Во славу мою!

— Как вы думаете, что не так с Грюмом? — неожиданный вопрос Гермионы откровенно нас озадачил. — Кроме того, что он чокнутый параноик, который сначала кидает аваду, а потом спрашивает, кто там? — задал я наводящий вопрос. — На первом курсе Квирелл был одержимым, — начала перечислять Гермиона, совсем не обратив внимания на мою подколку. — Про второй и вовсе говорить противно. Третий курс — оборотень. И вот сейчас Грюм. Как думаете, из-за чего уволится он? — Убьёт кого-нибудь, — предположил я. — Надеюсь, безумие — единственный его грех, — протянул Рон. — Не может быть всё так просто, — Гермиона нахмурилась, вытянула из-под себя затёкшую ногу и попыталась ей пошевелить. Она весь вечер сидела за эссе для Снейпа и только сейчас его завершила. — А вдруг может? — пожал я плечами. — Просто параноик, который отработает контракт и благополучно уйдёт жить свою параноидальную жизнь подальше от всех нас. — Может быть, — глаза отличницы нездорово заблестели, — последим за ним? — И что ты хочешь найти? — меня настигла обречённость от того, что она не отстанет, пока я не разверну карту. Давненько мы в неё не заглядывали. — Да хоть что-нибудь! Я посмотрел на азартно играющих в плюй-камни Дина и Симуса. Они явно не планировали возвращаться в комнату в ближайшие минут двадцать: только начали очередную партию. — Ладно, пойдёмте, — как же не хотелось вставать с нагретого места. В башне не сказать, что было особо тепло. Свитера, что присылала миссис Уизли — воистину царский подарок. В комнате, как ожидалось, никого не было. Карта лежала на дне сундука, куда была отправлена во время сборов, и так и не видела света с тех пор. — Клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — произнёс я. Чернильные линии змеями растеклись по пергаменту, открыв нашему взору всех и везде. — О! — вскрикнул Рон, с округлившимися глазами настырно тыкая пальцем в ванную старост. — Это же Малфой и Паркинсон! — Мы здесь не для того, чтобы следить за этим… этим, — Гермиона отчетливо покраснела и сильно ткнула локтем Рона в бок, вынуждая того убрать палец. Не обращая внимания на охи друга, она задумчиво прикоснулась к карте. — А что мистер Крауч там делает? И правда, у одной из стен комнаты профессора неподвижно находилась отметка Аластора Грюма. И в то же время из угла в угол нервно метался Бартемиус Крауч. — Может быть, дела турнира? Или решили вспомнить старые деньки, — потирая бок, предположил Рон. — Крауч был тем, кто протащил закон, разрешающий использовать непростительные против пожирателей. А Грюм с радостью применял этот закон на практике. — Откуда ты всё это знаешь? — удивилась Гермиона. — Отец рассказывал. — Ну так что? Хотите пойти и посмотреть, что там происходит? — Гермионе явно не терпелось покинуть гостиную. — Ага, зайти и сказать, что мы заблудились, — хмыкнул я в ответ на радостный настрой Гермионы. — Вы забыли, что он видит сквозь стены? Помнишь, как он забрал у Рона журнал, который просто лежал в парте? И вообще, разве из нас троих не ты отвечаешь за здравый смысл? — Ну должны же они когда-то выйти, — продолжила настаивать подруга. — Просто скажи, что ты что-то заметила, — предложил я. Но та лишь покачала головой. — Ничего определённого, просто… странный он. Даже по меркам Хогвартса. Мой взгляд зацепился за нашу спальню. Там, где должна быть моя кровать, стояли три точки: Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и Гарри Поттер (?). Что бы это могло значить? У Тома был точно такой же вопрос на гобелене. У меня резко возникло желание умыться. А потом вырезать эту хреновину со своего лба. Или выжечь. Только чтобы не было этой гадости. — Гарри? — окликнула меня Гермиона, вырывая из задумчивости. — Так ты идёшь? От одной мысли о том, чтобы шататься по стылым коридорам и ждать чего-то там, по спине побежали мурашки. — Может последим по карте? — я посмотрел сначала на хмурого Рона, потом на пожирающую меня глазами Гермиону и добавил, стараясь голосом передать желание остаться в тепле. — А если кто-то выйдет, то под мантией его выследим. Справа раздался облегчённый выдох Рона. Он тоже явно не горел желанием за кем-то там следить ночью перед зельеварением. С чего вообще Гермиона так загорелась куда-то идти и что-то там делать? Нетипично для неё.

***

Удар выбил воздух из лёгких. Хрипя и задыхаясь, мы попытались перевернуться на живот, но у нас не было ни шанса. — Том, мальчик мой, что же ты наделал… — от разочарованного голоса Дамблдора у нас встали бы дыбом волосы, останься они на голове. — Ты пал так низко, начав заигрывать с тем, что неподвластно никому из живущих. — Авада… — попытались мы поднять палочку, но старик взмахнул палочкой и разбил нашим телом туалетный столик, чудом уцелевший посреди боя. Хотя, о каком бое может идти речь… мы продержались от силы полминуты. — Ты не оставляешь мне выбора, Том, — в голосе старика сквозила горечь. Мерзкий лицемер. — Легилименс. Сокрушительная ментальная мощь ударила в хрупкую защиту нашего разума. И соскользнула, уйдя в детские воспоминания. — Ты ведь не был таким, Том, — пробился сквозь звон в ушах голос Дамблдора. — Ты был смелым. Сильным. Ты не боялся никого и ничего. Ты был достоин факультета Львов! А теперь… Ты забыл, кто ты есть. Ты забыл, даже как звали твоего лучшего друга в приюте! Друга? Какие в этом гадючнике у нас могли быть друзья? Мы всегда были одни. Никто за всё время не протянул нам руку помощи. Мы сами зубами выгрызали себе место под солнцем. — Молчишь… — старик грустно усмехнулся. — Его звали Кевин. И он погиб при бомбардировке Лондона. Тогда мы нашли тебя на улице среди сброда. Что несёт этот сумасшедший? Какой Кевин? — Это ложь, — просипели мы. — Я всегда был один. Дамблдор разочарованно покачал головой, а мы попытались нашарить палочку. Но её с самодовольной усмешкой уже крутил в пальцах Грюм. — Позволите мне, директор? — Аластор, — Дамблдор повернулся к соратнику. — То, что Бартемиус разрешил применять тёмную магию, не означает моего с ним согласия. Все, кто использовал её, скатывались в безумие. Все, Аластор. Ни один не избежал этой участи. — Но ведь… — попытался возразить аврор. — Исключений нет, — отрезал Дамблдор. — И если ты продолжишь это, ты через пару лет от старого Аластора не останется и следа. В ответ Грюм только кивнул, пряча ухмылку. Пока они разговаривали, мы смогли вытащить из кармана небольшую пробирку, припасённую как раз на этот случай. С тихим звоном стекло разбилось, и комнату заволок едкий дым. В глаза будто кислотой плеснули, а лёгкие вспыхнули от одного случайного вдоха. Ослеплённые болью, мы бросились к выходу из дома. Оброненная Грюмом палочка сама прыгнула в руку. — Бомбаа маима! — крикнули мы сквозь стекающие по лицу сопли и слёзы. Заклинание вышло слабым, но карауливших дверь авроров раскидало в стороны. А теперь аппарировать. Куда угодно, только подальше от жуткого старика с его чёртовыми проповедями.

***

— Ну когда же ты меня найдёшь? Объятия сна рухнули, подобно стеклянной витрине, в которую хулиган бросил камень. Никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным. Если бы не вмешался Грюм, Дамблдор размазал бы ме... Тома без единого шанса. Бррр. Страшно представить, насколько он силён. И нужно делать что-то с этим голосом. Такими темпами он не даст мне нормально спать. Может быть, и правда стоит найти эту штуку? Вдруг она знает, что со мной происходит? В конце концов, это ведь может быть артефакт Кандиды Когтевран, а это что-то да значит. С этими мыслями я выбрался из постели и натянул висевшие на спинке стула брюки. Мантия-невидимка лежала в сундуке почти на самом верху. Подумав, я натянул ещё и свитер поверх пижамы. В конце концов, в коридорах действительно неуютно. Полная дама сонно заворчала, когда я открыл проход, но, никого не увидев, тут же уснула. Я же оказался на распутье. Куда идти в огромном замке? На авось я буду искать диадему вечность. Только голос в голове мог бы подсказать, где она. Или призрак… Я высунул голову из-под мантии и, стараясь думать о голосе, спросил: — Где ты? Тишина. Только эхо отозвалось в коридоре. Не хватало ещё привлечь внимание Пивза. Снова скрывшись под мантией, я пошёл… куда-то. Просто вперёд. Какая разница, где искать? Мне не поможет обычное обшаривание всего и вся. В голубоватом свете луны поблескивало масло картин. Редкие факелы разгоняли сумрак весёлой пляской огня. Изморозь осела в углах окон, от которых веяло холодом. Ненавижу холод. Холод и дементоров. Я спустился на этаж и направился было в подземелья. Как-то Джорж сказал, что они так и не спустились до самого нижнего их уровня, хотя бродили по подвалам несколько часов. Может быть, там есть что-то интересное? Или нет, и я просто потрачу время. Или не замечу важной находки, устав от поисков. Нужен призрак. Кажется, Серая дама имеет отношение к башне воронов. Нужно спросить у кого-нибудь, где можно её найти. Но это лучше сделать днём, сейчас призраки просто сдадут меня Филчу. Тогда зачем мне шататься по коридорам в полном одиночестве? Я замер на месте. Впереди за поворотом раздавался стук шагов. Очень характерный стук, будто на одной из ног сапог с железной подковой. Тук. Звяк. Тук. Звяк. — Алохомора, — замок ближайшей двери тихо щёлкнул, и я тут же бесшумной пулей ворвался в класс. Уф. Кажется, я сделал всё достаточно тихо. Стук шагов за дверью медленно приближался. Тук. Звяк. Тук. Звяк. Только моё прерывистое дыхание и бешеный стук сердца составляли компанию шагам Грюма. Аврор ведь видит сквозь стены. А что, если он и под мантией меня может заметить? Тук. Звяк. Тук. Звяк. Шаги остановились перед дверью. Я замер, пытаясь даже не дышать. Щёлк. Дверь медленно распахнулась, явив силуэт изуродованного старика. Он прищурил здоровый глаз, вперив волшебный прямо в меня. Затаив дыхание, я ждал, когда он меня окликнет, но… — Профессор Грюм, — голос Снейпа заставил аврора резко обернуться и вскинуть палочку. Я только чудом не издал ни звука. Лицо обдало жаром, а сердце пропустило несколько ударов. Откуда тут вообще взялся этот сальноволосый спаситель? — Снейп, — прошипел Грюм, отчего тут же закашлялся. — Что подняло тебя в такой час? — Воры, — уверен, на лице зельевара застыло его вечное брезгливое выражение, таким тоном это было сказано. — Воры снова попытались проникнуть в хранилище ингредиентов. — И что они украли? — аврор опустил палочку, но из дверного проёма не ушёл. — Что-то запрещённое? Я, стараясь не шуршать подошвами, сделал шаг вглубь класса. Лучше бы меня отделяла от сладкой парочки стена. Ещё шаг. — Вы прекрасно знаете, что там нет ничего запрещённого, — прошипел Снейп. Его голос так и сочился привычным мне ядом. — Вы же его и обыскивали. Так что же привело вас в этот коридор, профессор Грюм? Окно. Открыть его не проблема, как и пробраться в соседний класс. А там уже можно позвать Винки, чтобы вытащила меня отсюда. — Знаете ли, кожа бумсланга и рог двурога довольно специфические ингредиенты, — не отступал Снейп. — За их кражу могут даже отправить… в Азкабан. Особенно, если кражи не однократны. — На что ты намекаешь? — гаркнул Грюм, медленно шагнув в сторону Снейпа и отводя палочку, как если бы готовился ударить. — Ни на что, — кажется, Снейп усмехнулся. — Всего лишь предупреждаю, что в нашей школе необходима постоянная… бдительность. — Иди в свой кабинет, Снейп, и получше сторожи свои ингредиенты. А то кто-нибудь может оставить пятен на твоей репутации. — Так же, как вы на своей? — не остался в долгу зельевар. Подойдя к окну, я взобрался на подоконник. Падать будет высоковато. Профессора были увлечены ссорой, так что: — Алохомора. Створка распахнулась без скрипа. Я тут же выбрался наружу, на карниз, и, не снимая мантии, прошептал: — Винки, вытащи меня отсюда.