Кладбище

Тилль неторопливо прогуливался по тропинкам кладбища, прокручивая в голове события последних десяти дней, начиная со звонка начальника и заканчивая вчерашним ночным разговором с Ришей. Он искренне пытался сфокусироваться на деле и отчасти надеялся, что у него снова случится какое-нибудь видение, которое подскажет, что делать дальше. Провоцировать видение он не пытался, как и обещал. Оливер сидел на скамейке и наблюдал за прогулкой Тилля со скептическим выражением на лице. Он то и дело зябко ежился: день выдался особенно холодным и промозглым, солнце из-за туч так и не появилось, и, несмотря на дневной час, создавалось впечатление глубокого вечера. – А где наш Айболит? – поинтересовался он, когда Тилль снова проходил мимо. – Рихард работает сегодня, – ответил тот, останавливаясь. – Не все же могут себе позволить столько времени не появляться на работе. – Кстати, а у тебя откуда столько свободного времени? – Я временно не работаю, – соврал Тилль, очередной раз напомнив себе, что вопрос с работой нужно как-то решать. С официальной работой, о которой он сможет рассказывать остальным. – Ясно. А Ахима ты куда опять услал? – Он общается с этим журналистом, Апсэлем. Вольф так и не сказал мне, как маньяку удалось похитить еще одну девушку, я попросил Ахима узнать. Он сказал, что Вольф сможет помочь. – Не нравится мне он, – констатировал Оливер. – Тебе никто не нравится, – хмыкнул Тилль, – если он проявляет интерес к твоей родне. Оливер хмуро посмотрел на него. – Знаю я, какого рода интерес вы проявляете. Хотя вот с тобой так до конца и не разобрался, что тебе от него надо. Тилль ничего не ответил, только повернулся и пошел дальше. Оливер сверлил взглядом его спину до тех пор, пока тот снова не повернулся и не пошел обратно. Когда Тилль вновь поравнялся с ним, Оливер поинтересовался: – А вот давно хочу спросить, почему каждый раз, как надо отправить к какому-то стремному человеку, чтобы что-то выяснить, идет Фербер, а не Круспе? Тилль снова остановился и посмотрел на Олли чуть раздраженно. Он пытался думать, а Оливер его все время отвлекал. К тому же Тиллю давно надоели его претензии на этот счет. Он понимал, что сам дал тому повод для тревог и до сих пор иногда давал. Понимал он и то, что совершенно по-свински ведет себя с Ахимом. Возможно, в любой другой день Тилль просто честно сказал бы, что Оливер может не переживать по поводу их отношений с его братом, но тот зачем-то приплел Ришу, и раздражение, копившееся в Тилле несколько дней, возобладало над здравым смыслом. – Во-первых, – педантично принялся перечислять он, – Рихард женат, что очень заметно по обручальному кольцу. Во-вторых, он не умеет врать. И что еще хуже – не любит. А с таким прямолинейным подходом к получению сведений не добиться хорошего результата. В-третьих, Рихард не так умело пользуется своим внешним видом для влияния. Оливер с угрожающим видом поднялся со скамейки. Теперь он как обычно смотрел на Тилля сверху вниз, поскольку был выше почти на голову. – Есть еще и «в-четвертых», – заметил он, приближаясь к Тиллю. – Только ни один из этих этого не видит. На Ахима тебе плевать, в отличие… – Ты ошибаешься, – перебил его Тилль. – Фербер – приятный мужчина, – он вызывающе улыбнулся. – Очень. Ни один перед ним не устоит. Особенно когда он так… сильно этого хочет. – Ах ты мразь, – разозлился Оливер. – Держись подальше от моего брата! Найди себе другого мальчика на побегушках, иначе… – Иначе что? – снова перебил Тилль. – Твой брат – взрослый мужчина. Умный. Он все прекрасно понимает. И волен свой выбор делать сам. Мне ты тоже указывать не можешь. Мы с ним сами разберемся, какими будут наши отношения. Тилль даже не заметил, когда Оливер успел поднять руку и замахнуться. Возможно, тот и не замахивался вовсе, ударил так. В пользу этого говорил и тот факт, что Тилль хоть и пошатнулся, но не упал, и челюсть у него не хрустнула, хотя удар оказался довольно ощутимым. Но учитывая Риделя комплекцию и мускулатуру, Тилль не сомневался, что после полноценного удара он не только не устоял бы, но и определенно все же угодил бы в больницу. А так он только инстинктивно прижал руку к разбитой губе и приглушенно рассмеялся. – Намек понятен, – отозвался он. – Я надеюсь, – проворчал Оливер. Развить тему они не успели, так как со стороны главного входа к ним подошел Алекс. Он окинул взглядом кровоточащую и уже немного припухшую губу Тилля и Олли, потирающего костяшки пальцев на правой руке, и понимающе хмыкнул. – Сторож клянется, что никогда не закрывает кладбище в те часы, когда оно должно быть открыто, – сообщил он, протягивая Тиллю чистый носовой платок. – Я его спрашивал, не было ли каких исключений и не может ли кто-то еще его закрывать. Он сказал, что никому нет дела до этого кладбища. Ключи есть у разных людей, но кроме него никто не открывает и не запирает ворота. Они у них исключительно для того, чтобы попадать на кладбище без проблем в нерабочие часы. – У кого, например? – поинтересовался Тилль, прижимая платок к губе. – У служб, занимающихся уборкой. У сотрудников архива, которые хранят данные о похороненных тут людях. Они ведь до сих пор пытаются восстановить информацию обо всех могилах, иногда приходят сюда изучать надгробные плиты. – Про сотрудников архива я знаю, – кивнул Тилль. – Мы общались с одним из них. – Вся администрация кладбища имеет доступ к ключам, естественно, – продолжил перечислять Алекс. – Насколько я понял, обзавестись ключом может кто угодно. Получить к ним доступ и сделать дубликат при необходимости довольно просто. – Судя по дырам в их заборе, они вообще не обеспокоены ограничением доступа, – заметил Оливер. – Да, попасть на кладбище и так не проблема. – Тогда кто и зачем закрывал его? – Тилль вернулся к вопросу, с которого они начали сегодня. – И зачем маньяк срезал цепь? Оливер и Алекс молчали. Вокруг снова повисла тишина. Днем в понедельник на кладбище были только они, вездесущие вороны и сильный ветер, который шелестел полуоблетевшими кронами деревьев, придавая еще больше мрачности и без того мрачной картине. – Может быть, он срезал ее, чтобы запутать следы? – в конце концов предположил Алекс. – Например, если у него есть ключ, то таким образом он хотел отвести подозрение от всех, у кого он есть. – Логично, – кивнул Тилль. Кровь из разбитой губы наконец остановилась, и он убрал платок в карман, справедливо посчитав, что должен Алексу новый. – Тогда я полагаю, что он его и закрывал. Мы с Ришей ночью думали о том, как связано жестокое убийство наших фотографов со всей этой историей… – Вы с Ришей ночью? – насмешливо переспросил Оливер. – Мы ночевали у его родителей, потому что после разговора с патологоанатомом застряли в пробке и опоздали на мосты, – раздраженно пояснил Тилль. – Ну да, ну да… – Так до чего вы додумались? – поторопился уточнить Алекс, пока дело снова не дошло до драки. – Эти девушки исчезли седьмого октября, а десятого Минна второй раз написала Ангелике, предупредила о том, что маньяк, убивший ее и других, снова выбирает себе жертву. – И что? – не понял Оливер. – Помнишь, я показывал вам на фотографиях, женскую фигуру, которая попала в один из кадров? – Ну да… – Вы считаете, что это была одна из поднятых жертв маньяка? – догадался Алекс. – Именно. И я считаю, что именно они и убили девчонок. – А что они снова делали на кладбище? – задался Оливер тем же вопросом, который возник и у Риши. – Подзаряжались, – ответил Алекс быстрее, чем Тилль успел открыть рот. – У кладбищ, особенно старых, довольно мощная энергетика. Ну… Когда мы говорим об энергетике смерти. Я же говорил вам, что некромант может замедлять разложение поднятых им тел? – Дождавшись двух синхронных кивков, Алекс продолжил: – Не последнюю роль в подобных вещах играет как раз такая энергетика. Если наш некромант пытается сохранить тела своих мертвых… жен или кто они ему там? В общем, он должен либо держать их где-то неподалеку, либо время от времени приводить сюда. – Либо и то, и другое, – пробормотал Тилль. – Что там говорил нам Берндт? – Что тут мертвые повсюду, – без труда воспроизвел предупреждение сумасшедшего бомжа Алекс. – Мне кажется, нам пора найти нашего знакомого и уточнить, где именно «всюду» здесь мертвые. Как и в прошлый раз, найти Берндта было довольно просто: он опять отирался в районе автозаправки. Выяснить у него, где он видел мертвых и каких, оказалось задачей гораздо более сложной. Он лепетал что-то про опасность, про хороших ребят, неумело крестился и повторял снова и снова, что туда ходить нельзя. В конце концов Олли удалось внушить Берндту достаточно страха, чтобы тот все-таки объяснил, что «там» – это старое заброшенное здание, стоящее сразу за кладбищем. Оказывается, его давно облюбовали местные бомжи: в нем можно было укрыться от ветра и дождя, даже развести огонь так, чтобы никто не увидел и не прогнал. Три этажа и обширный подвал давали возможность одновременно собираться разным компаниям, но несколько месяцев назад там появились какие-то неизвестные люди, очень агрессивные. Сизый полушепотом утверждал, что они «убили и сожрали» парочку местных, после чего все стали обходить здание стороной. – Мы что, попремся туда на ночь глядя? – с сомнением уточнил Оливер, когда они подошли к старому облезлому дому, который взирал на них пустыми глазницами выбитых окон. – Какая ночь? Еще даже трех нет, – Тилль посмотрел на часы, чтобы убедиться в своей правоте. Оливер последовал его примеру и выругался. – Что-то темнеет тут рано, – проворчал он. – Да у нас в октябре и не рассветает, – со вздохом отозвался Алекс. – Там внутри будет еще темнее. – В телефонах есть фонарики, – напомнил Тилль, доставая свой. – Думаю, более безопасного времени для проверки нашей теории не найти, так что придется идти. Внутри действительно оказалось темно. Свет проникал в лучшем случае в помещения с узкими окнами. В коридорах же без фонариков идти было бы опасно: на полу повсюду валялся разногабаритный мусор, битые стекла, какая-то подозрительная грязь. Тишина здесь стояла еще более оглушающая и вязкая, чем на кладбище. Тилль, Алекс и даже Оливер ступали очень осторожно и почти не дышали, словно боялись привлечь к себе внимание. И все же они методично заглядывали в каждое помещение, обводили тусклым светом встроенных в смартфоны фонариков стены и пол и двигались дальше. В одном из просторных помещений на третьем этаже внимание Тилля привлекла бесформенная куча в углу. Алекс и Оливер вопросительно переглянулись, когда он направился к дальней стене, и последовали за ним. – Что ты там увидел? – спросил Оливер. – Это… это же… – Алекс сначала нахмурился, а потом зажал рукой рот и попятился назад. – Твою мать… – пробормотал Оливер, скривившись. Но он все же не двинулся с места, помогая светом своего фонарика Тиллю, который присел рядом с грудой обглоданных костей. – Готов поспорить, что здесь мы найдем останки и девочек, – тихо констатировал тот, изучив свою страшную находку. Он выпрямился и отошел на несколько шагов назад. – Хотя мне кажется, там не только они. – Безумие какое-то, – тяжело дыша, выдавил из себя Алекс. – Посреди города такое… – Может, позвоним твоему Вольфу? – предложил Оливер, поглядывая на Тилля. – Это дело явно по его части. – И что мы ему скажем? – Тилль покачал головой. – Останки – это не совсем то, что мы ищем. А когда мы покажем ему это, сюда мы больше не попадем. – А что мы ищем? Зомби? Знал бы, захватил бы каску. – Каску? – переспросил Тилль. – Зачем тебе каска? – Самая нужная вещь во время зомби-апокалипсиса, – Оливер усмехнулся. – Ее важно надеть сразу. Потому что зомби можно убить только выстрелом в голову. А если ты успеешь надеть каску до того, как станешь зомби, то потом у тебя будет дополнительная защита. – Увидев выражения лиц Тилля и Алекса, Оливер рассмеялся. – Это шутка такая. Чего вы? Шуток про зомби-апокалипсис не слышали? – Даже если мы имеем дело с зомби, – назидательно пояснил Алекс, – то не с такими, которые могут привести к зомби-апокалипсису из голливудских фильмов. Это тела, поднятые волей колдуна, а не какой-то там вирус, передающийся через укус. – Что ж, звучит обнадеживающе, – Оливер снова посмотрел на кости. – Значит, нас максимум сожрут, сами мы не будем бегать по городу и хрипеть: «Мозги-и-и-и! Мозги-и-и-и!» – Ладно, пойдемте дальше, – велел Тилль, пытаясь скрыть улыбку. Они снова спустились вниз, прошли еще раз по первому этажу, но так никого и не нашли. – Берндт говорил, тут есть подвал, – вспомнил Тилль, озираясь по сторонам. – Надо найти его. – Линдеманн, ты ужастики вообще не смотришь, что ли? – Оливер раздраженно закатил глаза. – Ты понимаешь, что подвал – это стопроцентный смертный приговор? Тилль потянулся к напоясной кобуре, которая по традиции висела сзади, и достал из нее пистолет. – Выстрел в голову, говоришь? – Ладно, убедил. Они нашли вход в подвал и осторожно спустились по разрушающейся лестнице. Здесь было совсем темно, так как окон под землей быть не могло. Никаких выключателей они не нашли, поэтому даже если где-то здесь еще работало электричество и оставались неразбитые лампы, то толку от них никакого не было. – Черт, да тут целый лабиринт, – проворчал Оливер, когда они принялись блуждать по огромному помещению с коммуникациями и полуразрушенными перегородками. Стукнувшись в темноте головой о какую-то трубу, он громко выругался. – Тихо, – одернул его Тилль. – Да я тут… – начал объяснять Оливер, но Тилль схватил его за плечо и сжал, тревожно оглядываясь и обводя лучом фонарика стены. – Мне кажется, я кого-то слышал, – пояснил он шепотом. – Там. Он указал в сторону коридора, уходившего куда-то вглубь здания. Сделав знак остальным, он двинулся в том направлении, сняв пистолет с предохранителя и держа его наготове. Алекс чувствовал, как от страха у него потеют ладони, и старался удобнее перехватить телефон, чтобы случайно не выронить его и не остаться в темноте без возможности освещать себе путь. Он шел за Тиллем и Риделем, хотя эта идея казалась ему не очень удачной. Он не решался озвучить свои опасения только потому, что не хотел выглядеть трусом. Внезапно Тилль остановился. Он еще ничего не успел увидеть, но зато почувствовал знакомое ощущение где-то в затылке: легкое покалывание и зуд. То же самое чувство возникло у него в первый день, когда он пришел к Ангелике, и потом появлялось еще пару раз. Сначала он решил, что кто-то подглядывает за ним через дверной глазок, а он чувствует этот взгляд. Потом он утвердился в этой мысли, когда действительно поймал на себе взгляд сотрудника архива. Поэтому теперь он был уверен, что кто-то снова смотрит ему в спину. Однако чья-то фигура появилась впереди. В блеклом свете фонариков она сначала показалась тенью, только потом Тилль и остальные поняли, что перед ними стоит мужчина, прячущий лицом в тени очередной свисающей с потолка трубы. – Кто это, черт побери? – тихо спросил Оливер, отчаянно жалея, что у него пистолета нет. – Кто вы? – громко спросил Тилль. – Что вы здесь делаете? Мужчина дернулся и побежал прочь, не удостоив никого ответом. Не говоря ни слова, Тилль побежал за ним, Алекс и Оливер не отставали. Однако за первым же поворотом они потеряли того, за кем гнались. – Куда он делся? – Оливер удивленно оглядывался по сторонам. – Не знаю, – Тилль пытался найти поблизости какую-нибудь нишу или дверь, но вокруг были только стены и трубы. – Тише, – велел Алекс, который стоял самым последним. Он прислушивался к какому-то тихому странному звуку, который, казалось, доносился откуда-то сзади. Звук этот был похож на хриплое дыхание или смесь затрудненного дыхания с рычанием. Алекс понимал, что ему нужно обернуться и посветить назад, но затылок и спину отчего-то вдруг парализовало. – У меня за спиной, – прошептал он Тиллю. – Кто-нибудь есть у меня за спиной? Тилль посветил фонарем и непроизвольно дернулся, снова поднимая пистолет вверх и целясь. Алексу сначала показалось, что в него, но потом он догадался, что цель все же действительно находится у него за спиной. – Алекс, идите к нам, – тихо велел Оливер. Эти слова помогли Алексу сбросить оцепенение. Он быстро шагнул к Олли и Тиллю и тогда, наконец, смог повернуться и посмотреть, кого он слышал. Их было пятеро, и стояли они дальше, чем Алекс думал. На первый взгляд они мало чем отличались от бомжей вроде Берндта, но если присмотреться, то даже в свете слабых фонариков становилось видно, что язвы на их лицах – это не просто дерматологические проблемы. – И что теперь? – спросил Оливер, глядя на бомжей. Те не двигались, только смотрели на них, как будто ждали приказа. – Я не знаю, – честно ответил Тилль. Пятеро мужчин перед ними медленно и синхронно шагнули в их сторону. Один раз, другой. Они наступали, но явно не торопились. Алекс, Тилль и Оливер испуганно попятились назад. – Стреляй в них, – велел Оливер. – А если это люди? – возразил Тилль. – Тут видно плохо, может, это просто какие-то местные бомжи. – Ты смеешься? Не видишь? Они же разлагаются! И потом, тебе не все равно, кто тебя грозится сожрать? – Они пока не грозятся, – заметил Алекс. – Они пока просто приближаются. – Когда они начнут вас жрать, будет уже поздно, – резонно заметил Оливер. В этот момент тот из мужчин, что шел посередине, начал двигаться быстрее других. Пятиться спиной назад с такой скоростью было сложно, поэтому расстояние между ними стало сокращаться, и нервы Тилля на выдержали. Выстрел прогремел как взрыв, заставив всех остановиться. Пуля угодила мужчине в лоб, сбила его с ног и уложила на пол. Четверо других удивленно посмотрели на него. – Блять, – выдохнул Тилль. – Да ладно, что ты? – попытался приободрить его Оливер, который совершенно не ожидал, что Тилль все-таки выстрелит. – У тебя не было выбора. Тилль не успел начать чувствовать вину за возможное убийство человека, когда этот самый человек сначала сел, а потом снова встал на ноги. Во лбу у него зияла дырка от пули, исключая все возможные предположения о промахе Тилля. – Еще идеи? – напряженно поинтересовался тот, опуская пистолет вниз. – Только одна, – Оливер похлопал его по плечу и крикнул: – Бежим! Они не знали, есть ли выход из подвала с другой стороны, и бежать в темноте было страшно и неудобно, но топот преследователей сзади мотивировал как никогда. Увидев впереди дверь в какое-то помещение, Оливер бросился к ней. Они влетели внутрь, сразу же захлопнули дверь и закрыли ее на так удачно оказавшийся в ней замок. Буквально через секунду с внешней стороны по двери пришелся мощный удар, потом еще один. – Надолго ее не хватит, – заметил Алекс, с трудом хватая ртом воздух. Его физическая форма явно уступала форме более молодых и спортивных товарищей. – Здесь может быть другой выход, – Оливер принялся водить фонариком в разные стороны, но крохотное помещение не оставляло никаких надежд: дверь в нем была только одна. И ее продолжали пытаться вынести с другой стороны, замок жалобно скрипел под натиском нечеловеческой силы. – Его здесь нет, – констатировал Алекс более чем очевидный факт. – Спокойно, – велел Тилль. Он тоже тяжело дышал, но не столько от бега, сколько от волнения. – В любой безвыходной ситуации есть как минимум один выход. – Неужели? Это какой? – язвительно поинтересовался Оливер. – Через вход, – уже спокойнее пояснил Тилль, прижимаясь к дальней стене прямо напротив двери. – Встаньте ближе к выходу, но так, чтобы вас не было сразу видно. Они ворвутся по очереди. Их пятеро. Как только пятый войдет, постарайтесь проскользнуть за ним и бегите к выходу. Я попробую их задержать. – Это еще как? – Ты сам видел: выстрел в голову их не убивает, но задерживает. – Секунд на пять. Ты сможешь сделать пять точных выстрелов в полутьме за пять секунд? – Я был лучшим стрелком на своем курсе. – И что с того? – не унимался Оливер. – Пока уложишь пятого, очнется первый. – У меня было двенадцать патронов, осталось одиннадцать. Этого хватит уложить каждого по два раза. От очередного удара дверь треснула посередине, верхняя петля частично вылезла из косяка. Времени оставалось мало. – Ну, уложишь ты их по два раза, что нам это даст? – Ване план все еще казался каким-то ущербным, а неестественно спокойный тон Линдеманна звучал подозрительно. – Вам это даст десять секунд форы, – пояснил Тилль, глядя на дверь и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Чтобы стрелять точно, ему нужно было успокоиться. – Нам? – переспросил Алекс. – А у меня останется еще один патрон, чтобы застрелиться и не дать сожрать себя живьем, – холодно пояснил Тилль, поднимая пистолет. Еще один удар полностью сорвал верхнюю петлю, дверь перекосило. Еще два удара – и она полностью слетит. – Твою мать, Линдеманн, если тебя так тянет застрелиться, просто сделай это дома, как порядочный человек, уладив сначала все дела! – разозлился Оливер, но все же встал к стене, как велел Тилль. Другого плана он все равно не мог предложить. Он посмотрел на Алекса, чтобы убедиться, что тот тоже готов бежать. Ему надо было вытащить хотя бы его. Однако Алекс не походил на человека, готового бежать. Он тоже стоял у стены, с другой стороны от двери, но к стене не прижимался и за дверью не следил. Он стоял, опустив голову, закрыв глаза и соединив перед собой руки, как во время молитвы. Его губы даже шевелились, как будто он действительно молился. «Нашел время», – обреченно подумал Оливер, но сказать ничего не успел. Дверь сорвало с петель, и пятеро мертвых бомжей ворвались внутрь. Тилль не стал стрелять сразу, чтобы не устроить в дверях свалку и не перекрыть остальным путь к отступлению. Прежде чем он успел выстрелить, что-то случилось, и их преследователи замерли на месте в неестественных позах. только через пару секунд Тилль осознал, что Алекс что-то успел выкрикнуть на незнакомом языке. При этом он выкинул вперед руку, после чего зомби и остановились. – Что за хрень? – на этот раз Оливер выразил не только свои мысли и чувства. Он ошарашенно посмотрел на Алекса. Тот стоял, вытянув руку и не сводя взгляда с окаменевших бомжей. Рука его подрагивала от напряжения, а глаза как будто светились в темноте. – Поторопитесь, – велел он сквозь зубы. – Я не их создатель, долго не удержу. – А вы? – обеспокоенно спросил Тилль, осторожно обходя замерших зомби. – А я за вами. Только убедитесь, что путь чист и дверь открыта. Ну и, – он усмехнулся, – прикроете меня, если я не буду успевать. Надеюсь, что вы, Тилль, действительно такой хороший стрелок, как думаете. Поторопитесь, я смогу дать вам секунд тридцать, не больше. – Идем, – велел Тилль, проходя мимо Риделя. О том, что в этот момент происходило, он решил расспросить Алекса потом. Алекс слышал, как удалялись их шаги. Свободной рукой он вытащил из кармана пальто телефон, который убрал туда, чтобы не мешался. Он чувствовал, как слабеет его хватка. Зомби уже начали шевелиться, словно срывая невидимые нити, которыми он их держал. «Надо было все-таки не бояться и практиковаться», – мысленно попенял он себе, перемещаясь ближе к выходу. Он не позволял себе опустить руку и разорвать визуальный контакт до тех пор, пока один из мертвых бомжей не начал поворачиваться к нему лицом. Тогда Алекс бросился бежать, подсвечивая свой путь телефоном и молясь ничего не перепутать и не убежать не в ту сторону. К нему на помощь пришли его товарищи, которые гораздо быстрее него добрались до выхода. Они держали дверь открытой, кричали и светили в нее фонарями, обозначая ему направление. Алексу оставалось не так много, когда он услышал за спиной тяжелые шаги преследователя, расстояние между ними явно сокращалось слишком быстро, чтобы он мог успеть. Алекс знал, что не стоит этого делать, но все-таки обернулся. Мертвое лицо мелькнуло перед его глазами всего лишь на расстоянии вытянутой руки. В тот же момент раздался выстрел. Алексу показалось, что он даже смог почувствовать пролетевшую мимо его лица пулю, но она его не задела, а угодила точно в лоб преследователю. Тот упал на землю, и это придало Алексу сил. Он рванул вперед и буквально взлетел по лестнице вверх к двери. В основном благодаря тому, что на полпути он поймал протянутую к нему руку Олли, и этот парень буквально вытащил его из подвала, в то время как Тилль сделал еще два выстрела и уложил особенно быстро бегающих зомби. Сразу после этого они захлопнули дверь в подвал, задвинули ее каким-то ящиком и побежали к выходу из здания. Опомнились они только тогда, когда оказались на оживленной улице и поняли, что за ними никто не гонится. Едва восстановив дыхание, Оливер залез во внутренний карман, вытащил оттуда портмоне, достал из него тысячерублевую купюру и протянул Тиллю. – Ты выиграл. Первый выстрел вывел Инку из того состояния полудремы, в котором она пребывала почти все время после неудачной попытки побега. Она села на своей кровати, посмотрела на двух других девушек. Новенькая сидела, забившись в угол и обхватив руками колени. Она молча плакала, но выглядела при этом довольно безучастной, как будто не слышала никакого шума. Ира лежала с закрытыми глазами. По всей видимости, ей мужчина дал двойную порцию снотворного. Инка заставила себя встать, хотя ноги и руки были как будто ватными и отказывались слушаться, голова кружилась. Первый же шаг закончился бы для нее падением, если бы она, потеряв равновесие из-за стремительно вращающейся вокруг нее комнаты, не успела схватиться за спинку кровати. – Давай, детка, соберись, – пробормотала она себе под нос. – Не сложнее, чем после выпускного. В ночь выпускного она здорово перебрала и очнулась в пять утра в чужой квартире. Вокруг спали вповалку не менее пьяные одноклассники. Она тогда проснулась от подступающей к горлу тошноты. Голова кружилась, как и сейчас, ноги и руки налились свинцом, но она все же заставила себя дойти до ванной. – Смогла тогда, сможешь и сейчас, – подбадривала она саму себя. У нее снова появилась надежда на спасение. Конечно, выстрел мог означать что угодно, но ей хотелось верить, что полиция все-таки нашла их. Она понимала, что через мертвых охранников тем будет непросто пробраться, но она могла попробовать выбраться и пробиться им навстречу. Идея была безумно глупой, она уже пыталась выбраться отсюда один раз, но ей казалось, что никогда нельзя сдаваться. «Если смогу выбраться из комнаты, – думала она, – и пройти мимо этих баб, то могу попробовать затеряться в закоулках подвала». В прошлый раз она допустила ошибку, торопясь выбраться. Шум привлек охранников, и они не дали ей выйти из подвала. Если сейчас она сосредоточится на том, чтобы двигаться бесшумно, то постепенно у нее все может получиться. Тем более если кто-то из полицейских окажется рядом. Больше всего она боялась, что если их действительно нашла полиция, а похититель где-то здесь, то он придет и убьет их. По его словам, она уже поняла, что живыми они его не интересуют, только мертвыми. Он определенно готовил их к какому-то ритуалу, и ритуал этот не был закончен. Инка понимала, что этому психу проще убить их, чем отдать полиции живыми. Когда она взялась за ручку двери, где-то раздался еще один выстрел, а через короткий промежуток времени еще два. Самым печальным было то, что эти выстрелы звучали глуше, а значит, производились дальше. – Нет, только не уходите, – пробормотала она. – Мы же здесь… Она открыла дверь и лицом к лицу столкнулась с одной из охранниц. Та смотрела на нее мутными глазами и преграждала выход. Инку внутренне перекосило. С тех пор, как она поняла, что эти женщины, которых оказалось три, и мужчины-охранники – мертвы, при виде них у нее мороз бежал по коже. И все же внешне она не дрогнула. – Чего пялишься на меня, дрянь дохлая? – с вызовом спросила она. – Не видишь, я в туалет иду. Уйди с дороги! Женщина попятилась. Инка не понимала, почему они ее иногда слушались. То ли реагировали на грубый уверенный в своем праве тон, то ли просто были созданы слишком послушными. Сейчас думать об этом ей было некогда. Она нашла глазами вторую дверь и двух других охранниц. По всему выходило, что ей нужно преодолеть три метра достаточно бодрым шагом, чтобы те не успели опомниться, а ноги при этом едва держали ее. – Да чтоб тебя, – пробормотала Инка, чувствуя, как к горлу подступает ком. Ей и двух шагов не пройти. А дверь вообще может оказаться заперта. Даже скорее всего она заперта, не будет же похититель наступать на одни и те же грабли дважды? С чего она вообще решила, что сможет выйти отсюда? Та женщина, что стояла рядом с ней, внезапно повернулась к двери. То же самое сделали две другие, почти синхронно. Это значило только одно: похититель приближался. Он не просто имел власть над ними. Они все были как-то связаны. Охранницы всегда чувствовали его приближение. «Он и тебя такой сделает, – сама себе сказала Инка. – Будешь ходить такая же мутная и разлагающаяся, приседать перед ним и пятки ему лизать, как верная собака. Ты этого хотела? Если этого, могла просто остаться в своем Мухасранске и выйти замуж за Гришку сразу после школы. Разницы никакой». Злость придала ей сил. Она качнулась вперед, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги, но они запутались в подоле уродливого длинного платья. Инка грохнулась на пол, зацепив небольшой стол, за которым их кормили. Тот выстоял, хотя и наклонился на какое-то время, с него посыпалась всякая мелочевка. От боли, обиды и безысходности она заплакала. В коридоре уже послышались приближающиеся шаги похитителя. Выстрелов больше не было. Может быть, это вовсе и не полиция стреляла? Может быть, просто забрался в подвал погреться кто-то из тех, кто носит с собой оружие, наткнулся на мертвых охранников, вот и стрелял? Если ему удалось выбраться, надежда все равно оставалась. Он мог вызвать кого-нибудь. Инка знала, как глупо надеяться на это, но она с первого день решила, что не будет терять надежду до последнего. Она вытерла слезы и встала на четвереньки. Так было гораздо удобнее: руки с ногами держали лучше, чем просто ноги, да и на такой высоте голова меньше кружилась. Только было все равно слишком поздно: шаги похитителя приблизились и остановились у двери, зазвенела связка ключей. Инка сокрушенно покачала головой и в этот момент заметила, что на полу прямо перед ней валяется другой ключ. Тот, которым мертвые девки запирали и отпирали их комнату, повинуясь то ли какому-то сигналу, то ли собственным прогнившим мозгам. За дверью послышалось нервное звяканье ключей и сдавленные ругательства. Похоже, похититель сильно психовал и никак не мог найти нужный ключ. Инка схватила тот ключ, что лежал перед ней, и попятилась на четвереньках назад, в свою комнату, обдирая о каменный холодный пол голые коленки. Она едва успела добраться до порога и подняться на ноги, держась за дверь, когда вторая дверь распахнулась и Инка увидела искаженное бешенством лицо похитителя. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы окинуть взглядом сдвинутый стол, разные предметы на полу и ключ в руке Инки. – Держи ее! – крикнул он своей мертвой рабыне, стоявшей рядом с дверью. Но было уже поздно. Инке хватило пары секунд, чтобы потянуть дверь на себя и запереть ее изнутри. – Открой! Открой немедленно! – заорал мужчина. На дверь посыпался град ударов. – Выломайте ее! Удары стали сильнее, но дверь казалась достаточно крепкой. Инка устало попятилась назад и снова упала, потеряв равновесие. Она больше ничего не могла сделать. Только надеяться, что дверь продержится достаточно долго. И кто-то за это время успеет прийти и спасти их. «Господи, пожалуйста, – подумала она, хотя никогда особо не верила в подобные вещи. – Ну, пожалуйста… Разве я не заслужила хотя бы крохотной помощи от тебя?»