Четверостишья

Лука жил лишь музыкой, думал мечтою О жизни вдали от родного истока Душою горячей озвучил он волю: Решил ехать в Лондон - родину рока. Хоть юный творец вовсе не был безумцем, Не знающим, что значит праведный труд, Он был из мечтателей, полный презумпций Которые часто к паденью ведут. И грёзы разбились о скалы реалий А жизнь усмирила, уроки дала: Смотреть лишь под ноги, на землю и гравий Где бегают по ветру сор и зола. Теперь он не верит в мечты и удачу, Играя ночами в дрянных кабаках. Не много теперь стала музыка значить Лишь напоминала былые года. Он смолк и не смотрит ночами на небо. В кладовке пылятся гитарные струны. И лишь иногда, в выходной за обедом Играет о том, как они были юны. И в эти минуты виднеются лица А дни школьной жизни былой греют кровь Лука вспоминает людей, с кем простился Их всех: и семью, и друзей, и любовь. Вдруг где-то в душе колокольчиком мягким Звенит чистой нотой в тиши - Маринетт. Капелью, мелодией, сонною явью. Пройдя сквозь завесу утерянных лет. Он имя её смаковал словно воду, И чувствовал сладость на рваных губах. Как будто живящий глоток кислорода... И парень осекся. Наивный дурак. Ведь он научился не грезить, оставив Всё прошлое в прошлом. Таков новый путь Закончив мелодию в малой октаве Он дал себе нервно, печально заснуть. День месяц сменяет, живёт он осёдло Работает смирно, не ищет причины. Жизнь сделала всё. Он под будничным гнетом Но слышится звон: его путь из рутины. Он в пабе сидит, надышавшись дурмана, И думает, что он в бреду с сигарет: Он видит то сладкое имя с экрана. Всё так. Это точно звонит Маринетт. Сперва не поверил. Ошиблась быть может, И сбросит вот-вот злополучный звонок. Но время всё шло, и уняв дрожь под кожей Вздохнул и ответил, спокойно, как мог.