Не здесь и не сейчас

Он смотрит иначе теперь. Марк умывается, бросает взгляд в зеркало и видит: что-то изменилось. За короткий срок их непосредственного знакомства они умудрились ужиться, оба, почти всегда, чувствовали себя комфортно, так, как должно быть. В конце концов, они действительно были одним человеком, были им. Но сейчас, в каждом отражении, на уличных витринах или в экране телефона, Марк видит другой взгляд. И он не собирается разбираться с этим, хотя чувствует ужасную вину. Он же знает Стивена, абсолютно точно знает, что тот испытывает, знает, насколько он уязвим до привязанностей. В конце концов, он тоже любит Лайлу. Теперь, когда их весы уровнялись, Марк отчётливо понимает это. Стивен осознал и принял: он не отдельная личность, не отдельный человек. Он един с Марком, является им самим, и никак не наоборот. Стивен стал молчать. Подолгу не выдавал себя никак, кроме взгляда в отражении. Стивен наблюдал. О чём он думает? Марк совершенно точно знает, что он чувствует. Но прочитать его мысли не способен. И это ноет в подсознании, не отпускает, не даёт сосредоточиться. Сосредотачиваться, правда, сейчас почти не на чем. Хонсу отпустил их, как обещал, хотя иногда появляется ощущение, что это какая-то очередная его уловка. Проверять Марку тоже не хочется: он слишком долго был с ним, и теперь, когда появилась хотя бы мизерная надежда на свободу, он будет ей пользоваться. До той ночи Марк часто думал о том, как же просто им было бы жить порознь, будь у них два тела. Но та ночь очень многое показала ему, и самое главное, это то, что он ни за что на свете не хочет отпускать Стивена из своего тела. Было несколько причин, по которым такое развитие событий Марк считал самым худшим сюжетом для их жизней. Во-первых, то холодное опустошение, которое он ощущал, безумно его напугало. Он был уверен, что Стивен ощутил это в меньшей степени, у него ведь и тела-то толком никогда не было. Марк же ощущал это так, словно от него оторвали большой кусок. И не собираются возвращать. Проще было бы дать руки на отсечение, вот, как это ощущалось физически. И это действительно очень пугало его. А Марку осточертело бояться. В моральном же аспекте… Чёрт. Да, тогда он был чертовски хорош. Ожидал ли Марк, что, увидев своего двойника возбуждённым, пьяным и раскрепощённым, он захочет это повторить? Нет. Но это случилось. И он действительно хочет это повторить. Воспоминания прокрадываются в память нагло, предательски. Он старался не думать об этом, но в конце концов сдался. Он вспоминал его запах, свой же запах, который ощущался совсем иначе. Он вспоминал тепло его тела, влажные волосы, огромные горящие глаза, шею, покрытую пульсирующими венами, его палец в своём рту. Мысли вот уже несколько дней крутятся одна за другой, рисуя те картинки, некоторых из которых даже не было в реальности. В который раз Марк благодарит всех богов за то, что Стивен не способен слышать его мысли. А молчание, тем временем, начинает его душить. — Что?! — Не выдерживает Марк, бросаясь в зеркало полотенцем. — Что? — Звучит у него в голове. — Нет, Стивен, это ты мне скажи, что. — Он кладёт ладони на раковину, опирается о неё. Смотрит в зеркало, не моргая. — Не понимаю, о чём ты. — Нет, ты прекрасно всё понимаешь. Снова тишина. Отражение в зеркале хмурится, опускает взгляд. Господи, он даже не способен поддерживать зрительный контакт. Что мы с тобой сделали? Марк продолжает смотреть, не шевелится. Он не знает, что сказать, обычно говорил Стивен. Он молча ждёт, а потом отходит от зеркала и берёт телефон. Игнорируя снова смотрящее на него отражение на экране, он набирает телефон Лайлы. Снова недоступен, как она и предупреждала. Они с Таурт явно нашли общий язык лучше, чем Марк с Хонсу. — Я устал. Забери наше тело, хочу отключиться хоть ненадолго. Не знаю. Найди нам работу, иди поговори со статуей у фонтана. С ума сойти можно, если продолжим сидеть в четырёх стенах. — Так мы же уже двинутые не на шутку, ты забыл? — Голос в голове посмеивается. Это хороший знак. — В том и дело. Если мы свихнёмся ещё больше, то… я и не знаю, куда ещё больше. Марк садится на кровати и чувствует, как способность управлять телом плавно покидает его. Он успевает облегчённо выдохнуть и проваливается в собственное сознание, ощущая мимолётное облегчение.

***

Первое, что он чувствует, когда приходит в себя: он выспался. Можно сказать, он не спал, просто прятался на задворках сознания, в то время, как Стивен был у руля. Но Марк чётко осознаёт, что настрой его поменялся и теперь он готов к серьёзному разговору. Именно этого Стивен от него и ждал. Наверное. Контроль всё ещё у Стивена. Они сидят в какой-то пекарне и запивают чаем фалафель. Нет бы взять мясной ролл с картошкой. — Какая гадость. — И тебе приятного аппетита. Рад, что ты вернулся. Тебя не было довольно долго, я уже начинал переживать, но я всё равно чувствовал, что ты здесь. Знаешь, такое странное ощущение, всё никак не могу к нему привыкнуть. Словно я смотрю не только своими глазами. Короче, это не важно, — Стивен глотает чай, — важно вот, что: на работу я пока не устроился, оказывается, информация о наших с тобой гонках разошлась на многие ближайшие музеи. Ну, точнее, почти на все музеи. Не знаю, на все музеи, в которых я был… — Стивен, сосредоточься. — А ты меня не затыкай. После того, как ты объявился, я чёрта с два пойду разговаривать со статуями. Так вот, я записался на собеседование ещё в несколько музеев, но они оба не нравятся мне. В одном из них вообще нет отдела с Египтом, а во втором он такой маленький… у нас один мой ларёк был с него размером. Я всё ходил вокруг моего музея и думал, а что, если я зайду? Не выкинут же они меня силой. Приду к Донне, попытаюсь ей нормально объяснить, она же должна… — Ты хочешь ска… — … понять. В конце концов, я долгое время выполнял свою работу лучше многих. И терпел выходки с тем, что меня никак не делали экскурсоводом. Чёрт, да я даже в Египте был! Я копался в брюшной полости Александра Македонского!… Пара девушек, проходящих мимо столика, теснее прижимаются друг к другу и, одарив Стивена недобрыми взглядами, ускоряют шаг. — Добрый вечер, дамы. Ну и славная погода? — Без шансов, Стив. Стивен провожает их жалобным взглядом и утыкается в свой чай, обречённо помешивая его пластиковой ложечкой. — Как ты вообще женился на Лайле, как у тебя это получилось-то? И та девушка… с работы, как же её… — Я тоже не помню. — Не важно. Я это к тому, что… неужели мы действительно так отличаемся? Ладно, вопрос глупый. Один раз я смог отмудохать целую кучу трупаков, когда понял, что я — это ты. То есть… я подумал «он же смог бы это сделать. Значит, и я смогу!» И ведь получилось. Так что, если я умею драться, так же, как ты, то и девушке понравиться смогу. Марк думает о том, что Стивен точно нравится его жене. Возможно, он даже знает об этом. А ещё он умудрился понравиться ему. Сильно. — Я надеюсь, что твоё молчание обозначает согласие, а не сомнение. Марк смеётся. — Нет, прости. Ешь свой фалафель и пойдём домой. Ты устал. Кстати, сколько я не выходил на связь? — Два дня. — Чёрт! Я даже не заметил их. — Не переживай, у меня тоже такое было. Ощущения странные, но привыкаешь быстро. Правда, голова потом какое-то время не варит. Стивен смотрит в окно напротив своего столика, а Марк видит в его глазах умиротворённость. Стивен слегка улыбается, встретившись с двойником взглядом, смущённо опускает взгляд вниз, на тарелку, его длинные чёрные ресницы подрагивают. Марк не успевает опомниться, как спрашивает: — Тебе понравилось? — Что? — Врёт Стивен, но густая краснота выдаёт его с потрохами. Марк нутром ощущает, как их тело напрягается. — Фалафель. Вкусно? Стивен молчит. Не поднимает взгляда к окну, продолжает смотреть в тарелку, мнёт руки под столом. — Да. — Говорит тихо, почти шёпотом. — Вернусь сюда ещё. Марк не спутает это чувство ни с чем. Сейчас он испытывает исступление. Тянущее, сладкое, согревающее. — Пойдём домой. — Марк говорит в голове Стивена тихо, словно специально. А Стивен, скорее всего, понимает, к чему всё ведёт. Но покорно встаёт, машет рукой кассиру и выходит из пекарни на свежий воздух, суёт руки в карманы. Марк удивляется такой покорности, но ненадолго. Стоит им подойти к дому, как Стивен расслабляется. — Моя очередь. Забирай тело. И, честно. Ещё несколько месяцев назад они боролись за право управлять этим телом. А сейчас Марк расстроен, услышав просьбу. Но отнекиваться глупо, у него нет ни одного повода отказаться. Секундная темнота, и теперь Марк видит входную дверь своими глазами. Зайдя в квартиру, кидает ключи на тумбу, потягивается и осматривается: они привыкли каждый раз проверять, нет ли в их личном убежище никакой опасности. Вряд-ли они были кому-то нужны, но, судя по тому, что они пережили, произойти могло что угодно. Стивен молчит, и Марк думает, что он отключился. А это значит, что он остался один ненадолго. — Стивен? Тишина. Снова. Видимо, Стивен по-прежнему придерживается методики игнорирования тогда, когда они остаются наедине. Это забавляет. И раззадоривает.

***

Горячая вода ласкает кожу. Вся душевая кабинка заполнена паром, стенки душа, как и зеркало напротив, запотели. Марк стоит, не шевелясь и опустив голову, держит руки на перекладине чуть выше себя. В такой обстановке воспоминания той ночи всплывают сами собой. Одна мысль громче другой, картинка за картинкой. — Стивен? — Снова зовёт Марк хриплым голосом. Ничего. Он открывает глаза и смотрит вниз, на свой член. Обхватывает его рукой почти лениво, медленно. Обычно он делает это гораздо реже Стивена, но после их знакомства они в какой-то мере поменялись местами. Марк вспоминает Лайлу. Её волосы, талию, грудь. Её маленькие ладони, тонкие ноги, пухлые губы и большие глаза. Рука сжимает член крепче, а движения становятся быстрее. Он представляет, как трахает её, прижав спиной к оконному стеклу, она целует его шею и стонет протяжно, в своей манере. От неё сносит башню. Он сжимает её бёдра, поддерживает её, чувствует, как она течёт. В ней влажно и горячо, слышны шлепки. Она поднимает подбородок, откидывает голову, а он ведёт носом по её шее, спускается к подмышке. Она безумно вкусно пахнет, запах духов перемешивается с её собственным, слегка цитрусовым. А потом, в своих мыслях, Марк открывает глаза и смотрит ей за плечо, видя не своё отражение. Стивен смотрит на них беззастенчиво, глаза его горят. Он улыбается. Оголяет красивые зубы, морщит нос. А взгляд чёрных блестящих глаз колко проникает в самую душу, в самое естество. — Чёрт. — Произносит Марк в реальности и поднимает голову к запотевшему зеркалу. Рука двигается ещё быстрее, слышны влажные звуки, ноги почти подкашиваются. — Чёрт, Стивен. Проводит свободной рукой по стеклу, стирая испарину. И видит в нём его глаза. Взгляд томный, из-под опущенных ресниц. На губах полуулыбка. Он смотрит на него сейчас. Он рядом и всё видит. Марк не собирается останавливаться, он уже не может. Так же, как не может оторвать взгляда от зеркала, которое почти сразу начинает снова запотевать. Сейчас он видит в нём лишь размытый силуэт, поэтому зажмуривается и откидывает голову назад. А потом слышит: — Марк. И кончает. Так, как давно не кончал. Стонет, согнув ноги в коленях, бьётся лбом о стенку душа, заливая её своей спермой. Дышит рвано, грудь вздымается, а лоб всё ещё прижат к стене. Он даже не сразу убирает руку с члена: так и стоит, ощущая биение сердца у себя в горле и в ушах, пока горячая вода бежит по его телу, кое-как возвращая его в этот мир.