Во славу мою!

— Джинни? — я толкнул дверь нашего класса, где мы уже довольно много всего соорудили. Девушка, собрав волосы в пучок, сосредоточенно качала пресс на нашем подобии римского стула. К слову, получалось у неё вполне себе неплохо. — А я… это… — она засуетилась, выбираясь из конструкции и, запутавшись в ногах, упала на пол. — Ух. — Не ушиблась? — я подбежал к ней, доставая палочку и пытаясь вспомнить обезболивающие заклинания. — Колено болит, — поморщилась она. Я бросился к лежащему в углу ящику с о склянками, а Джинни попыталась подняться. — Ой! — Нога девушки подогнулась, и она снова чуть не упала. — Секунду, — я наконец нашёл обезболивающее. Средство от ушибов Рон израсходовал ещё неделю назад, и у нас так и не дошли руки сварить новую партию. Лекарство было стремительно проглочено, а Джинни вытянула ушибленную ногу, огорчённо глядя на опухающее колено. — Мадам Помфри ждёт нас, — вздохнул я и помог ей подняться, опершись на моё плечо. — Гарри, ты уверен? — она неуверенно смотрела на приближающуюся дверь. — Может не надо к ней? Поболит и пройдёт. — Ты боишься медиков? — Только нашу, — хихикнула Джинни. — На втором курсе она заставила меня пить курс просто жутких на вкус зелий. — Это всё Снейп, — предположил я. — Для Больничного крыла варит он. Уверен, есть способы сделать лекарство отвратительным. Мы завернули за угол и подошли к лестнице. Джинни обречённо взглянула на спускающиеся в пропасть ступеньки. — Не пугайся, — предупредил я и подхватил её на руки. Девушка оказалась лёгкой, как пёрышко, но под одеждой чувствовались крепкие мышцы. — Ой, — запоздало выдохнула она, когда мы уже преодолели несколько ступенек. Добравшись до подножия лестницы я аккуратно вернул её на пол, придержав, пока она снова поймает равновесие, и мы двинулись дальше по коридору. В такое время студентов уже практически не встретить в этой части замка. Все сейчас уже либо в гостиных, либо около кухни. Только несколько парочек ищет укромное место в глубине коридоров, да заучки вроде нас пытаются тренировать заклинания в пустых классах. — Гарри, как думаешь, мне стоит попробоваться на роль второго ловца? — спросила вдруг она. — А ты хочешь? — вопрос застал меня врасплох. Никогда не думал, кто из моих друзей мог бы играть в квиддич. Разве что Рон неплохо стоит на воротах. — Угу, — она одёрнула сбившуюся мантию. — Только не знаю, имеет ли это смысл. — Тогда пробуйся, — отрезал я. — Уйти всегда успеешь, если не понравится. — Думаешь, получится? — Ты ведь знаешь, что мы по вечерам тренируемся. Ну, когда я не помогаю мадам Помфри, — она кивнула. — Если хочешь прийти, мы будем рады. В этот момент мы добрались до дверей больничного крыла. — Мадам Помфри, — я заглянул в палату. — Нужна ваша помощь! — Гарри? — ведьма выглянула из своей подсобки. — Что-то случилось? — Джинни ушибла колено, — я помог подруге войти. — Оно опухло, и мы решили прийти к вам. Колдунья тут же подхватила пациентку под руки и практически донесла до кровати. Её цепкий взгляд осмотрел колено девушки и она устало вздохнула: — Гарри, я ещё не сдала отчёт по расходам за прошлый месяц. Ты ведь знаешь, где что лежит. Сначала дай ей обезболивающее, потом мазь от ушибов. — Обезбол уже дал, — ответил я. — Тогда просто намажь ей колено и идите в гостиную, — махнула она рукой, удаляясь в кабинет к заваленному документами столу. Я же залез в висящий на стене шкаф и вытащил флакон. — Ты сама справишься или помочь? *** — Гарри, ты где был? — Гермиона налетела на меня, сразу, как только я показался в дверях гостиной. — Нам пришлось тренироваться без тебя. — Да срочное дело возникло, — уклончиво ответил я. В этот момент срочное дело зашло в гостиную и похромало к камину. — Гарри? — Гермиона проводила Джинни взглядом и обратила ко мне вопросительный взгляд. — Джинни качала пресс и упала с тренажёра. А я помог ей дойти до Больничного крыла. А потом разбирался с лечением. Потому что Мадам Помфри утонула в бумаге. — С ней всё в порядке? — Ну я же гений медицины, — усмехнулся я. — А где Рон? — Он остался избивать мешок. Рон и правда втянулся. А когда мы нашли, из чего сделать перчатки, то спарринги с ним стали нашей ежедневной рутиной. Уверен, уже сейчас он смог бы легко отделать Крэбба или Гойла. — О! — обрадовался я. — Тогда и я пойду. — Гарри, эссе, — осадила меня подруга. — Эссе, — эхом повторил я. — Бинсу? — Снейпу, Гарри. — Снейпу? — что-то совершенно вылетело у меня из головы. — Противоядия, — кивнула Гермиона. — Противоядия… — в голове вспыхнул образ сальноволосого, обещающего все кары небес на головы не написавших эссе. — Вот дерьмо. — Да, Гарри, — мило улыбнулась Гермиона. — Я помогу проверить, когда ты его напишешь. — Рон! — я заметил входящего в гостиную друга. — Рон! Спаси меня! Он тут же попытался смыться обратно, но был схвачен тонкими пальцами нашей отличницы. — Рон, эссе! *** — Чёрт, чёрт, чёрт, — я метался вокруг тела девчонки, лежащего в угловой кабинке. — Тебя не должно было быть здесь! Триумф обернулся полным провалом. Я нашёл Тайную Комнату Слизерина. И лишь я достиг успеха. Коридор, который я обнаружил, был усыпан обглоданными крысиными скелетами. Вот уж не думал, что кто-то здесь может жить. Кто-то достаточно мелкий, чтобы не превратить этих крыс в фарш. А потом я вышел в огромный зал. То самый, который искали многие поколения магов. И я нашёл там чудовище. Гигантский змей выполз изо рта статуи Салазара, стоило мне только выйти из коридора. Не раздумывая, я бросился прочь. Метла, на которой я спустился сюда, несла меня по подземным коридорам на предельной скорости, но тварь не отставала. Я слышал хриплое дыхания прямо за спиной, и уже в туалете в отчаянии приказал змею убираться прочь. На парселтанге. И он меня понял. Огромная голова уже развернулась в сторону прохода, когда дверь одной из кабинок распахнулась, и оттуда вышла эта… Я ведь даже помню её. Это из-за неё я сломал челюсть и выбил три зуба Паркинсону, а потом две недели ходил на отработки к Дамблдору. — Как мне это объяснить, — я чуть не рыдал. Дневник со записями полетел в стену, раскрывшись от удара. — Может быть… Труп лежал прямо около дыры в полу, ведущей в подземелья. Соблазнительно… Я могу сбросить тело туда, и никто никогда не узнает, куда делась какая-то девчонка. Это звучит довольно логично. Но что, если кто-то видел меня?! Портреты… Портреты не выдадут меня. В этом коридоре их просто нет. Да и вокруг него их тоже мало. Однокурсники думают, что я пошёл прогуляться. Более того, я даже мелькал на опушке Запретного леса прежде, чем под дезиллюминационными чарами пройти сюда. Да и не заподозрит никто прилежного старосту Я подошёл к валяющейся на полу книжице и взял её в руки. Не дело это — разбрасываться… Кожаный переплёт успокаивающе лёг в ладонь. Прохладная и гладкая обложка. И золотыми буквами — моё имя. Дневник валялся открытым, и мой взгляд остановился на заклинании, которое я позаимствовал из старых списков в Запретной секции. Оно позволяло отделить кусочек души и поместить его в предмет, сделав тот якорем. Такая душа станет чуть менее эмоциональной, но её уже не будет пугать смерть. Дух всегда сможет воплотиться вновь. Пусть даже через века. Я перевёл глаза на лежащее на полу тело и мои губы изогнулись в какой-то болезненной усмешке. В конце концов, я уже шагнул за эту грань. — Ты умерла не зря, Миртл. Внимательно перечитав записи, я приступил к ритуалу. Всего то и нужно было: капнуть кровью на предмет, который хочешь сделать филактерией и произнести слово. — Хоркрукс. Я подавился заклинанием. В грудь будто бы вбили раскалённый кол. Я упал на колени, прижимая руки к горящему горлу. Даже кричать я не мог — изо рта вырывался только смешанный с кровью хрип. Зрение исчезло вместе со слухом. Была только адская, непереносимая боль. Словно меня разрывают на части, прижигая при этом калёным железом. Боль отступила так же быстро, как пришла. Вот только я бился в агонии на полу, и вдруг ничего нет. Только тяжело дышать, и ощущение, как когда тебе вырвали зуб, и ты ищешь его языком, но находишь лишь дыру. Я попытался подняться но дрожащие руки меня не послушались, и я упал в лужу собственной рвоты и крови. Какая же гадость. Новая попытка, и мне удалось сесть. Палочка валялась далеко в стороне. Совершенно не удивлён, что выронил её. Повезло, что вовсе не сломал. Немного придя в себя, я поднял дневник, ставший хранилищем моей души. Страницы всё так же были заполнены заметками, но что-то изменилось. Он будто бы слышал меня. Откликался на тепло моих рук. — Спрячь все записи, — тихо произнёс я. И тут же ровные строчки растворились, оставив лишь девственно чистые страницы. Мои губы тронула улыбка. Сегодня я стал немного более бессмертным, чем раньше.