Во славу мою!

— Поздравляем, мы теперь таинственный мститель, — мы раскинулся в кресле, а в вытянутой перед нашим лицом руке был зажат старый дневник в кожаном переплёте. Последний номер «Пророка» в ярких красках живописал устроенную нами бойню. Банда грязнокровок уже третий год изводила большой кусок Лондона, и всем было плевать. Маглы просто не могли их поймать, а авроры… Какое им дело до каких-то там простецов? То ли дело мы? Глупцам точно не стоило пытаться нас ограбить. После всего произошедшего в старой церкви мыслить стало так легко. И в то же время непривычно. Будто бы в голове теперь не один Том, а намного больше. Каждый осколок души стал личностью и теперь нас здесь уже пятеро. Или шестеро? Я даже не уверен, кто из нас мы. Наверное, всё же четверо. Дневник, что держит в руках наше тело; медальон, найденный в комнате Салазара; кольцо, взятое в доме отца. И диадема. Мы нашли её последней. Какая-то старуха… Наша память потеряла её имя. Та старуха даже не догадывалась, какое сокровище попало к ней и принесла её на оценку в тот магазинчик, где мы работали. И теперь мы едины. Мы — Волдеморт. Стук в дверь вырвал нас из мыслей. Дневник тут же отправился в сундук, а наша палочка направилась в сторону источника шума. — Кто там? — голос после ритуала тоже изменился. Стал немного шипящим, как у змеи. Впрочем, всё наше тело стало иным. Сильнее, быстрее, точнее. Совершеннее. — Ваш ужин, сэр, — раздался голос слуги, а в след за ним в комнату втянуло аромат кофе и свежей выпечки. — Оставь за дверью, — определённо, к этому будет сложно привыкнуть. Интересно, что сейчас делает та девка, что радовалась издевательствам над несчастным маленьким Томми? Кажется, её звали Вальбурга? Нам определённо стоит навестить её. *** — Гарри, ты в порядке? — Гермиона ткнула меня кулачком в плечо, и я чуть было не упал со стула. — Голова раскалывается. У тебя, случайно, нет обезболивающего? — Боже, Гарри, — всплеснула руками девушка. — Ты весь день страдаешь, но не можешь зайти к мадам Помфри? — Она закроет его на неделю, — даже негромкий голос Рона тысячами шурупов ввинтился прямо в мозг. — Думаю, это неплохая мысль, — я попытался подняться и только благодаря реакции Рона не свалился в проход. — Это снова произошло? — захлопотала Гермиона. — Те сны. — Угу, — кивнул я прежде, чем смог обдумать ответ. — Это было мерзко. Хуже, чем раньше. — В каком смысле? — Его разум сломан. Сильно, — почти прошипел я. Коридоры, на моё счастье, были почти пусты. Только собственные шаги отдавались глухой болью. Ощущение, что каждая клеточка мозга воспалилась и малейшее сотрясение заставляло его агонизировать. — Мадам Помфри, — стоило нам пересечь порог Больничного крыла, как Гермиона тут же бросилась искать медведьму. Рон же помог забраться на кровать и уселся рядом на стул. Через несколько секунд в палату ворвались две суматошных ведьмы. Одна, правда, осталась стоять чуть позади. Поппи же взмахом палочки приманила целую батарею разных склянок и начала перемешивать их содержимое. — Это нужно выпить, — протянула она мне итог своих манипуляций. Выглядела смесь не самым лучшим образом, как и всё, что варит Снейп. Однако вкус оказался вполне сносным. А уж эффект… Тугой обруч боли растворился в тёплой волне, поднявшейся откуда-то из солнечного сплетения… И меня вырвало в подставленный ведьмой таз. — Это нормально, Гарри, — произнесла она, тут же удалив зеленоватую жижу, что я выблевал, взмахом палочки. — Не подскажешь, с кем ты общался непосредственно перед приступом? — Я проснулся с головной болью. Она была вполне терпимой, но к концу урока профессора Бинса стала какой-то совсем уж непереносимой, — прокашлявшись, ответил я. — Что-то не так? Я ещё ни разу не видел Помфри напуганной. Даже когда первокурсник с Пуффендуя опрокинул на себя котёл с зельем. Даже когда ей принесли тяжело раненого Малфоя, у которого из разорванного бока торчали внутренности. Она всегда переходила в «боевой» режим, становилась резкой и собранной. Но никогда у неё не тряслись руки и не бледнели губы. — Лучше будет, если Директор поговорит с тобой об этом. Да. Директор... — нервно произнесла она и ткнула пальцем в Рона с Гермионой. — Вы двое тоже остаётесь. Она стремительно развернулась и умчалась в свой кабинет, где есть камин. — Что это было? — озадаченно спросил Рон. — Не думаю, что что-то хорошее, — отозвалась Гермиона, уже рассматривавшая зелья, что смешивала Помфри. — Думаешь, Гарри отравили? — логика Рона иногда пугает. — Я не вижу здесь обезболивающего или противоядий, — Гермиона уже дочитывала ярлык на последней склянке. — Только несколько успокоительных и эти два я не узнаю. — Потому что их используют при обучении окклюменции, — раздался от двери в кабинет мадам Помфри голос Дамблдора. — Вам просто негде было с ними столкнуться. — Окклюменции? — Гермиона, услышав новое слово, даже забыла о каком-либо пиетете перед директором. — Искусство защиты разума. Увы, учить ей можно только на практике, так что каждый урок превращается в поединок между атакующим учителем и обороняющимся учеником. И очень часто бывает, что учитель слишком усердно пытается взломать защиту своего ученика, нанося вред его разуму. Незначительный, но ведь даже простую царапину лучше обработать заживляющим зельем, не так ли? — Дамблдор неспешно подошёл к столику с зельями и оглядел набор. — Да, полный набор. И, как я понимаю, он великолепно сработал. Почему вы решили, что это поможет, Поппи? Его взгляд направился на шедшую за ним следом Помфри. — Что ещё могло вызвать столь сильную головную боль, что мальчика пришлось нести на руках? — Логично, — кивнул директор и вопросительно посмотрел уже на меня. — Я рассказал им, — кажется, правильно истолковал причину сомнений директора. — Я видел, что случилось после того… Ну вы поняли. Это сложно описать. Он просто сидел в своей гостиной, но в голове у него было целое собрание, и каждый из его участников пыталтся перекричать других. Бррр. У меня только от попытки это представить голова болеть начинает. И их всех было прекрасно слышно. Я воспринимал всё с точки зрения одного из голосов, который называл их всех «мы». Думаю, он был главным, но не уверен. Такое ощущение, что он был ими всеми, а они — им. Это сложно объяснить. Думаю, это связано с тем, что он сделал со своей душой. Сложно было не заметить выражение облегчения, возникшее на лице Дамблдора после моих слов. Неужели он подумал, что кто-то напал на меня? Хотя в свете событий прошедших трёх курсов это не кажется чем-то невероятным… — Твой сон и есть причина твоей головной боли, — мягко произнёс он. — И да, это невозможно объяснить, потому что мозг человека просто не в состоянии перенести то, что Том сотворил с собой. Поппи, ты ведь дашь Гарри набор зелий на случай рецидива? — Вы считаете, это необходимо? — Иначе следующий раз может убить его. — Директор, а кто может научить меня окклюменции? *** — Джин, я прекрасно слышу тебя под мантией, — прошептал я. У двери тут же появилась смущённая девушка. — Извини, Гарри, я просто очень беспокоилась, — зачастила она. — Это я сказал Рону, где она лежит, и что он может дать её тебе, — улыбнулся я. — Хочешь кофе? Или яблоко? В моей руке тут же появился сочный фрукт. Понятия не имею, как оно оказалось на тумбочке. Винки его совершенно точно не приносила. — Я тут принесла, — Джинни тут же открыла сумку и достала бумажный пакет. — Тут сладкий пирог с ужина. И шоколадка. — Может тогда чай? Джин, не стой у порога, проходи и садись. Можно даже на кровать. Она поспешила воспользоваться приглашением и, подвинув одеяло, тут же села рядом со мной. — Знаешь, мы жутко перепугались, когда ребята унесли тебя сюда. Мадам Помфри уже сказала, что это было? Рон молчит, как рыба. Говорит, что ничего серьёзного. Просто переутомление. Рассказать или нет? Думаю, нужно посоветоваться с ребятами. Я и им не хотел рассказывать — головная боль сыграла дурную шутку. А втягивать в это Джинни… — Я просто столкнулся с одной интересной ментальной практикой, но мои мозги её не выдержали, — полуправда наше всё. — Так что да, это можно назвать переутомлением. — Что за практика? — тут же заинтересовалась девушка. — У меня от одной мысли об той гадости мозги кипеть начинают, — засмеялся я. — Так что как-нибудь в другой раз, когда сам осмыслю, как это лучше описать. С тихим хлопком на тумбочке появились две чашечки кофе. Винки уже изучила мои привычки. — Как твои тренировки? — попытался я сменить тему. — Мне всё ещё некомфортно делать некоторые трюки, — ответила она. — Особенно, если нужно вниз головой лететь. Ощущение, что я вот-вот соскользну с метлы. — Ты не пробовала использовать инерцию? — Это как? — искорки интереса загорелись в её глазах. — Разогнаться так сильно, чтобы твоё тело летело само по себе без ускорения метлы. Она только средство, чтобы поддерживать скорость и менять направление. Летит не она, а ты. Не могу точнее объяснить. — Это странная мысль, — Джинни задумалась. — Ты не сможешь упасть с метлы, если ты падаешь вместе с ней, — попытался я объяснить иначе. — Просто, как только мадам Помфри нас выпишет, возьмём мою «Молнию» и я попробую показать, что имею в виду.