Карма

      Утро невесты обычно начинается с приятных хлопот о прическе, макияже, платья, сопровождающихся фотографиями, но именно для Мии это превратилось в очередной кошмар. Накануне свадьбы она ворочалась всю ночь, не в силах сомкнуть глаза даже не мгновение. Стены родной родительской квартиры ничем не помогли. Самое страшное, что девушка поймала себя на мысли, что скучает по своему жениху. В последние двое суток они вовсе не перекинулись ни словом, отчаянно друг друга игнорируя. С той ночи их мир разрушился до основания, оставив только страх и сожаления.       — Любовь моя, стилист придет через пару минут, — заглянула в комнату мама. — Господи, ты не спала сегодня?       Мия отрицательно покачала головой, подавив желание кричать от отчаяния. Поднявшись, она медленно подошла к зеркалу и ужаснулась. Нужно было выпить снотворное, а не топить себя в мыслях. Фотографии будут отвратительными...       Смотря в зеркало в ванной, девушка вела кусочком льда по лицу и шее, старательно стирая отеки. У основания ключицы она вдруг заметила небольшое серое пятнышко, которое, наверное, недавно было синяком. Щеки вспыхнули. Какое яркое издевательство, оставшейся, как насмешка. Безумно захотелось умереть, покончив разом с этим фарсом. Видеть счастливые улыбки на лицах родителей было настолько больно, что сердце разрывалось на куски. Что с ними будет, когда они узнают правду? Узнают, что их дети никогда не собирались жениться и все это только игра? Грязная и выматывающая...       По спине ползли мерзкие холодные мурашки, а в теле разлилась внутренняя дрожь, будто за окном была не весна, а глубокая зима с сугробами по колено. Закусив губы, Мия плеснула холодной водой на щеки и выдохнула. Обратной дороги нет, пару месяцев потерпеть и все закончится, как самый тяжелый сон. Они снова будут свободными и Дима сможет заниматься своими делами в больнице, а ее мечта начнет приближаться.       — Доброе утро, — поздоровалась темноволосая девушка с чемоданчиком в руках, улыбаясь. — Сейчас мы наведем красоту и вы поедете к своему любимому самой очаровательной невестой на планете.       Мия невольно поморщилась. Все вокруг такие сладкие, как приторный ванильный зефир, который она терпеть не может. Столько лишних слов о чувствах, которых не существует, только боль разливается внутри. Зачем только она напилась вина и накинулась на Диму, испортив и без того шаткое положение? В его глазах теперь горело чувство вины с примесью разочарования, от которых кровь стыла в жилах. Ей было противно от себя самой. Как можно было так низко пасть? Будто она сама эта та самая Ира, готовая свою голую задницу посадить на его стол. Мерзость!       Смотря сквозь зеркало, пока ей наносили макияж и делали прическу, невеста утонула в своих мыслях, изредка поднимая уголки губ, когда слышала щелчки фотоаппарата. Какой она получится на фото ее сегодня волновало меньше всего. Им предстоит целоваться на публику, танцевать и натягивать счастливые улыбки на лица, пока внутри горит пекло, развернув преисподнюю прямо в многострадальном сердце. Почему любовь не может умереть, покончив с этими страданиями раз и навсегда? Почему, когда оказываешься в его руках, только еще больнее? Сдержав судорожный комок слез, девушка подняла глаза на обеспокоенную мать.       — Мия, дочка, что произошло? Ты сама не своя.       — Я... просто... очень волнуюсь...       Голос показался каким-то чужим, будто ветер в гробнице. Снова стало мерзко от собственной отвратительной лжи. Почему ей не хватило смелости рассказать маме правду? Она бы заставила ее отказаться от этого театра, возможно даже влепила бы пощечину, что отрезвила бы, и все это просто перестало бы существовать. Может, она бы напилась, поплакала на плече у Маринки, но не было бы этого чувства, что земля рушится, что весь мир одно сплошное гнилое пятно...       Она машинально выпила бокал вина, который протянула родительница, заботливо погладив светлую макушку. Спокойно выдержала, пока мама приглаживала нежно-розовые оборки платья. Лишь тихо вздохнула, когда шнурки корсета натянулись сильнее, чем нужно. Медленно натянула белые чулки и ступила в туфли из розового кружева. В зеркале отразилась незнакомка с идеально рассыпанными по плечам локонами, с легким макияжем, освежившем заспанное лицо. Может, ей всегда нужно накладывать коричневые стрелки? Черным карандашом не так красиво получается...       — Солнышко, ты красавица, — проворковала мама, смахивая слезу. — Дима упадет, когда увидит тебя.       Мия болезненно хмыкнула. Да уж, упадет, только не от восторга, а от ужаса, куда они оба попали, пока плели паутину вранья. Отец появился в пороге, чтобы объявить, что машина украшена и можно ехать в ЗАГС. Молодые оба решили, что выкуп невесты - это прошлый век, поэтому встретиться должны были на пороге дворца бракосочетания.       Пока машина отца медленно покачивалась в сторону ненавистного брака, невеста изучала улицы невидящим взором. Сначала регистрация, затем ресторан, а после они поедут домой и утром вылетят в Иркутск, чтобы добраться до Байкала. Там есть неплохая база отдыха, ибо по ночам слишком холодно в палатке. Возможно в пещерах из сталагмита она почувствует себя не мумией, а живым человеком?       Ей хотелось, чтобы машина ехала вечно и они никогда не появились у мраморной лестницы, но вскоре в окне выросло здание с панорамными окнами. Прямо у входа стояла Маринка, сжимая в руках букет невесты из белых роз с папоротником. Ей безумно шло изумрудное платье, оттеняя ее глаза и даже ее огненные волосы будто горели ярче, чем обычно. Мия почувствовала себя чужаком на этом празднике жизни. Подруга поспешно вытащила ее из машины, обнимая и шепча о том, как она шикарно выглядит, но до невесты слова доходили словно через толщи воды.       — Сейчас же возьми себя в руки! — прошипела Маринка, больно хлопнув по плечам, на которых красовалась маленькая белая шубка. — Мия, все будет хорошо, слышишь? Поверь мне, я знаю, что говорю.       Маринка познакомила ее с Сережей, тем самым парнем с заправки, от которого бегала два месяца. Он оказался еще милее, чем представляла Мия. Глаза теплого орехового цвета делали его похожим на олененка из детской сказки. Неудивительно, что подруга так зачастила на заправку.       — Поздравляю! — смущенно прошептал Сережа прежде, чем руку невесты в белой кружевной перчатке перехватил Кузнецов старший, обильно рассыпая комплименты.       — Земля вызывает Мию! — потряс ладонью Женька перед ее лицом. — Улыбайся, солнышко, никто же не умер. Что с вами сегодня? Слона украли?       Дима с утра мало отличался от своей потерянной невесты. Ему казалось, что он закрыл себя в добровольную тюрьму, из которой не существует выхода. Дружба на века треснула по швам и страх потерять то малое, что у него было, приводил его в панику. Как он сможет ее отпустить после окончания их спектакля, он представлял себе плохо, не говоря о том, что от мысли о разводе его бросало в холодный пот. Слишком рано он не выдержал, сломав границы, когда самозабвенно любил ее, окончательно оттолкнув. В последние сутки перед свадьбой она не сказала ни слова, собралась и поехала к родителям, оставив миллион вопросов в воздухе. Иллюзии о том, что он способен перевернуть действительность рассыпались. Злость топила разум, рождаясь всполохами в глотке, и вкус горечи становился невыносимым, а впереди только начинал расползаться ад...       Перед залом регистрации собрались самые близкие люди, рассыпая поздравления, как из рога изобилия. Мия только вежливо кивала, стискивая букет в руках, будто он был способен все исправить. Дима сжимал ее холодные пальцы, иногда растирая, чтобы кровь циркулировала, заставив подругу вцепляться в его ладонь, как в святую обитель. Хотелось, чтобы это унизительное предприятие, наконец, завершилось и они сделали вид, что этого дня никогда не существовало.       Их вызвали, открыв огромные белые дубовые двери, и пара направилась в центр зала, где регистратор в тошнотворном строгом костюме натянуто демонстрировала дежурную улыбку.       — Мы собрались сегодня, чтобы сочетать узами брака эту прекрасную пару... — ровным вышколенным голосом начала она, пока внутри невесты ползла трещина, втягивая внутренности по кусочкам. Хотелось упасть на колени и рыдать от отвращения к самой себе. Зачем? Зачем она на это пошла? Зачем согласилась стать женой человека, которого любит больше жизни? Это окончательно растопчет ее! Превратит в куклу без эмоций! Он останется в этом маленьком городе, а она до конца своих дней будет страдать в чужой стране, желая смерти, как самого последнего чуда!       — Мия! — властно позвал Дима, силой сжав ее руку. — Отвечай!       — Да, – машинально выдохнула она, догадавшись, что это был вопрос по собственному ли желанию они стоят здесь? Ну, ведь, по-собственному. По ее безумному желанию...       — Объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами!       Ты — мои крылья, – вспомнила гравировку девушка, пока теперь уже муж одевал кольцо на ее безымянный палец. Она натянуто улыбнулась, дрожащими пальцами одев кольцо в ответ. Дело было сделано.       — Можете поцеловать друг друга, — сказала регистратор, и в уши влилась музыка свадебного марша.       Губы Мии были ледяными и она неосознанно потянулась за теплыми губами мужа, почувствовав их жар. Внутри треснула струна боли, отпустив сердце на одно короткое мгновенье. Он силой сжал тонкую талию, пригвоздив к себе жену, получив хоть какой-то ответ на свой поцелуй. Это было единственное напоминание, что они все еще на этой земле и, действительно, сделали этот сумасшедший шаг.       — Родственники и друзья могут поздравить молодоженов!       Мия держалась, принимая поцелуи и объятия, кивая и кидая "спасибо", пока не оказалась в объятиях Вани, их единственного общего друга, который до последнего верил, что между ними любовь. Комок слез, застрявший еще утром, надтреснул, вылившись на серый костюм замершего в недоумении парня.       — Ну-ну, — похлопал по плечам девушку Ваня. — Все хорошо, Мия. Дело сделано. Теперь будете любить друг друга и рожать детишек. Ваши недосказанности закончились, да?       Бывшая Белозерова кивнула, всхлипнув, и позволила мужу перехватить себя в объятия, в попытке успокоить. Дима вдруг испугался, увидев истерику на лице жены, сжимая ее до хруста, шепча какие-то милые глупости, покрывая мокрое лицо градом своих поцелуев. Мама достала платок, которым муж осторожно собирал влагу по щекам, а после ей поправляла макияж Маринка.       Они много пили в ресторане, слушая тост за тостом и танцевали невообразимо долго. Крики "горько" быстро стали привычными и оба заметили, что даже ждали возможности поцелуев, которые становились нежнее и дольше. По венам потекло тепло и в сердцах зародилась какая-то глупая надежда на нормальное будущее.       Дима много курил, оставляя жену на попечении Маринки, которая знала, что сказать, чтобы успокоить ее разметавшиеся мысли. Вечер становился менее насыщенным на эмоции. Очередной раз затянувшись, хирург поймал обеспокоенный взгляд старшего брата.       — Что между вами стряслось? — не стал ходить вокруг да около капитан полиции. Все-таки, читать эмоции — это его профессиональный талант.       — Ничего, мы просто не разговаривали последние три дня. Вообще... — пожал плечами Дима, пнув камешек, случайно оказавшийся на пороге ресторана.       — Почему? Вы поругались?       — Ха, — зло хмыкнул младший. — Если бы... Три дня назад она напилась и мы переспали, — с каким-то отчаянием ответил он. — Теперь все полетело к черту.       — Одну минутку, брат, — подавив шок, начал Женька. — Я правильно понимаю, что ты-таки добился ответа от любимой женщины и теперь недоволен?       — Какого ответа, я тебя умоляю, — фыркнул Дима, силой растоптав бычок. — Она сказала, что это просто способ расслабиться. Что мы оба напряжены... и вот...       Женька задумался. Что за бред? Это какая-то убогая отмазка. При чем тут напряжение, если только эта девчонка сама не втюрилась в этого с виду достаточно умного человека, но на деле ребенка, наполненного страхами до самого горла. Хм... Надо как-то аккуратно подходить к решению вопроса, чтобы не стало хуже.       — Ну, ты же сам хотел попробовать влюбить ее, так? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил. — Пусть это был просто дружеский секс, назовем это так, но он, ведь, был? — опять кивок. — Значит, она тебя хочет, а это уже полдела и...       Лицо Димы, наконец, прояснилось. Черт! Это гениально! Он же добивался любой реакции от нее, даже желания, а когда она по чистой случайности оказалась в его постели обиделся, что не подарила ему сердце немедленно. Какой бред! Все, что ему нужно было делать, это продолжать сводить ее с ума, пока она не захочет остаться с ним, а вместо этого он выбрал избегать ее и злиться. Он, что, дурак?       — Женька, я не знаю, как тебя благодарить, — расплывшись в хитрой ухмылке, начал он. — Что бы я без тебя делал?       — Продолжал страдать черти чем, — проворчал Женька. — Но раз дела обстоят таким интересным образом, значит, я угадал с подарком. Держи! — на вопросительный взгляд брата он улыбнулся. — Это номер в гостинице на сегодняшнюю ночь в лучших традициях романтической мелодрамы. Думаю, теперь ты знаешь, что с этим делать...       Дима посмотрел на красиво оформленный купон с золотистыми голубками и кивнул. Под кожей разливался жидкий огонь, а память услужливо подкинула парочку особо чувствительных местечек на фарфоровой коже подруги. У него есть два месяца для того, чтобы стать для нее самым желанным на свете, а, значит, нельзя сдаваться!       — Пора резать торт, — улыбнулся Женька, с радостью отметив, как расцвел брат. — От него такой запах миндаля исходит, что слюни текут. Продавать куски будете?       — Нет, мы многие традиции решили не соблюсти. Просто разрежем, торта на всех хватит. Ты видел, какой он огромный?       Первые кусочки отдали родителям, затем родным и друзьям. Дима облизнул палец, на котором размазались сладкие остатки и поднял пылающий взгляд на свою жену, щеки которой, к его удовлетворению, тут же заалели. Отломив кусочек лакомства вилкой, он поднес его к губам Мии, дождавшись пока она аккуратно снимет угощение, как обычно выпачкавшись, чего он и добивался.       — Ты перемазалась, — горячо шепнул он ей в ухо, мазнув языком по девичьей ушной раковине.       Ее пальцы невольно сжались на рукаве его серой шелковой рубашки, а рот разомкнулся, когда она охнула от неожиданности. Спустя мгновение он нетерпеливо собрал крошки с контура женских губ вместе с помадой, которая на удивление оказалась сладкой и ворвался в ее рот, поймав возбужденный вздох своими губами. К его удовольствию она ответила, утонув в самом пламенном поцелуе, возникшем между ними спонтанно. Сжав пальцами его черный галстук, она покорно встретила его язык, позволив изучать ее рот и сжать себя в тесных объятиях, забывшись на несколько минут.       — Дим... — выдохнула она, когда он отпустил ее, потеряв возможность внятно излагать мысли.       — Это подарок твоего деверя, — опустив купон на ее колени, горячо прошептал он. — Так что дома мы сегодня не ночуем. Там шампанское и клубника. Предлагаю не терять времени даром. Торт съедят и без нас...       — Дим...       — Напряжение последних дней было особенно сильным, — дразняще обвел языком он контур шеи жены. — Я знаю хороший способ его скинуть. Я вызову такси?       Мия проклинала собственную слабость перед его ласками и все же кивнула, всем телом ощутив, как жар прокатился под кожей. Выпитового вина показалось до безумия мало. Кажется, у нее проблемы с самоконтролем, но пока в его объятиях ноги становятся ватными, она едва ли способна что-то с этим сделать...