Часть 5
15 мая 2022 г., 16:31
Глядя по ту сторону лейкосапфирового окна после возвращения с праздника, Талви любовалась чудесным танцем ледяной пыли. Похолодало, и вместо простых снежинок, иголок и причудливых колючек с неба сыпались шестиугольные призмы не толще волоса.
„Как алмазная пыль“, — думала она.
Влюблённая в снег и лёд, Талви могла часами глядеть на метель, одновременно занимаясь чтением и учебными заданиями через телепатический обруч. Эту ночь Талви провела у окна. Спросив разрешения у соседей по квартире, Талви время от времени тихонько наигрывала на силте приходящие на ум мелодии, вдохновлённые волшебным зрелищем за окном.
Оторвал её шорох, послышавшийся из прихожей. Талви выглянула на звук. Вьёвэри Эйрэли сидела перед электропередатчиком, скрестив ноги.
— Верной звезды, — поприветствовала её медноволосая.
— Благодарю тебя и желаю того же, — ответила Талви.
— Не люблю есть, — пояснила Вьёвэри, встряхнув головой. — Пока перевариваешь, чувствуешь, как внутри болтаются куски. Потом ещё в туалет идти, если в еде что-то лишнее. Я решила есть ровно столько, сколько нужно для роста, а энергию получать вот так.
Талви села рядом.
— Ты красиво играешь. Необычно и очень вдохновенно, — похвалила Вьёвэри.
— Приятно слышать похвалу, — ответила Талви. — А у тебя изумительное чувство стиля. Ты и меня, и Асио одела на праздник не хуже умудрённых тысячелетиями дизайнеров.
Вьёвэри погладила Талви по голове. Серебряная закрыла глаза от удовольствия.
„Наверное, мы будем хорошими друзьями“, — подумала Талви, чувствуя возникшую с новой подругой эмоциональную связь.
— Вийхус Малиминэ сказал мне, что я представляю опасность для его ученика, будто могу отвлечь от движения по гибельному пути, описанному Омо на празднике. Насколько поняла его слова, — рассказала Талви. — Омо потом рассказал через обруч, что Тумоло так бьёт кружки всем, с кем Лово пытается заговорить не на тему его исследований. Глупейшая ситуация.
— Очень глупая, — согласилась Вьёвэри. — Меня пугает то, что они делают. Это неправильно. Я была бы рада помешать. Каждый имеет право делать с собой что угодно, но ситуация абсолютно нездоровая. Мне кажется, Лово нужна помощь. Но я сомневаюсь, что помочь можем мы. Мы для него просто обычные учащиеся. У него должны быть друзья, любимая.
— Я постараюсь узнать больше об этой странной истории, — обозначила свои намерения Талви. — Вийхус не может мне это запретить.
— Пусть звёзды верно указывают путь.
Они немного помолчали.
— На первых занятиях по кристаллографии аата-тинты только задачи про одномерные системы с одной трансляцией. Мы решали их в школе, — задумалась Вьёвэри. — Но здесь наверняка каждая будет с коварным подвохом. Я искрю от любопытства, как Ялими попытается нас запутать и заставить побиться над хитрыми рекурсивными решётками. А ты? Чувствуешь азарт перед лесом загадок?
— О, конечно! — мечтательно сощурившись, ответила Талви. — Напряжение поиска и наслаждение ответа.
— Загадки, тайны, наука — одно из пяти занятий, что я люблю больше всего. Труд и поиск ради тайн и загадок. Наверное, первое или наравне со вторым.
— А какие остальные? — полюбопытствовала Талви.
— Организовывать полезное и хорошее для всех, лучше, если ещё и весёлое, помогать этим другим. Путешествовать с друзьями по интересным и красивым местам, узнавать новое и получать яркие впечатления. Создавать красивые одеяния, соответствующие сути характера владельца, изобретать новые сочетания цветов и форм. Обнимать, гладить приятных мне алтимэт, — рассказала Вьёвэри, отключаясь от электропередатчика. — Жизнь чудесна и прекрасна! А ты что любишь?
— Выращивать кристаллы и любоваться ими, — пошутила Талви. — Мой список не сильно от твоего отличается. Только с одеждой возиться не очень люблю. Наверняка я скучнее тебя, ты такая искорка, огонёк, протуберанец! На силте ещё играть люблю, музыку исполнять и придумывать. Лазать по сугробам, ледяным пещерам. Нырять... хочу поработать и в пещерах среди льдов, и в океане. Что может быть лучше тайн, загадок, поисков, создания и разгадывания чудес?
Вскоре Вьёвэри ушла играть с Асио. Талви вернулась на свою кровать и забралась в спальный мешок, нацепив на голову телепатический обруч.
***
В первые сутки обучения в Квадрате ученикам предстояло записать в мозг обзорные сведения о предстоящих курсах и пройти некоторое количество простых испытаний на ускоренных виртуальных моделях для определения точного уровня навыков. Не разрешалось выполнять их дистанционно: требовалось прийти лично в одну из аудиторий пятого этажа. Обосновывалось это тем, что при личном присутствии быстрее складывается коллектив, не нагружаются линии связи и обсуждение через телепатические обручи идёт немного быстрее и полнее. Талви лежала, уткнувшись лицом в кровать и завернувшись в спальный мешок. Через телепатический обруч она пыталась разобраться в интересной ей работе про обработку аата-тинты с помощью рентгеновского излучения. Асио и Вьёвэри снова играли в многомерный лабиринт, параллельно разбираясь в заранее добытых обзорных сведениях по курсу. — Пойду включу Льдинку, — оторвалась Вьёвэри от игры. Подойдя к Талви, она стала гладить её по голове и щекотать шею. Синеглазка скинула обруч, перевернулась и открыла глаза. — У тебя сменились гольфы, — обратила внимание она. — Настал новый день. — Правильно. Это означает, что пора идти. Вставай! — Вьёвэри принялась вытаскивать Талви из мешка. Последняя смирилась и дала вытащить себя и поставить на пол. За происходящим наблюдал Асио. В отместку Талви шутливо укусила Вьёвэри за плечо. — Мне нужна минута, — бросила Талви и полезла за одеждой. Праздничный наряд остался ждать новых торжеств. Талви натянула свободные синие брюки, белую рубашку и жилетку в цвет брюк с серебристыми пуговицами в форме снежинок. Отобрала свои носки у Вьёвэри, устроив весёлую возню. Носки предназначались для украшения ног. Благодаря толстой прочной ткани коготки на пальцах не царапали ботинки изнутри. — Ты узнала дорогу? — спросил Асио. — Конечно! — с готовностью ответила Вьёвэри, смахивая несуществующие пылинки с фиолетовой рубашки, которую носила вместе с алыми шортами и высокими гольфами. Рубашку украшали золотистое шитьё и яркие пуговицы. Троица покинула уютную квартирку и вышла в коридор, где соседи уже расходились кто куда. Быстро и уверенно Вьёвэри повела своих новых друзей по верному пути, сквозь тёмные базальтовые галереи, освещённые оранжевыми светильниками, по запутанным переходам со множеством лестниц, подсвеченных таинственной бирюзой. Абстрактные статуи из чёрного чугуна вызывали желание задержаться и рассмотреть каждую во всех подробностях. В главном коридоре пятого этажа Мыслительной стороны вместо базальта стены украшали металлические панели с гравировкой. Тысячи пиктограмм, чертежей и схем представали взору. Безошибочно определив нужную дверь, Вьёвэри распахнула её картинно-элегантным движением и зашла в аудиторию. Талви и Асио вошли следом. Семеро алтимэт уже сидели на подушках в просторной, идеально квадратной комнате. У каждого из семерых на голове красовался телепатический обруч. Глаза учеников закрывали очки для приёма графических кодов. У стен стояли каменные вазы с синтетическими растениями, поглощающими электромагнитную энергию в спектре от радиоволн до рентгена. Их иссиня-чёрные листья с голубыми прожилками темнели клочками космической пустоты. Отсутствие окон возмещали красочные рисунки на стенах, изображающие горные пейзажи каменистой и безвоздушной планеты. Свет, льющийся из скрытых за настенными украшениями оранжевых ламп, медленно менялся так, что создавалась иллюзия смены времени суток. В дальней от входа части комнаты возвышалась серебристая пирамида высотой с алтимэ, мигающая разноцветными огнями. Рядом с пирамидой лежала стопка подушек. Взяв себе подушки, друзья уселись вместе на пол и надели поднесённые роботом-помощником очки. — Приветствую всех, — произнесла Ялими, заходя в аудиторию. Устроившись на подушке возле пирамиды, она скрестила ноги и села, строго выпрямившись. — Нет смысла произносить речи. Приступим к делу. Через телепатический обруч и очки в разум Талви постучался солидный пакет информации. Приняв и раскрыв его, она увидела развёрнутую картину предстоящего труда. В Квадрате для передачи данных использовалась необычная символика, отличающаяся как от письменно-разговорной речи, так и от стандартных протоколов телепатической связи. Её ветвистые знаки распускались под лучами внимания, будто цветы, раскрывая всё новые смыслы и детали. В первом «лепестке» Талви нашла школьные знания о работе с многомерными матрицами и другие базовые вещи. Удостоверившись, что знает материал, она двинулась дальше. Лепесток подразумевал, что нужно понять скрытый в нём вопрос, и дать ответ. Вопрос, как поняла синеглазка, заключался в утверждении и доказательстве теоремы, говорящей нечто важное о некоторых линейных пространствах. Придумав удачную формулировку и найдя доказательство – не без усилий – она отправила его Ялими. Второй лепесток оказался посложнее. Развернув его до конца, Талви сконструировала образ кристалла, напоминающий реальные структуры из аата-тинты. Кристалл приглашал сделать схемы его двумерных проекций. Талви подумала, проверила ответ дважды — и ошиблась. Вьёвэри, к тому времени уже играючи разобравшаяся с третьим лепестком, пришла на помощь. Ялими сделала одобрительный жест, подняв и опустив руку. Синеглазка подумала, что явно не столь умела, как считала себя ранее. Но решила непременно наверстать разрыв. В третьем лепестке структура из аата-тинты разворачивалась в узор на шестимерной гиперболической поверхности. Законы, задававшие переход, оставались неясны, и Талви, зажмурив глаза, отчаянно искала их в лабиринтах сложнейших повторяющихся процессов. Гармония и изящество открывающейся перед ней картины находилась на грани её нынешнего понимания. Талви казалось, что от напряжения её мозг превратится в новую звезду. Едва не растеряв догадки на пике безумного поиска, она плавно соскользнула к поразительно простому и изящному результату. Чарующе красивый и элементарный ответ упал в протянутую ладонь. Талви подумала, что навсегда запомнит этот миг. Показав схематичное описание Ялими, синеглазка с чувством восторга двинулась дальше. Вьёвэри начинала пятый лепесток. Асио преодолевал третий. Думай они вместе, наверняка двигались бы быстрее, заключила Талви. Но тогда и знание оказалось бы раздробленным, а испытание – неполным. „Некоторые вещи лучше пережить самой“, — решила Талви. Вьёвэри потрясла головой, словно прогоняя от себя неправильный ответ. В четвёртом лепестке Талви не только не сумела ответить верно, у неё не получилось правильно выделить вопрос. Мозаика не сложилась, в самый важный момент рассыпавшись в бессмыслицу не связанных друг с другом соотношений. Вьёвэри снова пришла на помощь. Ялими помогала Асио вместе с другим учеником. Чувствуя мучительную нехватку способности выкристаллизовать верный вывод из хаоса возможного, Талви следовала точно за пришедшими на помощь. Самый важный шаг к ответу ей даже удалось сделать самой – хотя усилие показалось запредельным. Благодарно погладив Вьёвэри по волосам и плечу, Талви взошла к пятому, сложнейшему лепестку. Потонув в водовороте сложнейших симметрий, Талви нырнула к его истоку. Ответ от неё и Асио появился одновременно. Вьёвэри к тому моменту уже закончила свой труд, и праздно любовалась собравшимися. Завершив, Талви помогла одному из товарищей по занятиям. Она чувствовала радость от победы над сложнейшими загадками. К радости примешивалось лёгкое смятение: использование своих возможностей на полную подарило неожиданно яркий и обескураживающий опыт. Приглядевшись к остальным, Талви не смогла понять, испытывают ли они нечто похожее, и задала вопрос устно, одновременно передав в перегруженный телепатический канал подробный рассказ о своём пути к ответам. Зная то, как ученики решают задачи, преподаватели могли найти способы максимально раскрыть потенциал их индивидуальных особенностей. — Будто вихрь в голове, — сказала Талви. — Гроза с молниями, — поддакнул один из её товарищей, алтимэ с заколкой из светлого дерева, разукрашенной тончайшими узорами тёмной краски. — А мне просто весело, — добавила Вьёвэри. Ялими сделала ободряющий жест. — Когда ранее незадействованные голоса включаются в общий хор, музыка звучит непривычно, — пояснила она. — Дискомфорт уйдёт. Все вы справились достойно. Преподавательница оглядела учеников и указала на Вьёвэри. В её очках расцвёл несложный символ-цветок. Раскрылся в великолепную палитру поощрительных и хвалебных речей. — Особенно отмечу Вьёвэри Эйрэли. Ты не только справилась раньше всех, но и весьма эффективно помогала другим, — отозвалась Ялими. — Не отступай от этого тембра. Ты молодец. Вьёвэри очень обрадовалась, приняв щедрые похвалы. Наклонив голову, она прикрыла глаза и довольно пискнула. Асио ласково пощекотал ей шею. — Прочие тоже молодцы. Сейчас давайте вместе продумаем ваш дальнейший путь. Каждому нужно записать базовые знания и натренировать основные навыки за первый год, но и индивидуальные сильные стороны и предпочтения нужно учесть, — продолжила преподавательница. Началось обсуждение. Большая часть сказанного шла через телепатические каналы. Некоторые из учеников уже пробовали использовать раскрывающиеся символы. — Ялими Нуликирикки, а почему ты не рекомендовала мне изучать генерационное ааталоа? — подал голос Элламо, парень с деревянной заколкой в роскошных золотых волосах. — Вийхус Малиминэ плохой преподаватель и дурной исследователь, — спокойно ответила та. — Научит не только нужному, но и массиву предрассудков, которые осложнят путь в дальнейшем. Первый раз Талви слышала, чтобы один алтимэ прямо называл другого плохим и дурным. Талви часто встречала критику одних алтимэт другими, но слова „плохой“, „негодный“ не использовались как характеристика разумного существа. „Плохими“ называли методы, идеи, подходы, технические устройства, светокниги и иные неразумные объекты. Критикуемых алтимэт называли „заблуждающимися“, „ошибающимися“, „использующими неверные методы“ и „несущими неправильные идеи“. Критиковали идеи, не приравнивая их к самой личности. Слова Ялими вызывали тревогу. — Высказалась резко. Но, по моему мнению, Вийхус систематически нарушает правила безопасности и нравственные законы, — отчеканила преподавательница. — Умея поднять мираж над морем, он ввёл в заблуждение многих и до сих пор представляется им достойным играть свою роль в общем деле. Таково моё мнение. Вы можете найти мою критическую статью о нём. — Но почему…, — начал владелец заколки. — Довольно сейчас о Вийхусе, — оборвала его Ялими. — Обсудим позже лично, если ты заинтересован. Сейчас же продолжим поиск оптимальных путей вашего развития. У Талви остался неприятный эмоциональный осадок после услышанного. Она решила непременно поговорить с Ялими о странном Тумоло. Преподавательница вызывала уважение и симпатию, долгое время трудилась в Квадрате. Её точку зрения абсолютно необходимо выслушать, решила синеглазка. В конце занятия Ялими дала каждому рекомендации по самостоятельной работе. Талви, отбросив сомнения, рассказала преподавательнице о совместной с Люимэ задумке. Получив одобрение, она включила работу над „Призматическим Калейдоскопом“ в план. После занятий с Ялими ждало сдвоенное занятие по основам механического ааталоа. Оно состояло из теоретической и практической части. Вести его собирались двое преподавателей. Одним из них собирался стать уже знакомый Лово. Как только преподавательница объявила, что занятие закончено, и на все вопросы по предмету был дан ответ, Талви, Вьёвэри и Асио подошли к Ялими с любопытством иного рода. В аудитории уже не осталось никого, кроме них четверых. — Ялими Нуликирикки, можем ли мы задать вопрос? — осторожно поинтересовалась Талви. — Про Тумоло? Мне уже задали его два раза до вас, по узким каналам телепатической связи. Я отвечала. Преподавательница села на пол возле „пирамидки“. Друзья сели тоже — по старинным правилам вежливости. — Мы тоже должны знать, чтобы поступать правильно, — не пошла на попятную Вьёвэри. — Пожалуйста, Ялими Нуликирикки, — попросил Асио. — Мы можем узнать у тех, кому ты уже всё сказала. Прости, что отнимаем твоё время. — Юй, да прекратите, у вас любопытство колется, и это нормально, — Ялими намотала косу на руку. — Тумоло уничтожил тело, подаренное ему по праву рождения, чтобы стать разумом совершенно иного типа. По мнению большинства – типа ущербного, тупикового. Отрёкся от ценностей, которые мы совершенствуем и несём сквозь тысячелетия, которые большинству представляются достойными и правильными. Пропагандирует такое превращение среди тех, чей ум смущён, а воля непостоянна. Создаёт опасные сущности, сложными ухищрениями следуя букве правил безопасности, обрубая их корень в то же время. Ставит свои удобства и своё мнение выше мнения коллектива и его требований, оставаясь внутри коллектива и пользуясь общими ресурсами. Учит не столько заявленным дисциплинам, сколько своей философии и её практическим методам. Я не люблю его за это. — Ты говоришь про ценности космоэстетизма? — спросила Вьёвэри. — Природоподобная красота, максимальный контроль над телом и разумом во имя красоты эстетической и нравственной, научный прогресс ради привнесения большей красоты во Вселенную? — Да, именно, — подтвердила Ялими. — Кто бы что ни говорил, на этом построен мир Абэл Янн, на них стоит единство нашей цивилизации. Тумоло предлагает сломать нашу опору ради крайне спорной альтернативы. Я уважаю минималистов и не имею серьёзных претензий к умеренным трансценденталистам, но радикалы-бестелесники вроде нашего Тумоло мне не по нраву. — А почему вы его не выгоните? Не уговорите пройти восстановление, лечение? — прямо спросил Асио. — Если он не устраивает вас. Мне кажется, ему требуется реконструкция и реабилитация. — В Квадрате правило: решение об исключении должны одобрить более половины сотрудников, — объяснила преподавательница. — Недостаточно голосов. Одним он кажется очень полезным. Другим — безобидным самовредителем, заслуживающим сочувствия. Третьи считают его интересным экспериментом, за ходом которого стоит смотреть с как можно более близкого расстояния. Четвёртые и вовсе, к сожалению, разделяют его нездоровые идеи. — Лово? — предположила Талви. Ялими посмотрела ученице в глаза. — Да, Лово. И ещё несколько безрассудных глупцов за пределами Квадрата, в Службе Материального Обеспечения. Они протаскивают ему вещи, которые и Квадрат, и Служба предпочли бы держать подальше от того, кто нарушает правила безопасности. — Это не должно так происходить! — возмутилась Вьёвэри. — Нужно немедленно прекратить такой ужас! Мы можем тебе помочь? — Я стараюсь, но мои коллеги и друзья стали слишком беспечны, благодушны и терпимы, — Ялими подула на ладони. — За предложение помощи я благодарна. Но не хочу втягивать вас в ссоры прежде, чем вы узнаете себя и мир. Вы должны сами принять решение, что считаете верным, но не бросаться по первому зову чувства на помощь мне. Преподавательница встала и спокойным шагом направилась к двери. — Смотрите зорко, и всегда отличайте прекрасное от вредного и уродливого, — дала она совет на прощание. Троица покинула аудиторию вслед за ней. Все, даже неугомонная Вьёвэри, сделались молчаливы и задумчивы. Чувство ответственности за других требовало не оставаться в стороне. Когда рядом творится что-то неправильное, нужно вмешаться и помочь, выручить, исправить. Здравый расчёт говорил, что не стоит что-либо делать, не разобравшись как следует. Талви думала о Лово, затем мысли перетекли на её друга, Люимэ: вот кто ей нужен. Вот чей совет она хочет выслушать после всего первым делом. Следующее занятие начиналось примерно через полчаса, на этаж ниже, на Механической стороне. Троицу ждали те же базальтовые галереи и залы с высокими потолками, только вместо абстрактных скульптур на постаментах стояли огромные куски хрусталя. Лазурные и бирюзовые светильники давали тусклый холодный свет. Аудитория оказалась выполнена в том же стиле. Из высоких окон открывался прекрасный вид на горы. Бледный свет заливал пол из выложенных сложным геометрическим узором базальтовых и кварцевых плит. На высоких серебристых подставках лежали аккуратно отпиленные кубики льда аата-тинты разных цветов. Подставок стояло достаточно, чтобы никто из пришедших не оказался обделён. Лово уже ждал. Преподаватель был одет в серый поношенный сюртук и длинную чёрную юбку. Талви заметила, что на ткани остались едва заметные следы грязи. Неужели с лета? Или он снова куда-то залез? Поздоровавшись с преподавателем, они заняли свои места у подставок в первом ряду. Отсутствие ковриков указывало, что во время занятия предполагается стоять. Вскоре подошли и остальные семеро. Лово прошёлся вдоль стены, украшенной кварцем. Вынул из ниши телепатический обруч и нацепил на голову. Ученики ждали, что на них тут же обрушится вал информации, но электромагнитное поле в используемом телепатической связью диапазоне молчало. Прошло несколько секунд, но так ничего и не произошло. Лово не спеша двигался вдоль стены. За окном вспыхнул и погас прожектор. Вьёвэри выразительно поморгала. — Приветствую всех. Введение в механическое ааталоа, — нарушил тишину Лово. Телепатический канал по-прежнему молчал. Вьёвэри продолжила моргать. Талви с интересом наблюдала за Лово, пытаясь понять, зачем он тянет время. Планирует какое-то эффектное вступление? — Механическое — значит связанное с движением материальных тел, взаимодействием между ними, в том или ином времени и пространстве, — Лово сменил направление движения на противоположное. Вьёвэри в телепатическом обращении к Талви показала уравнение движения маятника. — Нет, я не тяну время и не играю с вами, как некто из вас мог подумать, вроде той ученицы с моргающими фиолетовыми глазами, — вдруг бросил Лово и произнёс пространную речь. — Время — это ожидание, а механика по необходимости включает в себя время. Поэтому я говорю о времени, и заставляю обратить на него внимание прежде, чем мы начнём. Талви пыталась понять, какую истину преподаватель хочет донести до неё таким вступлением, и раз за разом терпела поражение. — Как вы знаете, механическое ааталоа основано на способности аата-тинты перестраиваться и быстро формировать новые структуры, — заговорил Лово. — Перед вами лежат кубики аата-тинты. Сегодня будете с ними играть. Ученики ожидали, что он будет сопровождать слова пояснениями в телепатическом канале восприятия, но ошиблись. Обруч молчал. — Аата-тинта выращивается из зародышей, зародыши создают, подвергая определённые вещества с кристаллической структурой воздействию мощных плектонных полей. Обычно используют лёгкие элементы. Вы все выросли из алмазных зародышей. Алмазная аата-тинта лучше прочей для создания синтетической жизни. Для других целей используют и водяные льды, и корунд, и кварц, — продолжил Лово. — Перед вами аата-тинта, созданная на основе водяного льда и кварца. Самые примитивные её формы. Сигнал по-прежнему отсутствовал. Все заподозрили, что занятие идёт не по плану, привыкшие к бомбардировке информацией. — Недавно в Квадрате создали аата-тинту на основе замороженного циана! Как-нибудь покажу вам, — неожиданно Лово постучал коготками по обручу, сорвал его с головы и театрально швырнул в угол. — Не обручи, а хлам! Хочу новый обруч! Преподаватель сел на пол и привалился к стене. — Робот уже несёт, — пояснил он, увидев непонимающие взгляды. Всем было очевидно, что вряд ли без телепатического обруча Лово мог вызвать робота через толстые каменные стены. — А пока я продолжу. Забавно, но почти каждый имеет предпочтения в том, с какой аата-тинтой работать. Думаю, сегодня вы определитесь. Пока ждём обруч, сделаем кое-что. Сможете вы выпустить шипы? Талви вытянула левую руку и сделала так, как делала уже много раз. Материя аата-тинты приняла команду. На ладони появился крошечный прозрачный шип. Здесь, в холоде, сделать это оказалось намного проще, чем обычно. У всех остальных получилось не хуже. Вьёвэри даже украсила шип крошечными, слабо мерцающими иголочками. — Этому мы учились в школе на уроках физической культуры, — спокойно заметил один из учеников. — Да, точно, точно, — Лово помассировал голову. — Но тут есть нюансы. Нужно будет научиться проникать и во внешние кристаллы, вроде тех кусков, что перед вами. Это и будет обучением механическому ааталоа. Первым этапом. Нужно передать вам информацию. Подробные схемы, карты ощущений, диаграммы, графики плотности. Простите, обруч сломан. Новый скоро будет. Обождите меня. Пока я могу что-нибудь ещё сказать. Что же вам сказать… Лово, жутковато дёрнувшись, упал на пол. Талви и Вьёвэри, не сговариваясь, одновременно подскочили к преподавателю. Асио связался с медицинским пунктом Квадрата и подробно описал беду. Другие ученики дали знать преподавателям и запросили информацию по увиденным симптомам. — Лово Валомо, тебе нужно помочь? Прости, нам кажется у тебя какой-то сбой, — сказала Вьёвэри. — Лово Валомо, давай мы вызовем врачей! Или отнесём к ним! — предложили двое учеников. — Всё, мне уже лучше, — Лово встал быстрым и плавным движением. — Просто я перетрудился. Приношу свои извинения. Мысли спутались. Пойду за работающим обручем схожу. Лово, пригладив волосы, вышел за дверь. Ученики остались одни. Вьёвэри обняла Талви за плечи. — Это кристальная апатия? — спросил Асио. — Да, апатия уже была у него, — ответила Талви. Ученики поделились друг с другом беспокойством о самочувствии преподавателя и условились приглядывать за его состоянием. Лово вернулся с новым обручем. Внешне он не показывал никаких признаков недомогания. Занятия прошли по плану. Ученики подтвердили своё знание того, как управлять аата-тинтой, и превратили кубики в яркие игрушки. У всех, особенно Вьёвэри, прекрасно получилось работать с кварцевой аата-тинтой. С льдом у большинства возникли проблемы, на счёт чего Лово, впрочем, посоветовал не переживать. Зато Талви первый раз удалось блеснуть: управлять ледяной аата-тинтой у неё получилось лучше всех. Кубик превратился в крупного полупрозрачного механического паука. Паук бегал по её рукам, семеня лапками, пока не иссяк данный ему заряд. После занятий Талви хотела подойти и поговорить с Лово, но тот скрылся прежде, чем синеглазка начала разговор. А свой телепатический обруч он оставил на столе.***
После занятий Талви, Вьёвэри и Асио отправились в бассейн. Очутившись перед двумя дверями, со снежинкой и с каплей, троица переглянулась. — В криованны сначала? — предложила Вьёвэри. — В бассейн, — наклонил голову Асио. — Талви? — поинтересовалась медноволосая. Из двери со снежинкой вышли двое алтимэт в длинных рубахах. От одного валил холодный азотный пар. Талви сразу узнала одного из слушателей с праздника. — Мы советуем начать с ванн, — вмешался он. — Тогда в криованны, — согласилась Талви. В раздевалке, что располагалась за дверью, никого не оказалось. Талви сняла одежду и сложила в шкаф. Первая открытая ячейка оказалась занята непонятным серым ящиком из техномассы без маркировки и подписей. Вторая, к удаче синеглазки, была пуста. — Я пробовал работать с корундовой аата-тинтой, но не воспринимаю её, — Асио пожаловался Вьёвэри. — Попроси у Элламо настройки, он поможет тебе, — Вьёвэри отдала Асио свою рубашку. — Положи, пожалуйста, в ящичек. Ты ближе. Асио выполнил просьбу. — А ты, Талви, с ледяной обращалась мастерски, — похвалила Вьёвэри. — Поучишь? — Конечно, Вьёвэри! Миновав раздевалку, троица очутилась в длинном зале, разделённом каменными перегородками на три секции. Свет ламп растекался тусклой бирюзой по клубам азотного пара. В каждой секции стояли огромные ванны, едва видимые в тумане. Из дальней от входа секции доносились весёлые голоса. На стенах цветные мозаики изображали берег океана жидкого метана, что на далёкой планете Юксо-Рийо. В криованнах оказалось даже холоднее, чем на улице. Талви ещё не встречалась с такой стужей. С кожи улетучились остатки тепла. Но сверхпроводящим электрическим и плектонным каналам охлаждение шло лишь на пользу. Вьёвэри выбрала криованну, освещённую ярко-красным светильником, скрытым в куске хрусталя на стене. Сама ванна изгибалась широким неправильным овалом. Ловко перескочив через бортик, Вьёвэри поманила друзей. Асио и Талви забрались в ванну одновременно. В первые мгновения холод немного обескуражил Талви, но теперь его прикосновения стали приятны и ласковы, словно объятия возлюбленного. — Я включаю азот? — поторопила друзей Талви. Вьёвэри вальяжно разлеглась в широкой части ванны. Асио сел подле неё, скрестив ноги, и закрыл глаза. Они нисколько не стеснялись наготы друг друга. Троица, как и все алтимэт, полностью контролировали эмуляцию инстинктивных реакций, взятых в наследство от естественных предков. По умолчанию отключённые, эти реакции не беспокоили их в ту минуту. Психическое развитие алтимэт было достаточным, чтобы не скрывать свои тела друг от друга, не опасаясь смутить. Лишь чистое эстетическое удовольствие посетило друзей — великие биоинженеры прошлого подарили каждому алтимэ безупречную красоту. Каждый являлся вариацией идеала своей цивилизации. — Включай, Талви, — одобрила Вьёвэри. Талви нашла нужные рычажки на ближайшей стене, настроила умеренный напор и вдавила кнопку. Из отверстий в покрытии ванны ударили бесчисленные струйки жидкого азота, окатив обжигающим, но неимоверно приятным холодом. Талви расслабилась и легла на дно огромной ванны, закинув ноги на бортик. Капли азота попадали в глаза, поэтому Талви закрыла их. — Асио, ложись. Что ты сидишь, будто убежать собрался? — сказав это, Вьёвэри затеяла с Асио весёлую возню, заставив его повалиться в ванну. — Друзья, а почему над нами лампа красная, а остальные бирюзовые? — задумалась Талви. — Я жёлтую и фиолетовую в дальней секции видел, — ответил Асио. — Для разнообразия. — Специально для меня, — Вьёвэри торжественно воздела руку. — Мой любимый цвет. Послышались шаги. Возле ванны появились Омо и Ялими, едва видные сквозь азотный пар. — Молодцы! Уже нашли это место, — одобрила Ялими. — Посоветовала бы не забыть про труд и занятия, но я доверяю вашей сознательности. Поэтому посоветую отлично отдохнуть. — Так и сделаем! — радостно ответила Вьёвэри. — Сегодня важный сеанс координации, — добавила Ялими. — Не забудьте подключиться после полуночи. — Талви, ещё не передумала с музыкой? Приходи, если сможешь, — произнёс Омо, легонько касаясь плеча Ялими, торопя. Ялими и её спутник исчезли в клубах красно-бирюзового пара. — Постоянно нас выдёргивают, стоит сюда добраться. Может, серьёзно поговорить с Йиримо о согласованности трудовых процессов? Почему они привезли сейчас, а не в установленное время? — до Талви донёсся недовольный шёпот Омо. Вьёвэри набрала в ладошку азота и плеснула в друзей, окатив градом холодных брызг. Талви чувствовала, что организм остыл почти до температуры этих брызг, и начинает работать в очень непривычном, но тем не менее приятном и умиротворяющем режиме. Механизмы приспособления к планетарной среде отключались, взамен запуская механизмы существа космического, питаемого электричеством и излучениями. Талви чувствовала, что аата-тинта её тела с падением температуры на каждый градус становится всё звучнее и активнее. Живой кристалл любил холод. Она подумала, что рядом не хватает ледяной аата-тинты из аудитории, с которой у неё так хорошо получалось срастаться. Чувства обострились. Перед внутренним взором танцевала неистовая вьюга из бесчисленных искристых снежинок. Ледяные звёзды, голубые, белые, синие, кружили внутри каждой частички тела. — Это чудесно, — довольно произнесла Талви и раскинула руки, устроив громкий всплеск. Асио в ответ кинул в неё пригоршню ледяной жидкости. — Талви, хочешь ледышку поиграть? — Вьёвэри догадалась о её желании. — Тут есть? — заинтересовалась синеглазка. — Не поверю, что нет, — Вьёвэри вылезла из криованны и исчезла в тумане. Щёлкнула задвижка дверцы шкафа. Донёсся довольный возглас. Вьёвэри возникла вновь. В руках она держала внушительный брусок ледяной аата-тинты, выглядевшей как чистый прозрачный лёд нежно-бирюзового цвета. — Благодарю тебя! — обрадовалась Талви. — Играй в своё удовольствие, — медноволосая сунула подруге брусок и вновь легла в криованну, с удобством устроившись среди обжигающе-холодных струй. Талви выпустила из ладоней тончайшие кристаллические иголки, запустив их в брусок. Ростки заполнили брусок, мгновенно с ним соединившись. В криованне это сделать оказалось намного проще, чем в сравнительно тёплой аудитории. Колебания молекул льда ощущались едва ли не ярче, чем движения частичек собственного тела. Брусок начал менять форму. Из прозрачной поверхности поднялись миниатюрные сталагмиты. Кристалл преобразовался в фигурку, изображающую трёх алтимэт в ванне. — Юй! — восхитилась Вьёвэри и одобрительно махнула рукой. — Отлично получилось! — присоединился Асио. — А можно подержать, пощупать, послушать? — потянулась к бруску Вьёвэри. Талви прислушалась к возникшей в бруске структуре и поняла, что если отпустить кристалл из рук, то брусок разлетится на тысячи мелких осколков. — Не могу отпустить, — ответила Талви и перебралась ближе к подруге. Та положила палец на брусок льда. Асио сделал то же самое. — Надо практические занятия по механическому ааталоа проводить здесь, — пошутил Асио. — Всё, друзья, а то растрескается, — Талви осторожно втянула ростки обратно, слушая, как молекулы, увлекаемые симфонией плектонных полей, возвращаются на положенные места в кристаллической решётке. — Пойдём греться в бассейн? — предложил Асио. — Подожди, давай ещё немного, — возразила Вьёвэри. — Чтобы в бассейне стало интересно, нужно проморозиться как следует. Мне ещё полежать надо. — Да, давайте ещё немного полежим. Я с ледышкой не наигралась, — поддержала подругу Талви. Ожидая, пока холод воцарится в каждой частичке тела, Талви предавалась играм с бруском. Превратила его в ледяную модель Квадрата. Сделала фрактальную губку, которую с гордостью показала друзьям. — Я достаточно промёрзла, — объявила Вьёвэри. — Бежим в бассейн. Троица выскочила из ванны. Талви закрыла краны, остановив поток азота. Асио подал ей руку, помогая быстрее выбраться. Быстро подскочив к шкафчику, Талви убрала брусок, вернув ледышке нормальное состояние. Закрыв дверцу, она догнала друзей, дожидающихся её в раздевалке. — Одежду берём? — спросил Асио Вьёвэри. Всех троих окутывал азотный пар. — Нет! Потом заберём! — крикнула Вьёвэри и выскочила в коридор. Асио и Талви последовали за ней. В коридоре их проводил насмешливым взглядом алтимэ в алых одеждах с золотистым поясом. Распахнув дверь с каплей, троица промчалась через раздевалку бассейна. Зал бассейнов намного превосходил криованны. Два внушительных бассейна незатейливой прямоугольной формы соединяли канал сложной формы и подводный туннель. На базальтовом потолке ажурные светильники в серебристых держателях сияли мягким оранжевым. Дальний от входа бассейн был глубже ближнего. В нём купались четверо, в одной из которых Талви узнала модницу с праздника, ругавшую не понравившуюся идею вычурными словами вроде „суперглупая“. Синеглазка давно загрузила информацию о всех обитателях Квадрата и знала имя модницы. Её звали Куони. Вьёвэри красиво перепрыгнула через бортик бассейна и рыбкой вошла в воду. Талви и Асио нырнули одновременно и синхронно. Вьёвэри всплыла и одобрительно махнула им. — Красиво! — крикнула она. — Не дрейфуйте на месте, плавайте! А то лёд на вас намёрзнет в три слоя! Талви устремилась ко дну, оставляя за собой шлейф всплывающих льдинок. После криованны холодная вода бассейна казалась кипятком. Асио нырнул за ней, Вьёвэри пристроилась за Асио. Талви умела и любила плавать, как, пожалуй, и всякий алтимэ. Кристальные алтимэт решили оставить у себя некоторые склонности органических предков. Внимание Талви привлёк вход круглого туннеля, окаймлённый ожерельем тусклых оранжевых ламп. Извернувшись, она несколькими мощными гребками отправила себя в его чрево. Туннель украшала тёмно-синяя плитка. Заряженное на много дней вперёд, тело не нуждалось в дыхании. Талви позволила себе ненадолго остановиться и полюбоваться на узоры, бегущие по стенам туннеля. Рыбы с яркими глазами-фонариками, водоросли и морские грибы были изображены в причудливой, экспрессивной манере. Доплыв до конца туннеля и вынырнув, Талви очутилась рядом с Куони, лежащей на воде. Даже сейчас, в отсутствии телепатического обруча, на отдыхе, она умудрялась спорить с двумя своими коллегами и друзьями, плавающими возле неё в схожих положениях. — Куони, дорогая, ты опять ищешь проблемы там, где их нет, — мягко урезонивал её парень с длинной золотой косой, запомнившийся Талви на празднике по изумительно элегантному фиолетовому наряду и взвешенности суждений в споре с коллегой. — Улто, если то, что мы не можем узнать тепловыделение кристалла, не проблема, то проблемой и правда будет лишь угасание Лампиоры, — не отступала она. — Талви Руола, здравствуй! Куони тоже знала имена, внешность и истории новоприбывших. — Талви Руола, давай я буду просто Куони, а ты Талви? Не против? — сразу перешла к сокращённым обращениям учёная. Выпустив слишком много воздуха на слова, она погрузилась в воду, и теперь плавала лицом к синеглазке. Изменили положение и её друзья. Рядом вынырнули Вьёвэри и Асио. Все дружно решили отбросить формальности, и вскоре Вьёвэри и Асио увлечённо болтали с Куони о попытках научиться извлекать энергию из самого времени. Асио заикнулся, что он-де считает это преждевременным, неактуальным и возможно вовсе бесперспективным, и куда интереснее изучение путей превращения тёмной материи в энергию, но Куони накинулась на него с таким количеством аргументов, что он стыдливо примолк и испугался своего невежества. Та, желая сгладить ситуацию, дружелюбно пощекотала ему ушки. Талви разговорилась с Улто. Он вместе с Куони занимался практическим доказательством возможности получения энергии из времени. Действовать зачастую приходилось на основе догадок, на основе самых безумных приёмов мыслительного аатало, просто на ощупь. Но зато их поддерживало чувство, что они делают дело поистине вселенской важности. Раньше Улто жил в гигантском космическом городе на орбите планеты Карэнон, занимаясь изучением современных тенденций в культуре. Но тема исследования исчерпала себя, проснулась тоска по родной планете, и он откликнулся на приглашение Куони, с которой познакомился заочно на виртуальном общественном обсуждении вопросов оптимизации распределения ресурсов между необитаемыми космическими станциями. Талви кратко рассказала о себе. Когда речь зашла о приглашении в Квадрат от Лово, Улто попросил уточнения. — А что Лово сделал с собой в лесу? — Закопался и ушёл в кристальную апатию, — Талви не видела смысла что-либо умалчивать. — Значит, совсем его Тумоло запутал и заврал, — печально констатировал он. — Нужны ему хорошие психолог и философ-советчик. Мы все разговаривали с ним, но он не желает вести речи о своём помешательстве. Я готов выточить статую того, кто сумеет убедить его услышать. — Его учитель, Тумоло, порой ведёт себя откровенно безобразно, — вклинилась Куони. — Мы все решили: ещё один проступок, и мы поднимем на голосование вопрос о его исключении из нашей команды. Если Лово нужен психолог и философ, то Тумоло не помешает целый институт восстановительной медицины. — Вы только из криованн, верно? — сменил тему Улто. — Да! — подтвердила Вьёвэри. — Нам очень понравилось. Я люблю криованны. — А ты бывала в гелиевой криованне? Азотные криованны лишь их бледное отражение, — заинтересовался Улто. — Нет, ни разу, — сказала медноволосая. — А ты? — Когда жил в космическом городе. В ней можно промёрзнуть так, что звенеть начнёшь! — Не упущу случая, — пообещала Вьёвэри. Накупавшись вдоволь, они выбрались из бассейна. Вьёвэри принесла одежду. Все вытерлись и оделись. Поблагодарив друг друга за отлично проведённое время и посоветовав на прощание не забывать про радости жизни, троица друзей и компания из лаборатории энергии времени разошлись. — Ялими говорила о сеансе координации, — напомнила Талви, надевая телепатический обруч. — Подключимся наверху, — предложила Вьёвэри. — Пойдёмте! Я поставлю светомузыку. А после вместе решим загадки Ялими к грядущему занятию. — Я немного погуляю, — сказала Талви. — Хорошо. Приходи решать загадки! — Асио погладил Талви по волосам, а Вьёвэри обняла. Её новые друзья зашагали в сторону лестницы. Талви направилась по галерее в сторону Мыслительной стороны. Её разум нырнул в общий мыслительный поток. Нырнул столь глубоко, как никогда не погружался ранее наяву. Алтимэт со всей планеты обдумывали и рассчитывали, сколько и каких вещей нужно произвести, какие дела сделать, каким исследованиям дать приоритет, чтобы никто не оказался обделён и имеющиеся ресурсы использовались максимально эффективно. По общедоступному алгоритму согласовывались потребности миллиарда разумных существ и десятков тысяч производственных ассоциаций, приводясь в соответствие возможностям. Каждый выполнял свою часть огромного расчёта и проверял на отсутствие ошибок и дисбалансов как своих сородичей, так и огромные специализированные вычислительные машины. Каждый достигший семнадцати лет участвовал в этой общей работе. Обычно к сеансам координации подключались во сне. Они забирали лишь небольшую часть мыслительных сил и не мешали отдыху. Сеансы проходили раз в двенадцатидневку. Талви уже поучаствовала в нескольких, но ни разу это не происходило наяву. Ей казалось, что из-за этого она упускает какие-то любопытные детали. Держа себя в состоянии максимальной активности, синеглазка рассчитывала полнее разобраться с происходящим во время сеанса. Участие в хозяйственной координации считалось долгом каждого алтимэ: складывать с себя ответственность за управление планетарной экономикой считалось позволительным только в случае каких-то очень срочных и важных дел. Пропускать сеансы без серьёзной причины было неприлично. Всю работу могли выполнять специализированные машины, но алтимэт не желали отдавать никому прямой контроль над экономикой и лишаться понимания тонкого баланса потребностей и производственных возможностей. В этот раз, когда началось распределение задач, Талви, чувствуя приятное предвкушение и желая испытать свои силы, схватила очень крупный кусок работы. Пришлось использовать скудные познания в мыслительном ааталоа и даже применить не по назначению части головного мозга, предназначенные для контроля движений. Талви отчаянно не хотела сплоховать и вынудить кого-то делать её работу. Для облегчения умственного труда и снятия рутинной нагрузки каждый алтимэ имел право подключиться к общественным мыслительным комплексам и расширить свой разум за счёт этого коллективного вычислительного фонда. Но, попытавшись подключиться к мыслительному комплексу Квадрата, она обнаружила, что почти всё уже занято научными размышлениями, и была вынуждена искать дальше — в ближайших к Квадрату городах. Синеглазка ушла в размышления о логистике бытовой техномассы по горным туннелям. Но только Талви передала свой результат следующему в цепи и начала проверку чужих результатов по производству соков растений, как обнаружила, что катится кубарем с лестницы. От удара головы о ступень обруч слетел и провалился вниз, в зазор между лестничными пролётами. Ужасно недовольная своей рассеянностью, Талви кинулась вниз, прыгая через четыре ступени. Одновременно она успевала думать о соках растений. Мысль додумалась, но передать её Талви не могла. Обруч упал глубоко. Синеглазка надеялась, что от удара прибор не сломался. Чинить телепатическую аппаратуру она умела весьма скверно. На коленке, в спешке и при отсутствии нормальных инструментов она могла лишь поломать обруч окончательно. Отскочив, обруч упал на площадку минус второго этажа. Метнувшись к обручу, Талви немедленно надела его. Связь восстановилась, пусть и с неприятными искажениями. Теперь приходилось тратить силы и на то, чтобы компенсировать поломки. Её мысль уже додумали за неё, и, досадуя, Талви кое-как пристроилась в хвост цепи и взялась за проверку решения по загрузке орбитального завода по выращиванию живых кристаллов. В самый ответственный момент, когда осталось передать подтверждение корректности индекса загрузки, обруч отключился. Напрасно Талви взывала к его фотонным схемам отчаянными импульсами. Обруч сломался. Сняв испорченный прибор с головы, Талви уселась на ступеньку и огляделась по сторонам. На подвальном этаже стоял густой мрак, рассеиваемый лишь еле живой оранжевой лампой далеко слева по галерее да светом, падающим с верхнего лестничного пролёта. Тусклым инфракрасным светились участки стен, за которыми прятались трубы. Талви не боялась темноты. Если нет света, дорогу и очертания вещей подскажут звук и низкочастотные электромагнитные волны. Отогнав досаду, Талви разбудила любопытство и направилась в темноту. Обруч до конца сеанса ей не починить. Обидно, но это повод не к печали, а к научению. Не надо использовать для посторонних мыслей то, что предназначено для движения и восприятия мира. Особенно, когда пытаешься идти. Сломанный обруч она вернула на голову, чтобы не держать в руках. Сверху донеслись знакомые голоса. Ялими и Омо! Оглянувшись, Талви увидела Омо, выглянувшего с лестницы. — Талви! Здравствуй! Что ты здесь делаешь? — удивился он. Подбежав к нему, Талви вкратце описала своё приключение и продемонстрировала сломанный обруч. — Случается. Рассудительней распределяй ресурсы мозга, — посоветовал Омо. — Не желаешь ли помочь нам? — А что нужно делать? — Привезли генератор мюонов, снятый с древнего реактора, — ответил он. — Будем истреблять неисправных Посланников. Посланниками называли особых искусственных существ. Посланники состояли из экзотической слабовзаимодействующей материи, и могли свободно проходить через практически любые среды. Посланники могли проникнуть в ядро газового гиганта, фотосферу звезды и обычную грозовую тучу с одинаковой лёгкостью. Выращивали и управляли Посланниками с помощью особого оборудования, основанного на аата-тинте. Ничто иное не могло взаимодействовать с бесплотными Посланниками с достаточной точностью. Всепроникающие создания играли огромную роль в науке и технике, позволяя заглядывать в труднодоступные другим способам наблюдения места. В Квадрате создавали и испытывали новые породы Посланников. Самые удачные породы размножали на орбитальных фабриках и распределяли по научным и производственным ассоциациям. — Груз объёмистый, вдвоём неудобно нести. Третья пара рук будет уместна, — добавил Омо. — Я вам помогу! — Пойдём наверх. Поднявшись по лестнице и пройдя через лабиринт тёмных коридоров, Талви, Омо и Ялими вышли на подземную стоянку. Синеглазка залюбовалась мощными вездеходами и эргономичными автоматическими грузовиками. Вопросы вызвал автобус-амфибия. — Ялими Нуликирикки, а для чего в горах амфибия? — поинтересовалась Талви. — Это творчество сотрудников лаборатории фрактальных мыслительных элементов, — объяснила преподавательница. — Раньше это был обычный автобус, но неуёмные руки наших безумных мастеров сделали из него амфибию. Сейчас они на досуге собирают шагоход-скалолаз. Лучше бы что-то полезное делали. Талви развеселилась. Омо распахнул двери кузова аккуратного шестиколёсного белого грузовика. В кузове лежали упаковки с какими-то массивными деталями и сидел незнакомый Талви алтимэ в длинном сером плаще. — Тумоло больше не проявлял себя? — спросила Ялими. — Пришёл, поругал меня, ушёл, — сообщил серый. — Как я и сообщил. — А что Тумоло имеет против генератора мюонов? — удивилась Талви. — Или он беспокоится за Посланников? Серый вручил Ялими два внушительных свёртка, весивших по виду каждый как она сама. Омо взял не меньший груз. Остатки достались Талви. Чтобы не упасть вперёд под тяжестью ноши, ей пришлось до смешного сильно отклониться назад. — Тумоло постоянно экспериментирует с Посланниками, не утруждая себя дезинтеграцией отживших своё и дефектных экземпляров, — объяснил Омо. — Нынешняя проблема в значительной степени его вина. — С сотрудниками института генерационного ааталоа давно стоит поговорить о культуре труда, — пожаловался серый. — Не в одном же Тумоло проблема! Почему вы не можете это сделать два года? Квадрат три века являлся образцовым сообществом. — Не получается, — спокойно ответила Ялими. — Стараемся. — А что случилось с Посланниками? — полюбопытствовала Талви. — Испортились и не слушаются, — объяснила Ялими. — А в одном из питомников вовсе перемёрли подчистую, — добавил Омо. — До сих пор не поняли, почему. Питомником занимался Тумоло и попытался представить всё как случайность. Думаю, он поставил какой-то эксперимент, ни с кем не советуясь. Как обычно. И пытается сложить с себя ответственность за ущерб. — Тумоло мыслит так: я Посланников изобрёл, значит могу делать с ними что угодно, не прислушиваясь ни к кому, — недовольно заметил серый. Взгромоздив на себя свёртки, они побрели обратно в лабиринт коридоров. Талви шла по памяти и звуку — ящик заслонял всё поле зрения. На минус первом этаже Ялими и Омо свернули налево, в сторону тусклого оранжевого огонька. Но Талви не увидела ориентир из-за ноши, и лишь прислушивалась к отражениям звука шагов товарищей и низкочастотным электромагнитным колебаниям вокруг. — Поворот налево, — сообщила Ялими. Они свернули в низкий коридор с полом без облицовки, из голых базальтовых блоков. Прошли до низкой стальной двери. Ялими ловко убрала задвижку ногой. В комнате за дверью располагалась обшарпанная лаборатория. На длинных столах, грубо собранных из металлических труб и органических плит, валялись коробочки, фрагменты точных измерительных приборов и тонкой фотоники, вязкие кляксы техномассы и потрескавшиеся кристаллы. У дальней стены возвышались двухметровые колонны с телепатическими интерфейсами — питомники для Посланников. Ялими поставила свои свёртки в проход между столами. Омо последовал её примеру. — Талви, ставь, — попросила Ялими и взяла груз у синеглазки. Поставила. — Благодарим тебя. Мы сами соберём. Приходи послезавтра — вместе запустим. — Рада помочь! Пошла решать твои загадки, Ялими! — бросила Талви и выбежала из лаборатории. Талви вернулась к своим друзьям. Вьёвэри развесила светозвуковые гирлянды и поставила приятную спокойную музыку. Асио принёс ароматную воду. Долгие часы напролёт они выполняли предложенные преподавательницей задания, изобретали ответы и находили решения. Когда список предложенного иссяк, Талви попросила у друзей совета по её Призматическому Калейдоскопу. Вьёвэри сразу дала кучу советов, Асио пообещал подумать, и немного погодя посоветовал поговорить с кем-то из преподавателей. Потом друзья обсуждали задумки друг друга, пока не пришло время снова идти на занятия.
Примечания:
„Бьёт кружки“ — устойчивое выражение из икэли, языка Абэл Янн, означающее грубый, конфликтный стиль общения.
