Перси Джексон или «Как убежать от времени?»

— «Почему ясность покидает человека и уносится далеко назад, в потаённые части сознания, выходя наружу только в самые непонятные и запутанные моменты жизни?» — размышлял Перси Джексон. Он прятался от полиции и лежал на старой кровати в одной из гостиных комнат двухэтажного дома в северной части Чикаго. Тяжело дыша, Перси крутил в своей руке красный амулет. Он был формы остроконечной призмы с выгравированными неровным почерком печатными буквами на странном и грубом языке. -Это подарок от твоего отца — сказала ему как-то много лет назад мама и дала этот амулет. Тот был завёрнут в золотистую ткань, на которой была вышита абсолютно идентичная замысловатая фраза, о которой Перси не раз спрашивал матушку, но даже ей не было известно её содержание. Но вернёмся на месяц ранее. Перси жил с мамой на Хаустон стрит, через две улицы от музея естественной истории, в которым он был не раз на школьных экскурсиях. В небольшой съемной квартирке уютного кирпичного дома, около центрального перекрёстка. Его маму звали Салли и для Перси она была самым близким и родным человеком. Самые яркие воспоминания обычно путались в его голове, но только не связанные с мамой. С её большими и ясными зелёного цвета глазами. Они были похожи на изумительно чистые и лишённые изъянов светящиеся куски изумрудов, желание смотреть на которые вызывает приятное жжение в области груди. Постоянно путающимися кудрявыми волосами, волнами чёрного тмина окутывающими его плечи когда Салли его обнимала, как будто закрывая чёрным бархатным одеялом от всех бед жизни. Её запахом, отдающим гибискусом, действительно исцеляющим его. Салли в каждый переломный момент его жизни была рядом и он любил её больше всего на свете. Но её не стало. Она исчезла месяц назад в результате каких-то мистических событий произошедших в один из дней, когда Перси выезжал на очередную школьную поездку в другую часть штата. На фабрику мороженого. Она просто пропала без вести. И за целый месяц нью-йоркские полицейские не смогли найти ни одной зацепки, что могли бы хоть немножко помочь делу. И он страдал, часто задыхаясь от душевной боли. Её пропажа поразила его, как не смогло бы поразить ни одно остроконечное копье, он даже пытался утопить эту боль в бескрайнем, манящим и бездушном море алкоголя, который его единственный друг Гроувер (о котором речь пойдёт далее) тайком брал в прилавке неподалёку. Боль притуплялась но не исчезала, горечь всё также прожигала в его сердце тёмный и сдавливающий обруч печали. И он не мог найти себе места. Он не поверил полицейским, когда они сказали об этом впервые. Ведь он думал, что Салли, как порой она делала, останется на ночь и выполнит дополнительную работу в офисе, чтобы завтра взять для себя и Перси выходной. Но она не пришла домой тем утром. Перси был зол. Был зол на всех: на себя, на этих глупых полицейских, что не могли даже приблизиться к разгадке, что способствовало бы расследованию и не разрешали ему встревать в «их» работу. Был зол на своих одноклассников, которые каждый день косились на него своими глазами-прожекторами. Вглядывались и вслушивались во всё, что он говорит детективам. Они, кстати, частенько навещали его в школе, чтобы узнать какие-то детали о знакомых Салли. Также о том, кто по его мнению мог бы быть потенциальным похитителем. Но Перси не знал, не знал ничего. Его лишили смысла, оставили одного, придавили чем-то тяжёлым. Да так, что продолжать какое-либо движение было невыносимо сложно, если не невозможно. Да что уж тут скрывать — ему не было никакого дела до всех этих глупых людей. Перси не было известно ровным счётом ничего и о своём отце. Да и его судьба не особо волновала парня, потому что на него он тоже был неизмеримо зол. Он оставил их с мамой и его не оправдывает даже возможная смерть. Да, это эгоистично, но Перси было всё равно, ведь его маме было очень тяжко: она воспитывала сына в одиночку, пыталась внести хоть что-то прекрасное в его жизнь, но ей определенно было сложно, ведь Перси был трудным ребёнком: импульсивным, вспыльчивым и непослушным. Но она находила к нему подход, и Перси был ей всецело благодарен. Правда иногда парень всё же задавал вопросы об отце, но на каждый его вопрос, мама не могла ничего ответить. Потому что, как понял мальчик, эта тема для неё была очень болезненной и с каждым новым вопросом её внутреннее состояние ухудшалось. А пытать её ими Перси не собирался, и после пары попыток вообще перестал задаваться какими-то вопросами про исчезнувшего отца. Но было то, что Салли могла сказать необыкновенно легко и радостно. Его имя — Перси, она придумала во сне.