Каждый миллиметр филигранно исполосанной души

      Тэхён сдержал обещание.       Ким буквально спас Юнги от всего. От издёвок в школе, в первую очередь, где теперь его обходят стороной из-за страха перед его парнем. Мин смог, наконец, себе позволить спокойно передвигаться по коридорам, без холодящего страха быть избитым за шкафчиками, или быть поднятым на смех в столовой. Правда обедает он всё так же в старой курилке, но уже не один, а со всей компанией Кима. Ребята стали ему как родные (ну, роднее семьи точно). Эти трое парней взяли на себя почти полную ответственность за Юнги, оберегали его как брата и поддерживали во всём. Чимин взял привычку притаскивать из дома сахарные булочки, которые его мама пекла на продажу в их маленьком магазинчике, где всё было строго просчитано. Однако, Пак умудрялся стащить пять штучек для своих друзей (Юнги доставалось две сразу).       — Нет, ну вы видели его вообще? Тэ, ты вообще, блять, кормишь его? На нём же висит всё! Он скоро как скелет ходить будет, и костюма на Хэллоуин не понадобится! — рыжеволосый показательно злится, запихивая в младшего выпечку, пока тот пытается хоть слово вставить.       — Да блять, — Ким закатывает глаза на разворачивающееся выступление, и параллельно достаёт с кармана коробочку клубничного молока. — Запей, пожалуйста, Кроха…       — Чимми, да ладно тебе. Они и так стараются, как могут, — Чонгук, наконец, вмешивается. — С их бюджетом вообще хорошо, что они едят, сам же знаешь.       — Может, мы всё же сходим на «охоту»? — Пак закусывает губы, наблюдая за реакцией друзей. — Ну мы же и впрямь на голяке! Лишних вон не помешает!       — Нет. Мы обещали, — Тэхён смотрит проникновенно, до самого желудка доходит. — Мы справимся со всем сами. Я уже нашёл подработку на складе, рядом с магазинчиком Юнги. Вам с Чоном тоже стоит что-то поискать, — шатен зарывается ладонью в волосы Мина, отвлекаясь от разговора.       — Нас так скоро перестанут бояться, и мы снова станем самыми обычными неудачниками, — Гук закуривает, отбрасывая зажигалку на обшарпанный стул напротив.       — Тут ты прав. Мы можем пошугать парочку малолеток после уроков, — Ким ловит взгляд Юнги. — Просто пошугать, малыш. Если сами нам что-то отдадут — хорошо. Если нет — отпустим с парой пиночков под зад.       — Только будьте осторожней, — Юнги, что сидел всё это время молча ел, наблюдая за ребятами, поднимается с места и берёт свой рюкзак. — Через две минуты звонок, я пошёл на химию. Вы как?       — Я с тобой, — Тэхён тоже спрыгивает с невзрачного комода, беря Мина за руку. — Встретимся в четыре у ворот, — он кидает прощальный взгляд на парней и те кивают в ответ.       — Пошли тоже, — Чимин сгребает весь мусор в импровизированную урну из старого ведра.       — Куда?       — Как куда? На уроки, болван, — даёт ему затрещину, сразу начиная смеяться.       — Там же математика! Никуда я не пойду! Ещё чего…       — Сегодня логарифмы начинаются. А мы с тобой договаривались, помнишь? — щурит глаза.       — Помню-помню… «На первых уроках темы быть обязательно, а дальше сами разберёмся».       — Вот и умница, — друзья покидают любимый уголок вслед за парочкой, оставляя за собой лишь лёгкий сигаретный дым и еле уловимый аромат клубники.

***

      Химия шла трудно. Все эти никому ненужные эксперименты с щёлочью, которые так сильно любит Преподаватель Кан, по никому неизвестной причине, давались слишком тяжело. Особенно, учитывая риск неосознанных травм посреди этой вакханалии. Никакой фартук не поможет, если раствор прольётся на тебя. Собственно, так и случилось.       — Блять! — Юнги резко отпрыгивает от стола. Колба нагрелась слишком сильно, и стекло лопнуло прямо на рукава его «любимого» свитера. Ожоги на пальцах его не так сильно волновали, как повреждённая одежда.       — Мистер Мин, срочно идите отмывайтесь! Только холодной водой! — учитель почти выгоняет блондина в туалет, под шепотки в классе.       — Я помогу ему, — Тэхён тут же подрывается за ним, абсолютно игнорируя химика.       Юнги старательно пытается смыть всю эту гадость, но боль от этого не проходит. И она, скорее, не физическая, а моральная. Другой одежды у него попросту нет, тем более осенней. А с каждым днём холодает всё сильнее. Что теперь делать, он даже не представляет.       Тэхён забегает почти следом, осматривая парня.       — Малыш, надо снять свитер. Тебе могло попасть что-то на тело.       — Нет! Я не буду его снимать! — ситуация буквально ухудшается с каждой секундой. Мин ещё ни разу ни перед кем не раздевался. Он просто не мог себе этого позволить…       — Мы должны проверить, это раз. Свитер в любом случае стоит промыть от кислоты, это два. Не упрямься и снимай, — Ким настроен решительно, он переживает, и это слышно по сниженному тону голоса.       — Отвернись, пожалуйста, — блондин опускает глаза в пол.       — Ты так хочешь? — Тэхён не совсем понимает, зачем. Однако, тут же отворачивается.       Юнги аккуратно стягивает вещь, оставаясь с голым торсом. Он быстро осматривает себя и, не находя новых увечий, тут же принимается за стирку. Руки трясутся, а дыхание спирает. Ким нервно топает ногой на фоне, но всё же не выдерживает гнетущей тишины.       — Малыш, почему я не могу взглянуть на тебя? — проговаривает аккуратно, боясь реакции и ответа. Но Юнги молчит с минуту, а потом еле произносит.       — Потому что я урод…       — Ч-что? — Тэхён резко поворачивается обратно, услышав эту несуразицу.       Перед его глазами предстаёт филигранно исполосанное тельце. Повсюду разной формы шрамы, царапины и ожоги, несколько свежих и десятки «заживших» синяков. Они так контрастируют с фарфоровой кожей хозяина, что в голове происходит абсолютный диссонанс. Даже при всём желании сосчитать все эти увечья не удастся. Под коркой Кима буквально взгорает вопрос сам собой, но про ответ он уже догадывается.       — Кто сделал это с тобой? — голос стальной.       — Отец. Ты же сам знаешь, что он под выпивкой не контролирует себя. Каждая их с матерью ссора увековечена на мне, — он не поднимает глаз с раковины. Боится встретиться со взглядом в зеркале.       — Боже правый, Юнги… Я и подумать не мог, что всё настолько серьёзно, — Ким, наконец, подходит к нему, дотрагиваясь кончиками пальцев до плеча, где расположен самый широкий из шрамов, розовый рубец шириной сантиметра три.       — Это от бутылки виски. Он разбил её прямо об меня, и стекло вошло слишком глубоко, я тогда с температурой и повязкой неделю проходил…       — Я убью его. Уничтожу, — в глазах полыхает огонь, а руки сами сжимаются в кулаки.       — Нет. Он не достоин этого. А ты нужен мне живым, и, желательно, без судимостей, — Мин слегка улыбается, а у самого глаза на мокром месте. — Я не хотел, чтобы ты увидел меня. Не в таком виде и не так рано. Понимаешь?       — Мне абсолютно плевать на это. Ты совершенный, каким бы ни был. Мне безумно жаль, что тебе пришлось пережить всё это дерьмо. Но я тебе обещаю, что больше ты не увидишь и не почувствуешь ни единой жестокости к себе. Ты мне веришь?       — Всегда. Всегда, Тэ.       Ким аккуратно обнимает его, проходясь ладонями по спине. Ощущаются все неровности такой молодой и ни в чём невиновной кожи. Юнги было так больно, и никто ему не помогал всё это время. Шатен обхватывает его крепче, целуя в плечо. Ему так сильно хочется подарить этому парню всю свою накопившуюся любовь, всё тепло и комфорт, которые он только может предоставить. Юнги дрожит. От каждого поцелуя будто током пронзает, а сердце делает кульбиты.       — Тебе не противно? Скажи честно, — Мин пытается его оттолкнуть, но силы явно несоразмерны.       — Никогда так не думай и не говори. Повторюсь, ты самый прекрасный, самый идеальный, и каждый твой миллиметр — всё для меня. Я самый счастливый человек на планете, ведь ты достался именно мне. Твоя оболочка никогда меня не отпугнёт. Мы попытаемся залечить каждую ранку. И снаружи, и внутри. Вместе.       — Тэ…       — Что, малыш?       — Кажется, я люблю тебя…       Ким на секунду отпрянул, только чтобы заглянуть в глубину шоколадных глаз.       — Я дождался этих слов, — он улыбается, захватывая его губы в плен поцелуя. — Я тебя люблю.       Поцелуй получается мокрым, от слёз, в первую очередь. Но с каждой секундой Тэхён углубляет его. Он будто с катушек срывается. Хочется буквально сожрать этого парня, его парня. Всего на мгновение, шатен убегает к двери, чтобы провернуть замок, а затем снова возвращается к ничего не понимающему Юнги. Он усаживает того на раковину, смахивая абсолютно все мешающие вещи, даже свитер летит к самому краю.       Тэхён целует развязно, вылизывая такие сладкие долгожданные губы, оттягивая их по очереди. Юнги охотно отвечает, чем удивляет Кима ещё больше. Совсем недавно блондин и на метр боялся к себе его подпускать. А тут буквально пылает в его руках. Мин будто состоит весь из воска сейчас, а Тэхён, как самый настоящий мастер, может слепить из него что угодно. Но ему кроме любви этого лучика и не нужно ничего. Всё в мире и мизинца этого парнишки не достойно.       — Нас потеряют на уроке, — задыхаясь, еле проговаривает блондин.       — Плевать, — Тэхён даже на секунду не хочет останавливаться.       — Ты хочешь «неуд»?       — Я хочу тебя. Прямо сейчас.       — Плевать на химию…       — Между нами её явно больше.       Ким буквально вгрызается в шею любимого, оставляя смачный засос. Такая «метка» лишь в очередной раз всем докажет, чей этот парень. Юнги начинает потрясывать ещё больше. Он не знает куда деть руки, а потому неуклюже закидывает их на плечи напротив. Тэхён пускает тихий смешок, а затем скидывает свою любимую кожаную куртку на мокрый пол. Юн тут же ловит ситуацию, и сам тянется к ремню шатена, расстёгивая рваные джинсы.       — Ты уверен? — Ким мягко обхватывает ладони парня, останавливая его. — Мы не обязаны делать это сейчас, мы вообще ничего не обязаны. Если ты не готов или не уверен, мы просто пойдём обратно в класс.       — Мне страшно. Но я хочу этого. Тэ, сделай меня своим полностью… — Мин смотрит исподлобья, вдыхая часто-часто.       Тэхёну даже отвечать ничего не нужно, он лишь успевает вытащить заветный фольгированный квадратик с кармана, и позволяет блондину ослабить пряжку, скидывая давящую ткань. Открыв презерватив зубами, надевает его, смотря в глаза любимого. Тот следит за каждым движением его рук, словно завороженный. Ким помогает ему спустить уже его джинсы, и пододвигает ближе к краю.       — Сначала мне нужно растянуть тебя, это будет неприятно, — Ким подносит свои длинные пальцы ко рту Юнги. — Оближи их хорошенько, — Юн без раздумий берёт сразу два пальца и начинает вылизывать их, оставляя как можно больше слюны. — Какой хороший мальчик, — второй рукой шатен гладит его по щеке, а затем вытаскивает пальцы. С них буквально капает, а ниточка слюны тянется следом. Тэхён слизывает её, а затем целует Юнги, отвлекая от дальнейших действий.       Он вставляет сначала один палец, на что блондин реагирует ту же, слегка подпрыгивая, но добавляя второй, Мин старательно пытается расслабиться. С каждым движением боль уходит на второй план, и он уже сам подмахивает бёдрами, прося большего.       — Куколка, я вхожу, — это происходит резко. Юнги от неожиданности вонзается ногтями в плечи Тэхёна, ища хоть какую-то опору. — Тише-тише, всё хорошо. Я весь внутри, — начинает выцеловывать каждый миллиметр бледного лица. — Кивни, как я смогу продолжать, — и Мин через секунду кивает.       Тэхён двигается медленно. И как только видит, что хватка парня ослабевает, а на смену зажмуренных глаз приходят поднятые бровки и открытий рот, постепенно наращивает темп. Юнги дышит часто-часто, боясь кричать от удовольствия. Поэтому, начинает скулить, откидывая голову назад. Ким не упускает такой возможности, и тут же снова вгрызается в молочную шею. Запах этого парня просто крышу сносит, это давно известный факт. Но когда он начинает смешиваться с собственными феромонами Тэхёна — этот коктейль он готов пить вечно.       — Не сдерживай себя, прошу.       И Юнги слушается. Начинает стонать в голос, царапая широкую медовую спину прямо через ткань футболки. Услышат? Плевать. Так плевать на всё сейчас. Они вместе — и это единственное, что сейчас важно. Когда Мина снова начинает потряхивать, Тэхён сразу всё понимает, и тут же ускоряется. Он втрахивает его в эту еле дышащую раковину со всей силы, отчего та начинает противно скрипеть. И вот он слышит пронзающий крик, после которого Юнги буквально падает ему в руки. Киму хватает ещё пары толчков до звёзд перед глазами, и он на слепую находит родные губы, обхватывая их в медленном поцелуе.       — Так вот, что такое секс…       — Нет, малыш, это называется любовь…

***

      — Пошёл, говорю, нахуй отсюда, — Чонгук отшвыривает какого-то младшеклассника, на что тот со слезами на глазах уходит.       — Иди пописяй на третьем этаже, — кричит Пак вслед. — Долго они ещё там будут, интересно? Это уже третий ребёнок. Я и сам ссать хочу.       — Судя по стонам Юнги, они на второй круг пошли. Так что стоять нам тут до перемены. Это ещё хорошо мы их первые заметили, а то у директора бы всей компанией потом уши грели.       — Да уж, это точно. Блять, щас мочевой охуеет, и я вместе с ним.       — Иди цветочки полей в оранжерее. Уверен, Миссис Ли будет не против, — Чон начинает смеяться, за что тут же получает затрещину.       — Придурок.