за ним. Талви заметила Лово, подошедшего к странному типу в маске. Между ними завязался разговор. Синеглазка попыталась прислушаться, но на сцену вышел певец с четырёхструнной дугой. Его задорный голос начисто перекрыл тихую беседу. — Талви, тебе перед выходом на сцену нужно подзарядиться, — Вьёвэри позвала синеглазку к столам.       Решив удовлетворить своё любопытство позже, Талви последовала приглашению. Вокруг столов уже скопилось немало народа. Рядом с электрическими графинами несколько учёных вели спор о последнем прототипе устройства, призванного извлекать энергию из хода времени. Красавица в длинном серебряно-изумрудном одеянии, с шикарными заколками в серебряных волосах, напоминающими гребни и шипы колючих глубоководных рыб, распинала несчастный прототип в самых нелицеприятных выражениях. — Это абсолютно тупиковая, архибессмысленная, гипертормозящая идея! — ругалась она. — Мы воплотили прозвучавший образ, на ходу изменив конструкцию. В нашем суперглупом положении нет никакой разницы, как на самом деле работает прототип. Даже если он уже сейчас пьёт силу времени, мы это не узнаем. Охладитель не способен измерить количество отведённого тепла с нужной точностью. А придумать более подходящий измерительный прибор, пока не создадим новую композицию, не сможем. — Проблема не в подходе, проблема в том, что нужно время для учёта всех тонкостей и настройки измерительных приборов, — отбивался парень в изумительном фиолетовом костюме с золотым шитьем и заплетёнными в длинную золотую косу волосами. — «Поедатель времени-147» только начал свой цикл работы. — Нет, я настаиваю, что сто сорок седьмой — наша архиошибка. Как и все прототипы после сто сорок третьего. Нужно вернуться к структуре сто тридцатой серии, перестроить кристалл, — не согласилась настойчивая критиканка. — Иначе снова завязнем в болоте. Нужно вернуться к композиции...       Вьёвэри сунула Асио и Талви по электрическому графину. Синеглазка приложила его блестящие контакты к языку и с удовольствием ощутила удивительно вкусный ток. — Нужно аккуратно настроить измерительные приборы, — продолжал упираться парень с косой. — Я уже показывал, что... — В нынешней теории огромные дыры, и вы хотите залатать её через эксперименты. Разумеется, вы запутались. Классические научные методы неэффективны для столь сложных задач, — вступил кто-то третий, спрятанный от Талви за спинами спорщиков. — Именно к этому сверхважному выводу я и веду, — ввернула критиканка с изысканными заколками.       Выпив половину энергии из графина, Талви поставила его на место и схватила с тарелки несколько красных ягод. Присмотрелась. — Как они называются? Никогда таких не видела. — И я не видела, — ответила Вьёвэри. — Вывели под местный климат, — заключил Асио. — Недавно.       Певец с дугой закончил выступление, исполнили свои номера другие музыканты. Подошло время дуэта, после которого наступала очередь Талви Руолы. Троица успела обсудить ягоды, будущую учёбу, новых знакомых и научные новости. — Мне пора идти, — сообщила синеглазка. — Подходите ближе к сцене.       Талви направилась к музыкантам. Алтимэ в сером дал знак подождать завершения выступления дуэта. — Все играли без усилителей, — предупредил музыкант. — Если нужен усилитель, скажи. — Нет, благодарю, — ответила Талви. — С усилителем я буду мешать разговорам.       Талви собрала силту привычными движениями и в ожидании встала у сцены. Волнения не было — лишь приятное возбуждение, будоражащее воодушевление. Талви владела психической дисциплиной, и не допускала вредных чувств. Она выступала на многих сценах и знала: не провалится, и слушателей не распугает. Пусть её выступление и не вызовет восторга у столь искушённой публики, но её номер и не является венцом праздника. От неё не ждут многого, а ожидание она превзойти сумеет. Это не концерт. Многие общаются, думают, празднуют, музыка для них лишь фон. Ничего страшного, что она далеко не столь сильна, как многие из выступавших перед ней.       Дуэт сошёл со сцены. „Вперёд“, — скомандовала себе синеглазка.       Запрыгнув на сцену-скалу, Талви тут же поднесла силту к губам и заиграла быструю, лёгкую мелодию, переливающуюся точно горный ручей в окружении льдов в лучах утреннего светила. Пальцы летали по клапанам с едва уловимой скоростью. Исполнительница выкладывалась на полную. Талви старалась вложить в музыку свои переживания от встречи с суровыми северными горами, окружающими Квадрат, их холодной и причудливой природой. Ближе всех к сцене стояли Вьёвэри и Асио. За их спинами неожиданно появился Лово. „Ему интересно моё незрелое, юношеское творчество?“ — удивилась синеглазка.       Закончив выступление, Талви покрутилась на мыске, благодаря зрителей, и спрыгнула на землю. — Красиво получилось, волнующе, — одобрила Вьёвэри, погладив Талви по спине. — Я заслушалась. — Мне захотелось пойти гулять в горы от твоей музыки, — сказал Асио, пощекотав синеглазке шею.       Неожиданно Лово одобрительно похлопал её по локтю. — Недурно. Уверен, однажды ты станешь первоклассной силтисткой и лучшие музыкальные амфитеатры этой планеты, а, возможно, и других миров будут почитать на честь принять тебя, — польстил Лово. — Я постараюсь, — обрадовалась Талви. — Тысячу лет буду стараться, и после продолжу.       Талви открыла рот, чтобы забросать Лово вопросами, но к ним подошёл музыкант в сером. — Талви Руола, вполне на уровне. Я приглашаю тебя в наш кружок. Зайди после праздника в комнатку слева от спуска к лифтам, у выхода из этого прекрасного сада, — сказал он. — Меня зовут Омо Анси. Рад знакомству.       Лово окинул Омо недовольным взглядом. — Талви Руола, общайся с Лово и его наставником с осторожностью. Не прими за клевету, но за предупреждение, — сказал Омо Анси. — Они занимаются небезопасными и сомнительными экспериментами, а наставник и вовсе погубил себя. Я считаю, им не место в Квадрате, не место на Абэл Янн.       Лово резко развернулся к Омо и сощурил глаза. — Наветы и невежество, — прошипел он. — Пусть Талви Руола сама разберётся, что есть что. — Разумеется сама. Я ей лишь помогаю, — был дан спокойный ответ. — А что случилось с наставником Лово Валомо? — полюбопытствовала Талви.       Вьёвэри и Асио настороженно наблюдали за перепалкой. — Уничтожил своё тело и перенёс разум в какую-то дрянь из слабовзаимодействующей материи, наподобие тел Посланников, и теперь привязан к специальному костюму, чтобы с нами общаться. Продвигает бредовую идею, что мы должны самоуничтожиться и жить невзаимодействующими ни с чем облачками, — сразу раскрыл все карты противника Омо и добавил, сердито поглядев на оппонента. — У нас сложилось такое впечатление. — Всё не так просто, как ты думаешь, Омо, — попытался парировать Лово. — А этот безрассудный чудак поддерживает безумца, — закончил Омо. — Талви Руола, держись от них подальше. Однажды наш коллектив ими займётся, и Вийхус Малиминэ вылетит из Квадрата за злостное нарушение техники безопасности, а Лово поедет лечиться. Если ты не психотерапевт высшего разряда, держись от них подальше, Звонкая Льдинка. Хорошему не научат. — Мы сможем пообщаться позже, с началом учёбы, Талви. Мне больно, что я стал жертвой поклёпа и клеветы на твоих глазах и глазах твоих друзей, — бросил Лово и обернулся на Омо. — Такие как ты во все времена возводили стены на пути лучших умов. Мне противно с тобой разговаривать, поверхностный и ограниченный дудочник.       Сказанное Лово сопроводил грандиозным пакетом критических и уничижительных текстов, отправленным через телепатический обруч. Пакет изобиловал историческими анекдотами на тему того, как ограниченные умы мешали развитию и совершенствованию умов свободных.       Резко повернувшись, Лово стремительно зашагал прочь и покинул зимний сад, театрально хлопнув дверью. Фигура в маске, проскрежетав что-то Ялими и Капио, выплыла вслед за учеником. Омо подошёл к группе празднующих около стола и принялся объяснять произошедшее. Талви, Вьёвэри и Асио озадаченно переглянулись. — Они поссорились, — констатировала факт Вьёвэри. — Чем стал этот Вийхус Малиминэ? Звучит не слишком привлекательно. — Маргинальная ветвь автоэволюции? — предположил Асио. — Звучит тревожно. — Может то, что твой Лово закапывался в землю, как-то связано с их странными практиками? — предположила Вьёвэри. — Возможно, — задумалась Талви. — Хочу разобраться в этой истории. В любом случае, выслушаю обе стороны.       После недолгой паузы снова заиграла музыка. Омо поднялся на сцену со своей сапфировой силтой. Под аккомпанемент трубы и кристаллофона на голове силтиста выросла сине-фиолетовая кристальная звезда, звенящая и переливающаяся холодными огнями. В её тёмной глубине танцевали фантастические узоры. — Вот как решиться уничтожить организм, который умеет делать так? — тихо возмутилась Вьёвэри. — Это не ошибка, это ужасное преступление против красоты и разума. Хрустальные спирали, снежинки, звёзды, цветы, застывшие языки пламени и тонкокрылки всех мыслимых и немыслимых цветов распускались на головах, плечах и ногах музыкантов, создавая неповторимую цветомузыку. — Виртуозы! — восхитилась Талви и вытянула руку.       На белой ладони девушки выросла друза крохотных, не длиннее коготка, ярко-голубых кристаллов, светящихся внутренним светом. Синеглазка принялась качать рукой в такт музыке. — Я тоже могу, — Вьёвэри вскинула руки вверх, и подбросила в воздух горсть фиолетовых искр — крохотных кристаллов аата-тинты.       Асио не стал включаться в игру. — Наверное, когда изобретали аата-тинту, не думали, что она найдёт применение и в качестве конфетти, — прокомментировала Талви. — Далёкие предки позавидовали бы. Когда-то тела алтимэт вырабатывали намного менее приятные субстанции, — поддержала весёлый тон медноволосая.       Талви разобрала силту и убрала в футляр. Повесила футляр на спину. Угостившись электричеством из графинов и доев ягоды, троица расположилась на траве. Вьёвэри беседовала со старшими учениками, расспрашивая их о том, чему учиться в первую очередь и где интереснее. Асио разговаривал с сотрудницей Квадрата в длинном серебряно-изумрудном одеянии. Телепатические интерфейсы обоих едва не искрили от чудовищных потоков информации. Асио не на шутку заинтересовался «Поедателями времени». Талви замечталась и представила, как спустя годы Асио становится одним из сотрудников той лаборатории. Спорит и изобретает. Вместе с нынешней собеседницей и её товарищами стоит возле малахитово-зелёного кристалла в обрамлении тёмного металла. Этот кристалл, пятисотый или шестисотый по счёту, дал алтэн-имио энергию зажечь звёзды вновь, отменил эпоху Тьмы и позволил подружиться с вечностью. Поморгав, Талви выкинула образ из головы.       Почему-то она оказалась без собеседника. Возможно, потому что её взгляд приковала к себе вьюга, бушующая за прозрачным потолком. — Добудьте успех в исканиях и счастье в совместном труде, милые мои друзья, — мысленно пожелала Талви, встала и направилась к выходу.       Захотелось побыть одной — чтобы без помех разложить в памяти впечатления, подумать о своей новой жизни, психологически подготовиться к учёбе и труду.       Талви быстрым шагом направилась к выходу из зимнего сада, оставив за спиной сомнения, хор акустических и электромагнитных голосов, убаюкивающее журчание ручья. Спускаясь по лестнице, она заметила открытую дверь напротив скульптуры с фонтаном, ту самую, про которую говорил Омо. За дверью кто-то лениво перебирал струны. Подойдя ближе, девушка увидела за дверью обширную комнату с низким потолком. Стены, пол и потолок покрывала мягкая ткань глубокого синего оттенка. Вдоль дальней стены стоял прозрачный шкаф, в котором лежали музыкальные инструменты. Её бывшему учителю по силте и ааталоа Морэ Мартимо здесь понравилось бы, подумала Талви.       Бесшумно пройдя внутрь, синеглазка увидела уже знакомого ей Омо.       Мужчина сидел на полу, скрестив ноги, и наигрывал на электрической дуге монотонную и печальную мелодию. Длинные волосы музыканта падали на лицо, скрывая глаза. Омо никак не отреагировал на гостью.       Средняя секция шкафа оказалась не заперта. На нижней полке поблёскивала рубиновая силта. Чудесный материал музыкального инструмента обладал выраженным малиновым оттенком. В свете органических ламп оттенок казался холодным и мрачным. Не спрашивая разрешения, Талви взяла силту в руки и заиграла, следуя теме молчаливого музыканта. Силта звучала глубоко, густо, глухо, вязко. Виной тому инструмент или акустика комнаты, девушка не знала. Возможно, они бы ещё долго играли в этом странном дуэте, но музыкант отложил в сторону дугу и выжидающе посмотрел на Талви. — Это местная силта, сделанная одной мастерицей в перерывах между занятиями теорией мыслительного ааталоа триста лет назад, — сказал Омо, когда Талви опустила инструмент. — Очень нестандартная работа, по-своему шедевр. Звучание специфическое, но очень красивое в умелых пальцах. Тем не менее, никто не захотел взять её себе насовсем. Мы сделали её общественной. Поэтому она переходит из рук в руки, оставаясь в Квадрате уже столько лет. Если захочешь, и ты можешь на ней играть.       Талви оглядела странную рубиновую силту. Ей казалось, что в ней горит литий. — Очень необычная силта, — согласилась Талви и убрала инструмент на место. — Я подумаю, благодарю. — Как тебе праздник? — Прекрасно, — ответила она. — А когда собирается музыкальный кружок? — В начале и конце каждой двенадцатидневки, — сообщил Омо. — Я буду рассылать оповещения.       Талви проследила взгляд Омо. Подумала, что и его заворожило малиновое пламя. — Я думаю об иронии Вселенной. Мы скручиваем тугой спиралью фундаментальные физические силы, чтобы создавать игрушки. Мы создали мыслительные элементы на несуществовавшей материи, переделали на их основе собственные мозги. У каждого из нас в голове чудовищная машина, способная эмулировать работу двадцати тысяч мозгов наших далёких предков, отбивавшихся копьями от хищников и выживавших плодами деревьев и полугрибами с примитивных огородов. Но огромная доля мощи этой машины расходуется на то, чтобы придать нашему восприятию, нашему чувству ту глубину и полноту, которой мы наслаждаемся ныне, и которая удовлетворяет нашу ненасытную жажду бытия и опыта. Ресурс, достаточный для работы сотни примитивных разумов, занят восприятием падения единственной капли с листа на землю. Ты слышала о законе Ворви? — Ещё большая часть нервной системы занята управлением организмом, — добавила Талви. — Шуточный закон о росте интеллекта? „Чем выше вычислительный ресурс, тем большая его часть будет занята милой чепухой?“ — Прекрасно работает закон, как видишь, — подтвердил Омо. — Что касается организма, ты права. Огромная часть мыслительных ресурсов занята управлением мириадами нанитов и синтетических клеток. Значительная часть элементов имеют побочные информационные функции, конечно. Один твой палец «умнее» любого суперкомпьютера былых дней. Но разумы, не обременённые контролем над телом, отчуждённые от своего материального субстрата, имеют над нами некоторое преимущество. Они не заняты собой. Поэтому мы ухаживаем за их телами, а они помогают нам думать над некоторыми сложными вопросами. Зато мы не болеем и не ломаемся, не считая случаев совсем уж ужасных воздействий. Каждое преимущество имеет свою слабую сторону, каждый недостаток таит в себе возможность преимущества. — Благодарю. Тут есть над чем подумать, — ответила Талви. — Искусственный интеллект по имени Эосо, услугами которого я пользуюсь в своих исследованиях, умнее меня в решении многих научных задач, хотя его плазменная элементная база примитивнее кристаллической, на которой основаны мы. Просто ему не нужно думать о руке, она от него отчуждена. Он управляет движением конечностей, но не владеет ими, не может приглядеть за отбившейся от общего порядка молекулой или залечить трещину в кристаллической решётке, — добавил Омо. — Я не завидую Эосо. А он не завидует нам. У нас разные пути, но они параллельны. — Хорошо, у нас плоское пространство, а не гиперболическое, — пошутила Талви.       Со стороны двери послышались шаги. Но синеглазая не почувствовала электрической картины алтимэ. Вместо неё — глухая металлическая оболочка. Обернувшись, Талви увидела учителя Лово, согласно чужим словам уничтожившего своё настоящее тело. Он тоже теперь „отчуждён“, как Эосо? — Помоги мне, — коротко произнёс пришедший, обращаясь к музыканту. — С Имулкарона привезли новые образцы предшественников аата-тинты. Примитивны, но могут слить воду с пары интересных вопросов.       Талви отметила, что на голове Омо нет телепатического обруча. Учитель Лово не мог вызвать его дистанционно, чем был недоволен. — Тумоло, я предлагал подождать сбора комиссии, но, если настаиваешь, я займусь этим прямо сейчас, — Омо встал и убрал электрическую дугу в шкаф. — Я настаиваю, — сказал Тумоло. — Талви, я сообщу тебе о собрании кружка, — бросил Омо. — Благодарю тебя за беседу и дуэт. Прости, закончим разговор потом.       В знак извинения музыкант немного присел. Шагнув в сторону, Тумоло пропустил Омо, отправившегося к лифтам. — Видела жест? Какой учтивый! — прогремел Тумоло. В неживом голосе трещало электричество. — Тебя не угнетает избыточность, бесполезность социальных игр? — Зачем такой вопрос был задан? — Талви почувствовала раздражение из-за того, что Тумоло явно третировал Омо, отправив его работать несвоевременной просьбой. — Я слышал вашу беседу. И знаю, что ты помешала Лово там, в Колинарме. Играй в свои игры, как и все. Приседай, танцуй, наслаждайся шевелением пальчиков. Но не мешай моему ученику, — жёстко отчитал её Тумоло. — Я рекомендую тебе не общаться с Лово сверх необходимого по учёбе, а лучше — вовсе не контактировать с ним, выбрав иного преподавателя. Тем более, скоро я добьюсь перевода моего ученика на чисто научную работу, чтобы игруны и игруньи не мешали его становлению и превращению.       Талви не поняла сути сказанного. Тумоло оберегает Лово от общения с учениками и особенно ней? Зачем? Они мешают Лово сидеть в земляных ямах? Синеглазке крайне не понравилось, что кто-то требует от неё какую-то необоснованную ничем разумным глупость и пытается давить авторитетом. Что за превращение? Что за становление? — Не собираюсь тебя слушаться! — дерзко отозвалась Талви. — Общаюсь, с кем хочу! — Он сам не желает общаться с тобой и подобными тебе, поверь, — проскрипел Тумоло. — Такие, как ты, лезут помогать, не понимая, что понятие блага может разниться, и у вас нет исключительного права на истину. В лесу у Колинармы ты действовала из незнания и по наущению. Так теперь знай: Лово не нуждается ни в чьей помощи. Прибереги своё участие для своих друзей-игрунов. — Не ставь опыты, напоминающие несчастные случаи или безумие, — не осталась в долгу Талви. — Не лезь в материи, что выше твоего недоразвитого понимания, — ответил жуткий исследователь.       Развернувшись, Тумоло вышел из комнаты и направился вверх по лестнице, обратно в зимний сад. Оставаться в пустой комнате смысла не было. Бросив обещающий новую встречу взгляд на рубиновую силту, Талви вышла вслед за странным существом, когда-то бывшим её сородичем, обогнула фонтан и побежала вниз по лестнице.       Вскоре Талви стояла у окна в их с Вьёвэри комнате и глядела на танец снежинок за окном. На её голове блестел телепатический обруч. Разум синеглазки летел сквозь облака информации. Организм, разогревшийся в зимнем саду, отдавал тепло в снежную ночь.       Для Талви холод был другом.