Das ist Leben

Безвременье. За пределами … самого пространства. За пределами … каждой вселенной. Где-то настолько далеко, никогда и никогде, что это не может восприниматься человеческим мозгом во всей своей полноте и даже сколь-либо отдаленно. Само … ничто? Сама … Пустота? Но что-то есть живое в этой Бесконечной Вечности. Или … не совсем? На краю неведомой Твердыни стоял чёрный силуэт. Он смотрел прямо перед собой, словно подошедший к очередному горному хребту или взобравшийся на зыбкий песчаный бархан, путник. Перед ним открывался бесконечный за-космический горизонт, если таковой вообще может быть где-то в пределах какой- и сколь-либо огромной вселенной. Ему было буквально рукой подать до … ЭТОГО. Каждая чёрная линия была в ширину то ли до горизонта, что сами вселенные были бы мелочью в сравнении с ней одной, то ли в пару метров, что не разминуться и двум людям. Они закручивались, но этого не было видно … не должно было быть видно отсюда, но … Каждая накладывалась на следующую, а все разом они уходили куда-то вглубь. Глубже. Ещё глубже. В Бесконечность и Вечность. Поток, казался, стоящим на месте, но в то же самое время вращающимся с бесконечной скоростью, что не было видно даже малейшего движения. Он был абсолютно чёрным … нет, не так … Он был абсолютно ТЁМНЫМ! Силуэт стоял какое-то не-время на краю, смотря на открывшуюся ему картину. Слева и чуть сзади него появилась женщина, которая широко улыбалась во все тридцать два. Она ничего не говорила, а смотря на неё всё было также, как и с этими тёмными потоками, как и с тёмными (линиями? А может быть …) нитями? — Так это и есть … — начал говорить силуэт (одного из Режиссёров Реальности?), но умолк. — Вся эта Бездна, которую ты мне показываешь, это и есть … — он снова начал и снова умолк, ещё не в силах всё (осознать?) подобрать правильных слов, концепций и идей. Снова прошло не-время, когда он наконец-то закончил: — … ТВОЯ ИСТИННАЯ ФОРМА? Женщина сомкнула губы, но довольная улыбка осталась на её лице. — Это и есть … — он снова говорил и снова с перерывами, пытаясь вовремя собирать всю информацию в кучу — … ЖИЗНЬ? — Угадал — кратко подтвердила и подошла чуть ближе. Он же скривился и спокойно проговорил в ответ: — Какая мерзость. Не-молчание, но и не-звук заполнили не-тишиной Пустоту, которая всегда заполняла себя сама, которая … всё это и создала. — Прыгнешь? — спросила его женщина. — В это Безумие? — ответил вопросом, но с каким-то псевдо-удивлением и лукавой улыбочкой, прорезавшей его чёрное лицо, что тем не менее как-то подёрнулось, словно было бесплотным. — Ты это создавал, не я — её лукавый голос пронесся над Твердыней. — Нас всех создала она, но мы и не помним этого — перебрасывались фразами, что бывало между ними … никогда и всегда. Ещё некоторое не-время, доли и части которого проходили, словно просыпаясь между ничего и Пустотой, Безумный Поток Тьмы кружился и закручивался, уходил всё глубже, но и возвращался обратно. — Ты Режиссёр этого всего. Не хочешь узнать это изнутри? Попробовать на вкус? А? — подходя ближе, всё говорила и проговаривала она. — Ты написал эту картину, а теперь запустилась программа, симуляция. Давай, сделаем это, а то всё снова схлопнется и мы снова так ничего и не узнаем — продолжала подстёгивать его. — Мы же тоже подчиненны этим законам, верно? — спросил, не зная, но и зная ответ одновременно. Времени здесь не было, а потому это было нормально. — Никогда не узнаешь, если не попробуешь. Не узнаешь, что на самом деле можешь, если не проверишь это на практике. Не узнаешь, как хорошо что-то работает, если не применишь это по назначению! — снова кидала фразу за фразой, которые, как и те потоки Тьмы, накладывались сами на себя. Не-время, очень долгое, он стоял и смотрел на Бездну, что всё простиралась в неведомые Бесконечность и Вечность. Наконец, подойдя к самому краю, он сказал: — Что же … посмотрим на это всё — и шагнул во тьму, за которой — исчез. Женщина как-то изменилась. Лукавая улыбка спала с её лица, но уже спустя несколько не-мигов и не-секунд появилась совершенно другая. Её губы растянулись до самых ушей в психопатическом и садистском разрезе, а рот запылал кровавым. Она сама изменилась с чёрного на алый, который стал распространяться от неё во все стороны, словно заменяя собой само пространство. Подходя к краю Бездны, она произнесла: — Никакой ты не Режиссёр. А это — всё ещё не Жизнь! Без Меня! РЕЖИССЁРКИ БОЛИ! — став на четвереньки, она пригнулась и резко выпрыгнула, словно пантера, влетая в эту Тьму и следуя за ним. Ось Бездны замерла и остановилась, а может быть была всегда в покое и недвижима. Но вот потоки тьмы, что до сих пор казались всем мертвы, от дикой боли в движение пришли и образовали ЖИЗНЬ! Над Бездной Тьмы, что простиралась в Бесконечность и существовала в Вечности, разнёсся женский голос тот холодный и жестокий, что приговорно прозвучал для всего теперь живого: — Das ist Leben! — Das ist meine!