Невинная бюджетница для него

Первый удар. Второй. Третий. Всё без передышки и без права даже на минутный перерыв. На нежной, шёлковистой коже остались чёткие красные следы — отпечатки от указки. Мои автографы, как подтверждение того, что Она — моя собственность. С исполосованной задницей, лежащей на моих коленях, уперевшись лбом в край стола и что-то там мычит себе под нос. Наверное, что-то вроде «не хочу, чтобы ты останавливался». Да, точно, именно это. — Леонид Владиславович. Так, стоп. Откуда указка? Я же просто читаю лекции. Да и указки у меня нет, разве что… — Леонид Владиславович. Пошатнулся, сидя на стуле, рефлекторно ухватившись за край рабочего стола. Кто-то сжал крепко моё плечо и активно потряхивал. Мотнув головой, поднял взгляд и нервно сглотнул. Рядом со мной, с какой-то странной плетёной корзинкой, укрытой белым платком, стояла Она. Гентриетта Давалóва. Среди местных — Давáлова. Вырвавшаяся из села, но так и не сбросившая оковы идиотизма родителей в паспортном столе, краснощекая студентка-троечница. — Леонид Владиславович, — она перевела дыхание и сглотнула пару раз, прежде чем сказать то, что намеревалась. — Тут это… мама варенья наварила. Вкусного-вкусного. Хочу, чтобы вы попробовали. Я снова утонул в собственных мыслях. Каждая новая фантазия утягивала меня обратно в чертоги разума, размывая границы реальности. Но сексуальное и такое характерное для её говора «гхэ», выводило из транса, не позволяя окончательно затеряться в пучине секс-диафильма, транслируемого в голове. — Попробуете, а? Генриетта, будь ты не ладна, пришла выпрашивать свою тройку не вовремя. Ещё и варенье своё приволокла. Да не варенье мне от тебя нужно, серая ты мышь. В моём возрасте уже все бизнесмены отымели простушек, один я отстаю. Я выругался про себя и скрипнув зубами, забросил ногу на ногу. Чуть повернувшись корпусом, сложил руки на столе и молча уставился на неё. Блузка из Зары трещала по швам, еле сдерживая всю сексапильность Даваловой. Уткнувшись своим декольте почти мне в нос, студентка всё ещё активно предлагала попробовать мне варенье. Водрузив мне корзинку на стол, она резким движением сняла платок с неё и швырнула его на пол. Прямо как я в своих фантазиях швырял на пол саму Генриетту. Забавно. — У меня аллергия на сладкое, — сухо констатировал я в надежде, что она как можно скорее уйдёт. Но этого не случилось. — А как насчёт солёного? Мне показалось, что она как-то игриво подмигнула мне, удобно примостившись на краю моего стола. Аккуратно и не спеша коснулась длинными пальцами щиколотки и повела ладонь наверх. Длинная юбка-гармошка ползла вверх под натиском её ладони, оголяя прекрасные ножки. Казалось, вот-вот я увижу то, о чём мечтал все два года преподавания здесь. Нервно сглотнул, утерев выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. — Тогда может, вам понравится это… Давалова изводила меня своей неторопливостью, от которой я уже ёрзал на месте. Ещё секунда и я вижу подвязку для чулков, а к ней аккуратно привязанный целлофановый пакет. — Батька насушил, — гордо произнесла она, отцепив пакет с вонючей рыбой. — Вобла. Во, бла. Господи, за что мне это. Сидел бы у себя в офисе, в Москва-Сити, лапал бы секретаршу, пил коньяк и радовался жизни. Нет же, надо было мне припереться сюда. Преподавать. Кому сдалось это преподавание. — Давалова, чего ты хочешь? — Не сводил с неё вопросительного взгляда, наблюдая за тем, как она расплывается в широкой улыбке, демонстрируя отсутствие правого резца. — Зачёт поставите? Троечку. Пожа-а-а-луйста. Давалов чуть наклонилась. Теперь декольте буквально находилось на уровне моего носа. То, что она без лифчика, я заметил только сейчас. Вставшие соски заметно выпирали, слегка натягивая ткань полупрозрачной блузки. Хотя я был не уверен, соски это или брусника, которую собрала её бабка на Алтае. — Я оцениваю труд, — поднял указательный палец и чуть нахмурил брови. — А не подачки. Судя по тому, как она задёргала носом — Давалова была озадачена. Почесав затылок и чуть не запутавшись в своих длинных, почти до пола волосах, вновь перевела взгляд на меня. — Ну что мне сделать? Она начинала канючить, как маленькая девочка, которой не купили игрушку. На самом деле почти так и было, только девочка выросла и вместо игрушек теперь приоритетнее не вылететь с бюджета из-за долгов по гражданскому праву. И не вернуться в Сургут. Или откуда она там была. — Покажи, на что способна, Давалова, — хриплю я и поднимаюсь с места. Скрывать своё возбуждение больше нет сил.