Он - проститутка, он - сутенёр, так всегда бывает.

1 "Длинный плохо освещённый коридор. На одном конце он расходится в разные стороны. Сослан сворачивает направо, видит ещё одно разветвление. В этот раз идёт налево. Потом опять налево. И снова направо. Лабиринт никак не заканчивается. Парень мечется по запутанным обшарпанным проходам, постепенно отчаиваясь вообще найти выход. Когда он думает о том, что если и за этим поворотом не будет какой-либо развязки, то он совершенно потеряет надежду, перед ним появляется желанная дверь с огромной светящейся дёрганным зелёным светом табличкой: "ВЫХОД". Бурнавцев шумно выдыхает, заносит руку, чтобы открыть чёртову дверь, как вдруг его окликают: "Сос!". Он резко оборачивается и видит в противоположном конце коридора знакомую фигуру. Азамат. "Сос, не открывай её! Не выходи!" Бурнавцев не понимает, в чём дело и решает подойти ближе к Кудзаеву, чтобы спросить по-человечески, но пройдя около 5 метров осознаёт, что остался на том же месте. Пацан переходит на бег, набирая скорость, вот только от этого ситуация не меняется. Мужчина напротив наоборот как будто отдаляется. "Малой, не открывай дверь, не делай этого!" - голос Кудзаева постепенно затухает, теряется в сводах коридора, а Сослан никак не может сдвинуться с мёртвой точки. И неожиданно всё погружается в темноту. Бурнавцев останавливается без сил, оседает на пол, чувствуя, как страх забирается в голову. "Что произошло? Почему он так не хотел, чтобы я вышел отсюда??". Слева от парня снова загорается теперь уже единственный источник света - "ВЫХОД". Бурнавцев, поколебавшись несколько минут, всё-таки открывает дверь. А за ней..темнота." Сослан резко открыл глаза, чувствуя как со лба стекает градом холодный пот. Пацан загнанно дышал, словно только что бежал стометровку. Он нашарил левой рукой телефон в кармане ветровки, лежащей рядом на стуле, на экране высветилось время - 3:28. Бурнавцев отложил телефон, сгорбился, пытаясь бесшумно отдышаться. Тишину разрезал сонный голос Кудзаева: - Ты чего не спишь? - Да так...кошмар приснился. - Воды принести? - Сам схожу. Парень посидел ещё немного, потом сходил на кухню, за пару глотков осушил стакан воды, умылся, подождал, пока сердце перестанет выпрыгивать из груди и вернулся к Азамату. Бурнавцев лёг так близко, как мог, перекинул руку через Кудзаева, уткнулся ему в шею. - Всё нормально, малой? - Азамата смутило странное поведение пацана. - Аза, просто обними меня, пожалуйста, - прозвучало испуганно и тоскливо. Кудзаев в недогоне всё же обнял Сослана, прижимая его к себе. Почувствовал, как того периодически дёргает. Мужчина начал осторожно водить пальцами по спине Бурнавцева, зная, что обычно это отвлекает. И правда: вскоре дыхание Сослана выровнялось, трясучка прекратилась. Кудзаев решил, что утром попытается как-то прояснить ситуацию. А сейчас - спать. 2 Проснулись парни на удивление рано - не было и 9 утра. Азамат делал вид, что ночью ничего не произошло. Но он всё время пытался догадаться, что приснилось Бурнавцеву. "Из-за чего он так нервно вцепился в меня, как будто я могу исчезнуть в любой момент..". Продержался Кудзаев до вечера. Ближе к 7 часам парни решили пойти прошвырнуться по родным местам. На самом деле оба чертовски скучали по всему этому: по бесконечным пейзажам гор, резавших горизонт своими острыми вершинами; по вековым деревьям, величественно качавшимся на ветру; по старым низеньким панелькам, в окнах которых виднелись ковры на стенах; по трамваям, мерцавшим на солнце облупившейся и выцветшей краской; по родному языку, звучавшему изо всех дворов и магазинов. В глубине души как Азамату, так и Сослану, хоть и не рвавшемуся во Владик, было приятно снова оказаться здесь. Город как будто остался в каком-то далёком году и не стремился выходить из своих временных рамок. Поэтому ощущение чего-то родного, близкого, знакомого до боли не покидало ни на секунду. 3 Молодые люди дошли до небольшого парка, находившегося в отдалении от Центра, так что сюда не доходил шум машин и разноголосый гам людей. Вокруг было спокойно, точечно горели мягким светом фонари, вырывавшие под собой отдельные участки побитого асфальта. Азамат выискал глазами скамейку, стоявшую в тени раскинувшейся ели, приземлился на неё первым, закинув одну ногу на другую, а потом потянул за запястье своего спутника, усаживая того рядом. Какое-то время сидели молча. Сослан даже не подозревал, какой вопрос готовит ему Кудзаев. Наконец, мужчина собрался с мыслями и, растягивая слова, спросил: - Не расскажешь, что тебе снилось сегодня? Бурнавцев напрягся. Ему было до сих пор не по себе от этого всратого сна, а тут ещё и говорить об этом. "Блядство.." - парень неслышно выругался в сторону, а потом уже нормальным голосом ответил: - Просто что-то неопределённое и пугающее. А почему ты спрашиваешь? - Хочу знать. Ты же потом жалобно просил объятий не у кресла, а у меня. - Слушай, неприятный сон, и всё. - Ну как хочешь. После этих слов Сослан почувствовал угрызения совести. У него всегда так было: из-за твоего нежелания делиться чем-то откровенным, особенно если это откровенное не самое радужное, другие на тебя залупаются. А даже если и не залупаются, всё равно чувство вины не покидает. Хотя ты по факту ничего не сделал. И ни в чём не виноват. - Я не знаю, к чему вообще он был.. - Бурнавцев тщательно подбирал слова, чтобы выразиться кратко и ясно. Азамат пристально вглядывался в парня. - Я как будто стоял перед выбором: один путь - к тебе, другой - выход. Но потом ты исчез. Пропал. И ничего не было. А за той единственной дверью, которая была выходом - темнота и пустота. Это выглядело так, словно у меня нет на самом деле выбора, и выхода тоже нет. Мне показалось, что я останусь один при любом раскладе. И если ты бросишь меня, то я вернусь к старой жизни, в которой меня ничего не ждёт. Но и удержать тебя у меня не получилось. Бурнавцев замолк, смотря куда-то в сторону. Кудзаев заметил, что пацан сжал руки в замок с такой силой, что костяшки побелели. - Не верь, малой. Даже не думай об этом. Ты слишком много думаешь, а иногда это лишнее. Тебя это стопорит, я же вижу. Просто не думай. Особенно о таком дерьме. - мужчина осторожно расцепил руки Сослану, переплёл его пальцы со своими. Бурнавцев всё ещё не поворачивал головы. Где-то на середине фразы о том, что он много думает, парень почувствовал, как по правой щеке медленно течёт слеза. Он нервно закусил губу, когда Азамат взял его за руку, так, что почувствовал во рту железо. - Сос, слышишь? - Кудзаев повернул пацана к себе лицом. У Бурнавцева в глазах была тоска. Зрачки как бездна...и этот взгляд: больной, забитый и такой тягостный, что Азамату стало не по себе. - Аза, я понимаю, что выгляжу жалко и постоянно о чём-то прошу тебя, но скажи мне, что не бросишь меня. Я умоляю тебя, скажи, просто скажи, можешь даже не обещать, я знаю, что обещать что-то "навсегда" невозможно, просто скажи, что ты не уйдёшь от меня. Я не смогу выдержать такую хуйню, я умру, если ты оставишь меня. Ты единственная надежда, единственная радость в моей уёбищной жизни, я прошу тебя... - Сослан захлёбывался собственными словами. Голос звучал надтреснуто - казалось, ещё немного и парень заплачет навзрыд. Но глаза у него так и остались сухими. Только прокушенная губа отдавала жгучей болью. Кудзаев поцеловал его. Без всяких слов, убеждений. Мужчина провёл языком по нижней губе Бурнавцева, чувствуя привкус крови. Углубил поцелуй, притягивая пацана за шею. Спустя какое-то время он отстранился и, глядя прямо в глаза Сослану, сказал: - Я люблю тебя, малой. И поэтому прошу - не загоняйся. Мне становится стрёмно видеть, как ты плачешь. Ты не заслуживаешь этого. Пожалуйста, родной, перестань принижать себя и свои чувства. Я очень люблю тебя. - Я тоже люблю тебя.. - Бурнавцев прерывисто выдохнул, ткнулся лбом в плечо Кудзаеву. - Погнали нажрёмся. - Сослан почти не удивился предложению Азамата. - Погнали. 4 Парни вернулись в более оживлённый район города, заскочили в первый попавшийся маркет, вышли из него с двумя бутылками вискаря. Сослан ещё до того, как они приехали домой, осушил свою бутылку на одну треть. Даже сидя дома пили прямо с горла - к чему все эти прелюдии в виде бокалов и прочей херни? Около 12 ночи виски кончился, восприятие реальности размылось донельзя, разговоры стали откровеннее. - Почему ты.. не заставляешь меня работать? Я до сих пор не вр-ррубаюсь, что вообще...должен делать. - у Сослана замедлилась речь, он с трудом составлял предложения. - А ты ничего не должен делать, малой. На самом деле я заметил тебя задолго до того, как мы пересеклись под тем баром. И всячески пытался подбить Алика на то, чтобы он отдал тебя мне. Теперь ты мой, а больше ничего мне не надо. - Как ты сказал? Последнее.. - Ты мой. И я никому тебя не уступлю. Ни за что. - несмотря на выпитое, Кудзаев говорил так, словно и не было литра крепкой алкашки. И, да, это звучит странно, но он стал спокойнее. Гораздо спокойнее. - Бляя..так ахуенно слышать это от тебя. Азамат усмехнулся на пьяный бред Бурнавцева, понимая, что завтра парень об этом даже не вспомнит, а Кудзаеву эти глупые признания как бальзам на душу. Сослан развернулся к окну, и Азамат залип на то, как красиво ложились блики фонарей и мягкий голубовато-серый свет луны на лицо Бурнавцева. Оттенялась каждая черта его идеальной внешности: высокие скулы, нос с горбинкой, длинные ресницы. Глаза парня красиво и завораживающе блестели. Кудзаев незаметно сделал пару фоток на память, пока Сослана не срубило. И буквально через минуту Бурнавцев всё-таки уснул. Он свернулся калачиком возле валяющихся рядом пустых бутылок из-под вискаря. Азамат, пытаясь сохранять равновесие, поднял парня на руки, переложил на кровать, сразу же падая рядом и, поцеловав того в лоб, улетел в царство сна.