Братство Салемских Колдунов

*** Сдача практических работ уже закончилась, и Картер, ныне уже студент, собирался уходить, когда его окликнул один из преподавателей. — Молодой человек, можно попросить вас остаться? Картер вопросительно на него посмотрел, но не сопротивлялся, послушно оставшись ждать, пока уйдут остальные. — Вы что-то хотели, профессор? — без особого интереса, надеясь поскорее отделаться от нежелательного внимания, спросил он, когда последний студент скрылся за дверью. Профессор был ещё достаточно молод, вряд ли его возраст превышал отметку в 30 лет. Невысокий, но в то же время не лишённый какого-то своего величия. На груди красовалась табличка "Профессор Маринус Бикнелл Виллет". — Да... Ваши знания значительно превосходят знания ваших одногруппников в таких странных областях как история древних верований, медицина прошлых веков и человеческое сознание. Вы где-то занимались раньше? Что-то учили? Быть может, вы знакомы с трактатами великих учёных и докторов прошлого? — С некоторыми трактатами я действительно знаком, но не из области медицины. Скорее, меня интересовало то древнее, непризнанное, что ей предшествовало. — Вы имеете в виду... — Непризнанные труды Парацельса, Фламеля, Трисмегиста... — Картер улыбнулся каким-то своим мыслям. Ему было уже 19 лет. Странная меланхолия и отстранённость взяли верх над характером прежде достаточно живым и активным. Теперь он больше молчал, тихо писал какие-то свои истории, так же тихо относил их в издательство, где их печатали в неособо популярных мистических журналах и газетенках. Взгляд его чаще всего устремлялся куда-то вдаль, словно, пока все рассматривали мир обычный, он пытался смотреть сквозь него на миры иные, совершенно никому не знакомые и никем не виденные. Чаще всего этот молодой человек казался тоскливым и полусонным. Его чувства, живая составляющая, находилась где-то за пределами окружающей его реальности. — Это довольно необычное увлечение для юноши вашего возраста. — заключил Маринус. Картер хотел было спросить "Всё, я могу идти?", но профессор не думал заканчивать разговор: — Что подтолкнуло вас к изучению этих... книг? Или, ещё более меня интересует, где вы нашли их? — Я прилежный читатель многих университетских библиотек. А некоторые редкие книги есть у моих друзей. Нахожу их по принципу "Кто ищет, тот найдёт". — Это похвально... Но все таки, мне кажется, что у вас поразительные дарования... Вам следует после учёбы... — Я уже работаю. — прервал Картер. — Я писатель. Меня вполне устраивает мой труд и "кусок хлеба", который я за него получаю. Зачем тогда я учусь? Меня всегда интересовали редкие книги, которые подчас хранятся только при музеях и университетах. Плюс ко всему стипендия никогда не бывает лишней. — Удивительно... — пробормотал профессор и поспешил остановить Картера, который уже повесил на плечо рюкзак и собрался было проскользнуть в дверь. — Нет, постойте, не уходите. Мне действительно интересен этот разговор. Картер вздохнул. — Не могли бы мы поговорить потом где-нибудь в другом месте? — устало попросил он. — Ладно... У меня есть своя лаборатория при университете. Я буду там вечером с 4 до 9 вечера. Можете приходить в любое время, я почти всегда работаю там один. — Понял. — Картер кивнул и, наконец, проскользнул к выходу. *** — Послушайте, Рэндольф. Вы думаете, что труды этих видных специалистов в области алхимии имеют смысл? — Как можно признавать потомка, но не признавать его предка? — парировал Картер. Профессор помолчал. — Я и сам касался этих трудов... Но не думал, что в наше время, когда все стремительно развивается..., в них есть какая-то ценность. — Ценность есть во всем. — Картер пожал плечами. — В древних книгах вообще можно найти много интересного. Но медицина это немного не моя стезя. Я не врач. Я читал скорее, потому что мои искания идут по всему, а не в какой-то одной сфере. Но ищу я не философский камень и не способы оживлять умерших. Я не Виктор Франкенштейн. — сам себе посмеялся. — А я врач. — добавил Маринус. — И я вообще не отрицаю возможность существования философского камня или неких действий, способных оживить умершее существо. Картер пожал плечами. — Думаю, правильно, что не отрицаете. — А что же тогда вы искали во всех этих книгах? — Непознаваемое. Неименуемое. Я пытаюсь выхватить то, что ускользает с края человеческого понимания, и описать это. Это моя цель как писателя. А самому мне, как человеку, всегда было мало мира обычного. Я пытаюсь смотреть сквозь эту пелену, чтобы знать мир настоящий. — Настоящий? — Недоступный человеческому пониманию. — Занятный вы человек, — заметил профессор Маринус. — Я с ранних лет больше отношусь к миру непознанного, чем к тому, что принято называть реальным миром. — Вы же приехали из Аркхема? Загадочная улыбка на губах студента. — Да. Молчание. — Вы знаете, что за место такое, этот Аркхем? — осторожно спросил Картер. — Слышал какие-то слухи о том, что, как минимум, половина живущих там это бежавшие колдуны и ведьмы. Загадочная улыбка стала ещё загадочнее. — Мои предки были выходцами из Салема. — спокойно добавил Картер. Молчание. — И у вас есть какие-то способности к тёмным сторонам знания? Магии? — добавил доктор. Картер пожал плечами. — Ну... Не сказать, что именно к самой магии. Про магию я знаю достаточно, но я её только узнаю и практически не применяю... За исключением пары вариаций слов, которые могут спасти в последний момент, если попадаешь в какой-то трэш. Мне ближе путешествия по снам. — Значит, сновидец? — Сновидец. — согласился Картер. — Но не все люди верят в такие вещи, и обычно я не стремлюсь афишировать, откуда беру вдохновение для своих сюжетов. — Всё это очень интересно... Знаете, сейчас я занимаюсь не только университетской практикой. По совместительству я личный врач одной семьи... Спросите, зачем я об этом рассказываю? Все просто. Дело в том, что корнями эта семья также уходит в Салем. — М? — Картер поднял бровь. — А как фамилия? Неужели Пикманы? — Нет, не Пикманы. Варды. — Варды? — Картер задумался. — Я почти не пересекался с ними... Кажется, в этом временном промежутке в их семье нет того, кто стал бы носителем магических сил. — В этом временном промежутке? — Ну... — очередное пожатие плечами. — Всякое случается. Способности, приглушенные в отцах, иногда просыпаются в детях. Пауза. — Наследник семьи, он же хозяин дома, уважаемый человек самого спокойного и доброго нрава. Теодор Хоуленд Вард. Но иногда до меня доносятся слухи, что эта семья потомки некого Джозефа Карвена. А мне не верится, что такой хороший человек, как Теодор Хоуленд, может быть связан с какими-то тёмными делами прошлого. — Почему же он должен быть связан? Связан его предок. Сам он не связан. Может быть, будет связан его ребёнок, а, может, и вовсе никто. Это непредсказуемый процесс. Чаще всего способность переходит наследнику, когда "носитель" сам стремится её передать. Оставляет некую подсказку для своего потомка, чтобы тот, прислушавшись к этой подсказке, открыл священный тайник знания. — Потомок... Я абсолютно не знаю, каким будет потомок, но это очень добрая семья. — помолчал. — А вообще, наслушавшись слухов про этого Джозефа Карвена, я даже заинтересовался, что собой представляет эта магия... Но я очень мало понимаю в этом вопросе, почти ничего. Если верить слухам, то он занимался чем-то святотатственным, из его поместья всегда доносились крики, пропадали люди... Что он делал, зачем... — Ну... Я могу немного просвятить вас в вопросах магии... Но, если в ответ меня не сдадут в психушку и в одно утро я не проснусь местной знаменитостью. — Можете рассчитывать на конфиденциальность. — профессор охотно пошёл навстречу. — Я даже склонен относиться к вам как к другу. — Приятно слышать. Значит, будем друзьями на пути изучения тонких материй. — Картер дружественно улыбнулся. — Для начала нам понадобится одна древняя книга. Возможно, вы уже слышали о ней... Некрономикон. У моего друга есть сохранившийся экземпляр, и я могу устроить для вас небольшой экскурс по ней. — Это было бы замечательно. Очень признателен вам... — спохватился. — В ответ я могу поискать информацию о других выживших салемцах. — Можно. Эта информация будет довольно полезна. Но только не забывайте, что среди салемцев не все такие безобидные чудаки как я или добряки как ваш друг Теодор Хоуленд. Есть семьи и личности, которые людям могут показаться ужасающими. Вроде Джозефа Карвена. Маринус с пониманием кивнул. — Да, я наслышан как раз о таких... Только ирония в том, что никто толком ничего о них не знает, кроме того, что они держали в страхе всю округу и любые неприятности приписывались им. Картер пожал плечами: — Тёмные материи используют не только люди и, когда приближаешься к ним, велик соблазн из лагеря "людей" перескочить в другой лагерь. — Поэтому вы не занимаетесь магией? — Ну, мне это просто неинтересно. Я путешествую по снам со своих девяти лет. Знаю будущее до определённого года, знаю прошлое. В детстве знал лучше, сейчас память постепенно даёт сбои. У меня нет интереса именно к тёмной стороне. Я смотрю на мир снов все с тем же восхищением ребёнка и чувствую, что я в нем свой человек. У меня нет никакой потребности быть лучше кого-то из людей, быть сильнее или жить дольше. Я знаю, в какой год исчезну. И знаю, что, вероятно, на этом моя история не закончится. Нет смысла спорить с "провидением", чем бы оно ни было. События все равно будут идти своим чередом. — Очень философский взгляд. — похвалил профессор. — Я человек беззлобный. — добавил Картер. — Чтобы перешагнуть черту, за которой заканчивается человеческое, надо быть другим... Или просто самому быть нечеловеком. — Впервые после окончания университета я снова чувствую себя учеником. — Маринус посмеялся. — Вот и славно. Тогда, как только раздобуду книгу, мы начнём "занятия".