Смотрящий за ведьмой

I, pede fausto! (лат.) – Иди счастливой поступью! Два года спустя. На пластиковом корпусе базы радиотелефона равномерно мигал алый огонек. Первое голосовое сообщение поступило в девять утра – в то время как Феликс вместе с Дахи принимали ванну, а Чанбин уже успел покинуть дом, отправившись в офис. Второе сообщение пришло в двенадцать. И снова островная сирена его пропустила: Дахи изъявила горячее желание приступить к раннему второму завтраку, затем – приобщиться к очередной серии «Chi’s Sweet Home», после которой захотела подремать. Феликсу стоило немалых усилий выпростать пальцы из ладошки дочери, заменив руку мишкой Тедди – одной из любимых игрушек девочки. Силой Дахи пошла в Чанбина, тут даже сомневаться не приходилось – доказательством тому служили разодранные в клочья книжки-раскраски, отбитые ручки кружек и исцарапанная крышка ноутбука. Иногда Феликс всерьез начинал подозревать, что произвел на свет обернувшегося человеческим младенцем волчонка. Несчастный плюшевый медведь уже успел лишиться одного глаза и рисковал потерять правую лапку и левое ухо. Но девочка все равно нежно любила подарок австралийской прабабки. Сама старушка пока так еще и не сумела добраться до Сеула (в последнее время шалило здоровье), однако ежедневно созванивалась с Феликсом по видеосвязи, желая лицезреть первую правнучку в семье на экране ноутбука. Поэтому Ли решил, что пропущенный вызов был из Австралии, от бабушки. Но нет. Он ошибся. - Господин Ли! – раздался басовитый голос из динамика. – Добрый день… Говорит доктор Ким! – Феликс бросил попытки отскрести следы засохшей овощной смеси с левой брючины. Конечно… Доктор Ким! Они же должны были связаться. Еще вчера. Или позавчера. Феликс точно не помнил. Из-за недавней простуды, подхваченной Дахи на прогулке, и проводами матери, прилетавшей оказать помощь в уходе за внучкой, время исказилось, сжавшись до размера молекулы воздуха. С этой девочкой все было непросто: беременность, роды, сон и первые месяцы жизни. Иногда утро казалось ночью, а ночь – утром. Все молодые родители проходили что-то подобное, и Феликс с Чанбином не стали исключением. Порой им было непросто, очень непросто. Но они ни за что на свете не отказались от подарка небес по имени Дахи. Жизнь без нее уже не была бы жизнью. Больше нет. – К сожалению, всё никак не могу до вас дозвониться, – на заднем фоне звучала тихая мелодия. Ли хмыкнул, приглаживая растрепанную прическу. Дочь приходила в восторг от белокурой шевелюры сирены, и дабы не остаться без волос, Феликсу постоянно приходилось быть начеку, не забывая прибегать к помощи шпилек и заколок. – На мобильный вы тоже не отвечаете. Надеюсь, с вами и крошкой Дахи все в полном порядке, – прозвучал бодрый голос доктора Кима. – Я звоню сообщить о результатах анализов, которые вы сдавали на прошлой неделе, – Феликс принялся судорожно вспоминать, какого рода диагностические обследования недавно выполнял? Он намеревался присоединиться к ближайшей миссии после двух лет простоя, и спешно проходил профосмотр. Так что это было?.. Обследование сердца? Или подсчет индекса массы тела? Спирография? Или… – Они готовы, – сказал врач. – И… – доктор смущенно рассмеялся. – Хотелось бы сообщить вам о результатах лично, – островная сирена выгнула бровь. – Новость приятная, – Ли слушал специалиста вполуха; дочь могла проснуться в любой момент, взбаламутив всю округу. Голосом девочка тоже пошла в Чанбина – от одного ее крика птицы падали с ветвей деревьев замертво. Спасибо Золотой богине, что Дахи родилась не сиреной, иначе от одного только ее «агу!» выкосило бы полстолицы. – Кажется, скоро вы снова посетите акушерское отделение нашего госпиталя! Феликс заторможено повернул голову в сторону источника звука. Юноша пытался сообразить, правильно ли понял смысл слов, который доктор старался до него донести. «Что? Беременность? Вторая?! Так скоро?!? Со Чанбин, мать твою!» – Ли едва не взвыл. Он точно знал, в какой день его любовнику удалось засеять плодородную «почву». «Кажется, презерватив порвался…» – вздохнул тогда Чанбин. «Кажется? Ты сказал: «кажется»?! Так вот тебе новость: он и впрямь порвался!» - Горячо поздравляю вас и господина Со! – радостно выкрикнул врач. Феликс рыкнул. – Как только выпадет свободная минутка – свяжитесь со мной, пожалуйста, – попросил доктор. – Можно даже по личному номеру. Сегодня у меня ночное дежурство, так что звоните мне в любое время суток, не стесняйтесь. Жду вашего ответа, господин Ли, – Ким тепло рассмеялся. – Хорошего дня! Короткий звуковой сигнал оповестил ведьму о завершении голосового сообщения. Красный огонек на корпусе радиобазы сменился на зеленый. Мягкий солнечный свет рассеялся по всей гостиной, обволакивая обшитые вельветом кресла, стеклянный журнальный столик и диван прозрачной вуалью. Феликсу нестерпимо, дико, до икоты и приступа тошноты захотелось опрокинуть в желудок три порции тыквенного парфе со взбитой пышной пенкой из соленой карамели и дроблеными орешками. Но прежде чем позволить себе сделать заказ в ближайшей кондитерской-кафе, Ли потянулся к трубке радиотелефона. Не успел на экране дисплея высветиться номер самого часто запрашиваемого абонента, как за стеной детской комнаты раздался требовательный крик, разрушивший хрупкую тишину. - Алло? – прозвучал в динамике голос Чанбина. – Боки? Как дела? Что будешь сегодня на ужин? - Три порции малинового сорбета, фруктовый салат, килограмм дробленых ядер фундука и слайс мангового флана из той кондитерской на окраине города, – уверенно ответил Феликс. После чего насладился тишиной, воцарившейся на другом конце провода, и снисходительно добавил: – И, пожалуй, зажаренного на вертеле кабана. Три года спустя. Ветер нес по воде запах чайных роз и азалий – всего в четырех километрах от города Кодже находился всемирно известный Райский остров Ведо, вечно зеленый и цветущий сад, созданный руками Ли Чан Хо и его супруги. Минхо и Джисон собирались посетить остров после того, как завершат деловую часть поездки. Прогулка по территории Ботанического сада господина Ли Чан Хо обычно занимала у гостей парка не более полутора часов – этого времени вполне хватало на то, чтоб изучить Ведо вдоль и поперек, попробовать американо в местном кафе, закупиться сувенирами и вернуться в отель до наступления темноты. Удивительно, но Чонин успел побывать на Ведо раньше своих хенов (еще в прошлом году, в компании бывшей одноклассницы), и щедро поделился полученными эмоциями с командой. Больше всего визит «пересмешника» на райский остров напоминал свидание. Полноценное такое свидание. Фотоснимки, сделанные Чонином во время поездки, говорили сами за себя – сияющие глаза парочки, широкие улыбки и смазанные поцелуи, ненароком запечатленные чужой рукой. Тут и говорить ничего не надо было. Только круглый дурак не понял бы происходящего. Забавно, но прогулку по Jeju Loveland Ян отнес к разряду банальностей. Чонину уже стукнуло восемнадцать, но он и его подружка так ни разу и не побывали в тематическом парке Чеджу. А вот вечноцветущий остров Ведо Яну понравился. Едва «пересмешник» вернулся из трехдневного путешествия по провинции Кенсан-Намдо, как принялся горячо рекомендовать Минхо и Джисону посетить земли, некогда принадлежавшие племенному союзу Пенхан. А через год агентам выпала возможность воочию лицезреть красоты Райского острова. Боевая связка получила миссию. В задачи Минхо и Джисона, как сирены и ее «смотрящего», входила проверка и анализ работы коллеги-ведьмы, устроившейся в качестве социального педагога в один из полицейских участков города Кодже. Согласно закону, пролоббированному Министерством по коммуникации с «одаренными» под руководством Ан Хосока, государственные и частные организации Республики Корея обязались выделять ежегодные квоты в виде рабочих мест для ведьм и «гифтов». Само собой, никто не собирался заниматься благотворительностью – соискатели-«одаренные» проходили обязательные собеседования перед приемом на работу и испытательный срок, а компаниям, взявшим ведьму или «гифта» под крыло, полагались приличные льготы и пониженные налоговые вычеты. Баш на баш, так сказать. Государство, наконец-то начало заниматься интеграцией «одаренных» в общество, а те, в свою очередь, обязались трудиться на благо социума. Идея чипирования отошла на задний план. Градус недоверия к «одаренным» заметно упал в последние пару лет. После долгих бурных обсуждений Национальное собрание Республики Корея приняло «закон о поддержке и коммуникации с «одаренными». Дело сдвинулось с мертвой точки, но, конечно, нельзя было утверждать, что во всей стране наступил мир и покой. Преступления, совершенные ведьмами и «гифтами», никуда не исчезли, несмотря на заметно снизившееся количество эпизодов. Одна банда ренегатов сменяла другую. Подполье ведьм переместилось с севера на запад. Численность «гифтов» понемногу росла, а их способности множились и крепли – то ли загадочные свойства кометы Елены тому поспособствовали, то ли… не что иное, как обычная эволюция. «Одаренные» по-прежнему вступали в ряды организаций, схожих по функциям с «JYP», обеспечивающей часть внутренней и внешней безопасности в стране. Но теперь «гифты» и ведьмы все чаще посвящали себя работе на вполне обыденных должностях, такие как менеджер по продажам, фитнес-тренер или гид. Они все меньше испытывали страх заявить о себе открыто. Подобные люди оставались вне поля зрения агентов уровня «Бастет» и «Питер» – но с некоторых пор на членов команды «Stray» были возложены обязанности курировать «одаренных», трудящихся в социальной и правовой системе страны. Работа была непыльной, но связана с разъездами. Впрочем, у этого обстоятельства имелся значительный плюс: боевая связка всегда отправлялась на проверки парой, без исключений. Вот и на этот раз Минхо и Джисон, а точнее «Бастет-Питер», отправились в город, расположенный на нескольких островах – Кодже. Там их ждала молоденькая ведьма-слухач, устроившаяся на полную ставку соцпедагога в центральный полицейский участок, и ее наставник-человек, пожилой детектив, третий год безуспешно пытающийся выйти на пенсию. От «Бастет» и «Питера» требовалось провести сбор данных о психологическом состоянии ведьмы, интервью с ее куратором и… в общем-то, на этом задачи агентов считались выполненными. Дальнейшие действия проводила специальная комиссия, включающая врачей, принимающая решения о компетенции и психологическом здоровье ведьмы. Минхо не особо горел желанием выступать в роли проверяющего, но пока на идею о чипировании «одаренных» не было наложено вето, подобного рода работу приходилось кому-то выполнять. И лучше, если ее делали понимающие и сочувствующие «одаренным» люди – прошедшие путь в их же ботинках. Проверки были необходимым, временным, как надеялся Минхо, неудобством во имя разнообразных возможностей и большей свободы в недалеком будущем. Даже такая вольнолюбивая натура, как «Бастет», понимал важность компромисса в столь щекотливой ситуации, и если он мог сделать хоть что-то способствующее ускорению добровольной интеграции соплеменников в социум, то желал оказать «JYP» посильную помощь. Не ради себя, желаний директора и даже не ради Джисона. А ради других людей. Именно поэтому Минхо и согласился провести анализ деятельности ведьмы-слухача. Ознакомившись с содержимым личного файла девушки, Ли отметил ее рвение в учебе и искреннее намерение помочь детям и их родителям, оказавшимся в сложной ситуации. А это дорогого стоило. Редкий человек горел желанием погрузиться в центр чужих проблем, а что уж было говорить об «одаренной». Минхо захотелось дать шанс юной ведьме – в конечном счете именно такие люди станут через несколько лет движущей силой развития общества, в то время как они с Джисоном успешно отойдут от дел. Поделившись своими мыслями со «смотрящим», Ли нашел у того полное понимание – оба агента решили, что отправиться в Кодже будет хорошей идеей. Дав директору Паку согласие на выполнение миссии, юноши в то утро вылетели из Сеула. Сборы заняли меньше часа: в дорожных сумках всегда лежала смена нижнего белья, пара чистых футболок, безопасная бритва, зубная щетка и трэвел-комплект по уходу за волосами. Агенты прибыли в Кодже на самолете, принадлежащему давнему компаньону «JYP». Приземлившись в частном аэропорту, расположенном в пятнадцати километрах от города, Минхо и Джисон пересели в арендованный автомобиль и без промедления отправились в полицейский участок. Город встретил сирену и ее «смотрящего» лучами теплого солнца и ароматом чайных роз. Белоснежные стены домиков местных жителей контрастировали с изумрудной зеленью деревьев, покрывавших ковров склоны гор, над залитыми солнцем песчаными дорожками кружили пестрые бабочки. Лениво двигались лопасти ветряной мельницы, ставшей местной достопримечательностью. До слуха доносились резкие крики чаек – крупная стая голодных птиц нацелилась на одну из местных устричных ферм, кишащих моллюсками. Попав на Кодже, ты ощущал, будто время замедлилось. Ты словно попадал в банку с тягучим луговым медом. Хотелось просто закрыть глаза, подставив лицо теплому ветру, слушать шум волн, разбивающихся о скалистый берег и всей грудью вдыхать сладковатый аромат цветущего рапса. Но работа оставалась работой – выполнить ее было первостепенной задачей. Визит членов команды «Stray» на острова не относился к миссиям повышенной секретности, но директор Пак посчитал разумным провести его как можно тише. Излишнее внимание со стороны журналистов дико раздражало как руководителя «JYP», так и его работников. Газетные мухи были назойливы и беспардонны. Журналюги вечно лезли с глупыми расспросами, изрядно пугая молоденьких «одаренных» и раздражая приставленным к ним кураторов. Охочим до сенсаций папарацци удалось вынудить уволиться нескольких «гифтов», работающих в образовательных учреждениях. Те посчитали, что нервы дороже, поверили выдуманным угрозам о штрафах и, не дождавшись окончания испытательного срока, покинули университеты. Журналистам неизменно требовалось свежее мясо в лице «одаренных» для того, чтоб написать очередную гнилую статейку. Больше их ничего не волновало: ни душевные переживания «гифтов», ни мнение ректоров университетов, посчитавших потерю перспективных работников крайне удручающим событием, ни положительные отзывы родительского комитета. Так что директора Пака можно было понять – он хотел избежать очередной охоты на ведьм, сколь претенциозно это ни звучало. Невероятно, но в этом вопросе Минхо оказался полностью на стороне своего руководителя – нечасто их цели совпадали. Пак тоже был изумлен, но быстро сообразил, какого рода выгоду сможет извлечь из союза с лунной сиреной: под руководством Минхо проверки проходили быстро, качественно и с минимальным процентом погрешностей. До окончания договора о сотрудничестве, заключенном Паком с «Бастет» оставалось два года, и руководитель «JYP» собирался выжать из сирены по максимуму. Впрочем, он не оставлял мыслей приманить Минхо чем-нибудь «вкусным», какой-нибудь соблазнительной перспективой. Паку нужен был «Бастет». Он и его муж-«смотрящий». Их мощь, способности и энергия. Их общая техника, поразившая умы ученых. Их «Принцесса Бари». Пак видел, сколь велика сила влияния Хан Джисона на Ли Минхо; видел, как сирена становится покладистее и мягче; как крепнет пара. Один человек стал продолжением другого. Однако выводы касательно Ли Минхо оказались скороспешными. Ведьма оставалась ведьмой, сирена сиреной. И все-таки чуду тоже имелось место – а как еще было назвать то, что произошло в последние годы в стенах «JYP», если не настоящим волшебством? Шум не утихал, даже спустя несколько лет… Потомок гномов Коре умудрился разыскать в крохотной европейской стране родственников, восстановив давно утерянные связи. Его подопечная ведьма, значившаяся в метрике как мужчина, исправно рожала «смотрящему» дочерей, одну за другой. Первый шок перерос в восхищение, а немного позже работа врачей превратилась в рутину – акушерам родильного отделения госпиталя «JYP» предстояло принять очередного ребенка Феликса и Чанбина. Островные сирены во все времена слыли невероятно удивительными существами, но Енбок, потомок древних мифических красавиц, оказался вдвойне потрясающим созданием. Бан Чан, некогда самый преданный подчиненный Пака, известный своей высокой лояльностью к компании, со дня на день заканчивал юридическую процедуру создания дочерней организации. Рожденная сердцами двух влюбленных людей грозная техника, носящая имя мифической принцессы, не оставляла врагам ни единого шанса на победу. Норна, вступившая на путь «отшельничества», успешно обратила вспять процесс потери человечности. Маленький «пересмешник» продемонстрировал дар понимать язык животных. Лишившийся силы «гифт» обрел новую способность и смысл существования. Удивительные вещи вошли в разряд привычных. Так почему бы и лунной сирене было не изменить давнее решение? Не ради себя – а ради своего возлюбленного? Но нет. Этому не бывать никогда. Один только взгляд на «Бастет» безжалостно развеял все мечты директора Пака – на губах Ли играла легкая издевательская улыбка, узкие зрачки золотились растопленным янтарем. Приручить ведьму? Да кто это сказал вообще?! Невозможно. Сломать ее? Никогда. Ни за что. «Два года», – читалось в кошачьих глазах Минхо. – «Два года. И ни днем больше». А пока… пока что дни протекали в работе, тренировках и любви. Именно в таком порядке. Но никто не жаловался. Не было повода. Жизнь шла. Планы корректировались, в зависимости от многих факторов, но цель оставалась неизменной. В какой-то момент Минхо понял, что наслаждается процессом знакомства с новыми «одаренными», а вымуштрованное годами равнодушие куда-то исчезло. Наверное, это тоже было силой влияния Джисона всегда ищущего новых знакомств и эмоций. В отличие от Минхо, Хану нравились разъезды в качестве проверяющего. Хотя Ли подозревал, что муж просто получает удовольствие, играя роль важной персоны. Мило. Это было очень мило. «Никогда не меняйся, Хани!» – думал Минхо. – «Ни за что…», – любовь к Джисону заполнила его до краев, будто пустой сосуд, и в какой-то момент грозила выплеснуться наружу. Ли чувствовал, что им с Ханом нужно сделать еще один важный шаг. Что-то помимо куаранны, вхождения Джисона в клан Ли и общей документации на озерный дом. Теперь можно. Теперь им можно было всё.

***

Август, принесший новый закон в Республику Корея, ласкал кожу легким ветерком, несущим с моря запах влажного песка и сладкой ваты. Карман куртки приятно оттягивал к земле деревянная шкатулочка, хранившая семейную печать младшей ветви клана Ли. Кодже. Значит, это произойдет в Кодже. Последний шаг, подготовленный втайне от Джисона. Черта, которую им предстоит пересечь, покуда их жизненный путь не подойдет к концу, и они не окажутся за пределами вечности. Минхо блаженно прикрыл глаза, задрав голову к небу – солнечные лучи омыли его лицо прозрачным светом. Кончики длинных ресниц золотились. Ноздрей коснулся тонкий аромат росы – за ближайшим холмом раскинулся бамбуковый лес, отметивший не первую сотню лет. Слуха коснулся звук детского смеха; туристы выбирались на острова целыми семьями, и нередко можно было увидеть несколько поколений, решивших провести выходные на юге страны. За спиной сирены раздался негромкий хлопок – Джисон покинул взятый в аренду автомобиль. Зашуршал гравий под ногами. Не открывая глаз, Минхо улыбнулся – он ощущал запах «смотрящего», слышал того, видел повсюду. Узнал бы в толпе. Никогда не забыл бы. Хан пах для него солнцем и персиками. А еще летними цветами. Что ж, похоже, шутка Хенжина про «инчхонские персики», отпущенная несколько лет назад в эко-кафешке (ныне прогоревшей), имела под собой основания. - Куда поедем сначала? – Джисон встал бок о бок рядом с Минхо. Ресницы дрогнули. Веки приподнялись. По-кошачьи узкие зрачки сирены расширились, залив кофейную радужку чернотой. - М? – Ли смотрел на мужа во все глаза – Хан умудрился загореть за несколько часов, проведенных под островным солнцем. Щеки «гифта» приятно зарумянились. Рукава ветровки были закатаны до локтя, демонстрируя тонкие короткие волоски, покрывавшие кожу. - Куда сейчас? – переспросил «смотрящий». - Куда… – отозвался эхом Минхо. - Ты меня дразнишь? – улыбнулся Хан, несильно толкая сирену плечом. - Нет, милый, – Ли смотрел на «гифта» во все глаза. Джисон пах для него солнечным летом – сезоном, который победил холод так легко, будто в этом не было ничего сложного. Однажды, через несколько месяцев после куаранны, Минхо спросил мужа: с каким запахом он для него ассоциируется? Ничего такого. Просто интереса ради. Но ответ «смотрящего» заставил сердце сирены пропустить удар. Джисон сказал: – Раньше ты пах для меня зимой, хен. Льдом, сковавшим реку. Подмерзшей хвоей и дождем. Но больше ты так не пахнешь. Теперь твой аромат напоминает мне запах печеных каштанов и свежескошенной травы. А еще ты пахнешь домом. И немного корицей. Ты… Ты плачешь, хен? Не надо… Джисон растопил его зиму, превратил снег в талую чистую воду, способную утолить жажду. На берегах, освободившихся из плена ледяного панциря, взошли полевые цветы, и летний дождь напоил их живительной влагой. - Спасти друг друга – это ведь хорошо, так? – проговорил Минхо. Ладонь скользнула в карман. Пальцы бережно сжали края деревянной коробочки. - Не совсем понимаю, о чем ты говоришь, хен, но… наверное – да, – Джисон ласково прижался к сирене. По искусно подстриженным волосам пробежался солнечный зайчик. - Поедем в мэрию, – негромко произнес Ли. - В мэрию? – Хан удивленно заглянул ведьме в лицо. Он качнулся на носках ног взад-вперед. – Разве мы что-то упустили? – «гифт» нахмурился. – Что-то забыли? – Джисон лихорадочно соображал: что они сделали не так? Где облажались и когда? Вроде бы задание завершилось успешно – ведьма-слухач оказалось приятной девушкой, полностью увлеченной своей работой. Так что же было не так? Отчет? Скорее всего… Но бумаги могут легко подождать до утра, не проблема. Звонок директору? Сделан. Беседа с куратором ведьмы? Прошла успешно. Неужели они с Минхо все-таки что-то упустили из внимания? Но что?! – «смотрящий» растерянно почесал подборок. – Не понимаю… - Да, упустили, – в голосе сирены плескалась река, в водах которой отражалась полная луна. – Не забыли, но упустили. - Что же? – встрепенулся «гифт». - Пожениться, милый, – выдохнул на одном дыхании Минхо. Вот так просто и спокойно. – Расписаться. - А?! – Джисон вскинул взгляд на сирену. – А-а-а? – он непонимающе моргнул. Ли едва не рассмеялся – Хан выглядел по-настоящему растерянным. Юным. Похожим на себя пятилетней давности. В глазах «смотрящего» плескалось удивление. - Я хочу жениться на тебе, – повторил Ли, гладя «гифта» по щеке. – По человеческому закону. Гражданским браком, – Минхо выпростал вторую руку из кармана – того самого, в котором хранил коробочку с фамильной печатью. На безымянном пальце сверкнуло кольцо. – Здесь. В Кодже, – сказал Ли. – Только мы вдвоем. Никаких пышных церемоний. Никаких свидетелей. Поставим росписи в бланках и всё, – на губах сирены играла улыбка. – Только мы и уик-энд на Райском острове Ведо, – умиротворяющее спокойствие разлилось по всему телу сирены. – На нем все цветы будут цвести только для нас двоих. Ты согласен, Хани? – Минхо мягко сжал ладонями лицо «гифта», будто прятал в них самую большую драгоценность на свете. В начале месяца в Корее прошла ратификация закона о гражданском партнерстве – то, о чем еще несколько лет назад однополые пары могли только мечтать. Партнерам все еще не разрешалось усыновлять детей, но, помимо этого, они обладали практически теми же правами, что и гетеро пары. Минхо не видел смысла ждать, не хотел тратить драгоценное время на раздумья. Да и думать-то, в общем, было не о чем. Куаранна являлась обрядом душ, сердец и вечности. Гражданское партнерство имело превалирующее значение для обычных людей и человеческого закона. Ли хотел обезопасить их отношения с Джисоном, придав связи правовой статус, принятый во множестве стран. Минхо было чрезвычайно важно воплотить в реальность это желание – прежде всего для Хана, для уверенности «гифта» и положения в обществе. В конечном счете оба агента являлись частью социума, в рядах которого собирались прожить свои жизни до логического завершения. Видения о гибели Хана больше не посещали Сынмина, и теперь Минхо мог безбоязненно строить планы, в которых неизменным оставалось одно – его Джисон. Ли верил – вдвоем с Ханом они преодолеют всё. Они смогут всё. И дальше больше. В общей картине счастья не хватало лишь сущей мелочи, одного пазла. И сейчас, здесь, в этом райском местечке, омываемом водами моря, Минхо намеревался осуществить важный шаг. - Хани, – спросил он. – Ты согласен жениться на мне второй раз? – рука скользнула в карман ветровки – там, где хранилась личная печать Джисона. Хан изумленно округлил глаза. - Когда ты успел? – в последние пару лет он практически отказался от использования штампа, забросив коробочку с печатью в дальний ящик письменного стола. В глазах ведьминского общества «смотрящий» стал супругом Минхо, сделавшего его новым членом клана, а гражданские документы заверялись подписью. Тоджан шла в ход изредка, обычно при заключении брака, усыновлении, продаже недвижимости и земли. И вот сейчас произошел тот самый момент, когда ее использование была необходимо. – Взял с собой на всякий случай, – в центре левой ладони сирены лежала фамильная печать младшей ветви клана Ли – длинный брусок, оставляющий на бумаге три китайских иероглифа, увенчанных стилизованными рогами серебристого оленя. – Вдруг ты согласишься пойти за меня во второй раз? – Минхо игриво повел плечами. Джисон несколько секунд молчал. Его взгляд был сосредоточен на штампике, лежавшем в центре ладони сирены. Щеки «гифта» горели огнем. Мелкая дрожь сотрясала все тело от макушки до пяток – но это была приятной дрожью. Предвкушением – вот чем это являлось. - Да блин! – выкрикнул Хан, выхватывая из рук Ли коробочку с тоджаном. – Ну почему ты меня опять опередил, хе-е-е-н! – простонал «смотрящий». Кончики ушей юноши заалели вслед за щеками. - Просто я старше тебя, расторопнее и опытнее, – тихо рассмеялся Минхо. - Видимо, так и есть… – не удержался от смеха Джисон. - Не расстраивайся. Мне все в тебе нравится, – не обращая внимания на парочку туристов, бродящих неподалеку, Ли ухватил «гифта» за подбородок, и оставил на губах юноши короткий поцелуй. - Ты чего?! – едва не взвился Хан. Кажется, зеваки его ничуть не волновали, а вот поведение мужа – вполне. – Нравится дурить меня?! - Даже и не думал, – хмыкнул Минхо, краем глаза отмечая вытянувшиеся от удивления лица туристов. – Ну если только немного, совсем чуть-чуть, ми-и-и-лый, – промурлыкал Ли. Конечно, деланная обида «смотрящего» испарилась в тот же миг. Когда он вообще злился на сирену? Никогда. А обида была ничем иным, как уязвленной гордостью человека, не успевшего опередить возлюбленного со вторым предложением руки и сердца. – Разве это так важно, кто из нас первым посватался, а? – Ли читал душу Джисона, как собственную. - Важно! – буркнул Хан, кусая губы. - Тогда ночью ты получишь неслабую фору в постели, и… – Минхо осекся, взглянув на «гифта» – из ноздрей Хана едва не валил пар, глаза бешено сверкали. – Ничего себе… – тихонько присвистнул Ли, наблюдая, как джинсы в области паха «смотрящего» недвусмысленно оттопырились. - Где тут мэрия?! – гаркнул Джисон. Перепуганных туристов, решивших, что они стали свидетелями ссоры парочки, сдуло прочь в мгновение ока. Не иначе как морской ветер помог. – А?! – он схватил сирену за руку. - Там… – Ли мотнул головой в сторону невысокого холма, у подножья которого располагалась большая часть городских административных построек. Стоянки у здания мэрии были сплошь платные, за исключением тех, что закреплялись за работниками организации, а бронь льготных мест происходила заранее. Поднимать связи тоже не особо хотелось – до понедельника Минхо не собирался передавать в главный офис информацию об изменившемся брачном статусе связки «Бастет-Питер». Обойдутся пока что. Успеют еще посплетничать. Оставался один вариант – топать до мэрии на своих двоих. - Так че мы тут стоим, как истуканы? – Хан словно прочитал мысли сирены. Он отвел за ухо падающую на глаза челку. – Вперед! Минхо и Хан проделали путь до мэрии пешком, крепко держась за руки. Их лица заливало солнечным светом, а в волосах гулял ласковый бриз. Не обращая внимания на взгляды любопытных туристов, юноши поднялись на вершину холма, с которого открывался потрясающий вид на город и близлежащие к Коджедо острова. Вторая по счету свадьба сирены и ее «смотрящего» была очень простой. Роль костюмов выполнили обычные джинсы и футболки, а обрядовую обувь куаранны заменили кроссовки, покрытые тонким слоем дорожной пыли. Церемония прошла в полупустом помещении мэрии. Бланк из рук юношей, считающихся отныне в глазах корейского общества полноценной парой, с присущими гражданским партнерам правами, приняла измотанная тяжелым рабочим днем помощница главного инспектора. Она же выполнила и роль одного из двух положенных законом свидетелей. Вторым свидетелем стал электрик, чинивший проводку в кабинете ведущего юриста. В пятничный вечер люди спешили домой – двери лишь немногих комнат оказались открыты. В коридорах стояла тишина, жалюзи на окнах были низко опущены. Грешным делом, Ли показалось, что в мэрии совсем уже никого нет и роспись придется перенести на неопределенное время, но освещенное окно кабинета на втором этаже вернуло сирене надежду выполнить задуманное. Роспись заняла у Минхо и Джисона всего пятнадцать минут – и вот на руки юношам отдали заверенные именными печатями бланки, в которых они значились законными гражданскими партнерами, обладающим правами супружеской пары, разве что не назывались таковыми. Но это было сущей мелочью по сравнению с тем, как теперь агенты выглядели в глазах общества. Главное – отныне никто не посмел бы им и слова сказать поперек. - Ты решил сделать это для меня, хен? – Джисон крепко сжимал руку Минхо. Выйдя из дверей мэрии, юноши замерли, восхитившись открывшейся им картиной – солнце медленно опускалось к горизонту, заливая город золотисто-алым светом, похожим на расплавленную лаву. От такой красоты захватывало дух. Ветер утих, теплый воздух ласкал щеки и шею. – Официально расписаться? – «гифт» переступил с ноги на ногу. – Так ведь? – спросил Хан, переключив внимание на Минхо – не менее захватывающий объект для любования, чем островной закат. С каждым днем сирена становилась только прекраснее – длинные ресницы, немного смывшийся с кончиков прядей каштановый цвет, обманчиво ленивая стать и бархатный смех. Только теперь от ведьмы исходило тепло – сдержанное, но искреннее, как и она сама. - От тебя ничего не утаишь, – улыбнувшись, сирена поднесла бланк к лицу. Документ подтверждал, что отныне «Ли Минхо и Хан Джисон являются полноправными гражданскими партнерами, согласно закону такому-то, от числа и года такого-то, и прочее бла-бла-бла. Официальный сухой язык. Но сколько в нем было счастья. – Хм-м… - Спасибо… – приподнявшись на цыпочках, Хан нежно поцеловал мужа в губы. В руке он сжимал копию бланка. - Надо подкинуть Чанбину и Ликсу идейку расписаться в каком-нибудь милом местечке… – Минхо задумчиво почесал висок. – И сделать это как можно скорее, а то Феликс становится до боли похож на мать-одиночку. Нехорошо как-то… Джисон прыснул от смеха. - Пока Ликси с Бин-хеном соберутся расписаться, им придется сменить дом на помещение попросторнее, – «гифт» захихикал. – А они ведь только недавно переехали в новую квартиру с видом на парк и озеро. Над головами юношей раздалось тихое ворчание. Хлопнуло окно. Задребезжало стекло. Задержавшиеся за заполнением недельных отчетов работники, наконец-то покидали мэрию. Хан поспешно прикрыл рот ладонью, но справиться с приступом хохота ему не удалось – смех рвался сквозь пальцы наружу, а глаза не смогли скрыть радость. - Тогда уж сразу селиться в жилом комплексе с пристройкой в виде детского сада, – Минхо шустро сбежал со ступенек. Сделав последний шаг, он развернулся на пятках и протянул руку «смотрящему», приглашая того последовать за собой. Арендованный агентами автомобиль остался у подножья горы. Машину стоило отогнать на парковку, после чего можно было смело отправляться в один из морских ресторанчиков – полакомиться супом из местных устриц и креветок. В конце концов, им с Джисоном было что отметить. А потом… потом придет ночь. Длинная летняя ночь, проведенная в стенах президентского номера – с огромной кроватью, джакузи и обязательным презентом от администрации отеля в виде бутылочки элитного шампанского и ведерка со спелой клубникой. – Идем, милый. Спустившись по лестнице, Джисон вложил ладонь в ладонь мужа, и тот бережно сжал кончики пальцев «смотрящего», будто ласкал самую большую драгоценность на свете. Но ведь так оно и было, если подумать. Счастье заполонило душу Минхо звенящей мелодией – «песней» взаимно любимой сирены. - Хен, смотри! – произнес Джисон. – Смотри! Солнце и луна вышли на небо одновременно… – он указал рукой вдаль. – Нечасто такое увидишь, да? – в глазах «гифта» плескалось восхищение. – Красиво. Очень красиво. Хан оказался прав. Нависший над заливом золотистый диск солнца коснулся линии горизонта. Янтарный свет плясал в волнах, отражаясь в зеркальной поверхности воды, а из легкой дымки перистых облаков, напоминающих сливочное суфле, выступала серебристая луна. Крохотные звездочки окружили ночную красавицу млечной вуалью и, казалось, два космических тела раскланиваются друг перед другом, исполняя грациозный менуэт. - Да, красиво… – выдохнул Минхо. Он любовался Джисоном, не замечая плясок планет. – Очень красиво. - Куда ты смотришь?! – рассмеялся Хан. – На небо смотри, хен~а! - Так я и смотрю. Смотрю на свое небо. Хан наблюдал за танцем планет, широко распахнув глаза, и даже не пытался остановить крупные слезы, текшие по щекам. - Это ведь хорошая примета, как ты думаешь? Когда солнце и луна встречаются на небе, пусть всего и на несколько минут – это ведь хорошая примета, а? – с надеждой спросил Джисон, крепко сжимая ладонь сирены. - Самая лучшая, Хани! – откликнулся Минхо. Он плотно переплел пальцы рук в замок, вызвав у «гифта» улыбку. – Иначе и быть не может, – Ли повернул голову влево, приникая ртом к мягким, пухлым губам «смотрящего». Самый естественный и правильный ответ на любые вопросы. Их поцелуй имел привкус теплых, солнечных лучей, был отмечен млечным сиянием молодой луны и овеян ароматом клубники и камелий. Ласка источала нежность ранних полевых цветов и мягкость шерстки новорожденного котенка. Стоны звучали перезвоном сотен колокольчиков, а аккомпанементом им стал шум прибрежных волн. Золото и платина слились воедино для того, чтобы никогда не расставаться. И не было поцелуя слаще ни в одном из миров тысяч вселенных, кроме этой – поцелуя, окрашенного силой вечности, длящейся за чертой. - Ты был рожден… - Ты был рожден… - Чтобы быть со мной, любимый! - Чтобы быть со мной, любимый! И вечность покорится нам!

~The End~